Dissomnia

       Прямо на следующий день мне необходимо было пидорить на учебу. Когда-нибудь я ступлю на порог универа не с похмелья, но не сегодня. Я, по привычке, с самого утра открыл Instagram, посмотрел на свое вчерашнее фото с ванильной подписью, которую предложил вчера Вова: «печень простит, мама — нет», и вновь поржал с этого. У меня относительно средняя аудитория в социальных сетях, больше, чем у рядового пользователя, хотя не несколько тысяч. Впрочем, я рад тому, как распиарился после своего спорного каминг-аута, и что мои фотки теперь кочуют из одних пабликов Вконтакте в другие — моя пидористическая смазливая внешность этому только способствует. Но больше всего у меня гордости за мой YouTube, ведь там именно руферский контент, который я люблю безмерно и он не смог пресытиться мне даже за такое долгое время. Вообще занимаюсь я этим уже семь лет и перенес некоторые травмы, связанные с этим, но, пока, жив. Примечательно, что отношения с Назаром у меня начались примерно в те же юные годы.        Я перевел взгляд на полку, когда обувался в кроссовки и надевал шинель, увидев свое детское фото. Я считаю позором, что оно висит на стене в, блять, прихожей квартиры. Сильно опаздывая на первую пару, я подошел к фотографии в рамке и снял её, положив на тумбочку так, чтобы лицо десятилетнего Андрея больше не блистало пред всеми входящими, словно это совершенно нормально — вешать детские фото на входе. В десять лет я, почему-то, был с довольно большим лишним весом, меня часто шеймили за мой внешний вид, зато уже через три года стал дрыщем. Гормоны у парней — творят чудеса. К счастью, сейчас я не пухлый и не слишком худой, довольно стройный, но подкаченный, поскольку, несмотря на отсутствие ПП, имею подвижный образ жизни.        Идти в универ не хотелось совсем — сегодня пара по методике. А следом за ней еще и пара Степана Анатольевича ака ебыря моего бывшего. Интересный такой университет — сюда только извратов берут, или что? Хотя, учитывая, что в ненавистном (пидористическом) СПбГУ более трехсот одних только иностранных преподавателей, ничего удивительно, что ненормальные заняли тут свою нишу, среди адекватных и здоровых людей, надежно маскируясь.        Мой мотоцикл стоял в гараже, во дворах, хуярить под дождем за ним, а потом превышать допустимое значение скорости на мокрых дорогах — было бы в моем стиле, но сейчас настроения на это не было. Поэтому, заказав такси явно раньше, чем стоило, я, немного переплатив за ожидание водителю, сел в машину и провел весь путь в тишине, едва не слыша в ушах биение своего сердца. Видимо, пора провериться на аритмию… На четвертом курсе уже не так сильно ебали мозги за посещение, просто прикрывая глаза на подобную наглость, ведь работала старая-добрая дедовщина. Через пару лекций у меня почему-то затряслись руки. Наверное, я слишком серьезно отношусь к произошедшему, однако иначе не получалось. Совет «забей на это» — кому он вообще когда-то помогал? Разве есть люди, которые услышав «да забей», реально «забивают» и успокаиваются? С такими советами, я считаю, лучше «забивать» сразу того, кто тебе это желает сделать, вместо того, чтобы дать нормальной поддержки.        Я вошел в аудиторию пятым, устремив глаза в пол и стараясь пройти до галерки как можно скорее, избежав ненужного мне внимания Дмитрия Александровича, что открыл ключами нам дверь, а сам куда-то удалился. Судорожно вздохнув, я уселся на свое место, рядом с Женей и честно старался разобрать поток его душевных страданий, но сконцентрироваться не выходило. Когда же в поле моей видимости появился Назар, я снова выдохнул, заморгав. Вдруг Левин начал подниматься и идти в мою сторону, пропустив свой ряд, и у меня чуть было челюсть не отпала.        — Вау, — вкинул Женя, прикрыв ладонью рот. — Вы посмотрите, что происходит!...        Я пихнул друга локтем в бок, чтобы он не сказал лишнего. Еще несколько мгновений Назар поднимается, подходит и, прежде чем сесть, спрашивает:        — Можно?        Я сплю? Включил американскую мелодраму на фон и вырубился на диване в гостинной, или что? У Назара как-то непонятно дрогнули брови и приоткрылся рот, словно он что-то сказал.        — Садись, конечно-конечно! — заторопился Женя с другого бока, протянув руку через меня и убирая мою сумку. — Ты тут желанный гость! — он глупо посмеялся, а я, кажется, покрылся испариной.        Мой бывший присел рядом, и я сглотнул, вдруг, отобрав у Жени свою сумку, начал искать бутылку с водой. Она точно должна быть здесь! Где-то между книгами Томаса Харриса, которые позаимствовал у Аси, подруги, и ежедневником, который я использую крайне редко, но все-таки зачем-то купил.        — Я узнал кое-что у Степы…        Я сделал вид, что чихнул, чтобы скрыть столь неебический проеб Назара.        — Степана Анатольевича, — поправился он, наклонившись ко мне едва ли не вплотную, отчего напряжение во мне возрастало, ну что я как школьница, в самом-то деле, Боже. — Он сказал, что камеры в тот день были на техобслуживании.        Он был так близко, говорил фактически на ухо, я ощущал его предплечье, которое касалось моего, его дыхание и голос мурашками. Его парфюм был так привычен, и так свеж, что мне хотелось вдохнуть так глубоко, чтобы мои легкие нахрен разорвались и запах заполонил всего меня изнутри. Прижать его ближе, провести ладонью по колену, облаченному в узкие брюки, трепетно поцеловать в шею так, как он любит, а затем поднять руку несколько выше, понимая, как отлично подобного рода одежда очерчивает… Короче, у меня встал… Какого хрена?! Надо оставить сумку покоиться на коленях.        — Плохо, — констатировал я, почти занырнув в рюкзак. — У тебя есть вода?        — Сок. Держи, — он протянул мне свою термокружку со Свинкой Пеппой и я жадно начал глотать вишневый сок оттуда. Мне он казался если не ледяным, то очень холодным. Это Назар принес прохладный сок, или это я так разгорячился? — Я могу написать тебе, когда еще будут такие дни, чтобы ты мог…        — А что за инфа, подождите, о чем вы? — вмешался Мухтаров, и я взглянул в его сторону убийственным взглядом. — Когда на свидание пойдете, кстати?        Я больно пнул друга в ногу и тот чуть вскрикнул. Назар же, вскинув брови, принялся что-то писать в телефоне. В этот же момент вошел Дмитрий Александрович, и я отдал другу детства его кружку, поблагодарив.        — Да, я был бы рад этому.        Прежде чем Женя успел сказать очередную глупость, а Виктория, сидевшая впереди, не успела снова обернуться, впрочем, с какими эмоциями она это делала, я не видел, ведь был будто ядерным снарядом оглушен таким близким появлением Левина. Точно школьница. Осталось начать носить платочек на шее и юбочку покороче. И японский выучить.        — Если хочешь, я уйду… — растерялся Назар, уже собираясь вставать, но я быстро положил свою ладонь поверх его.        — Мне будет не так плохо, если ты все его лекции будешь рядом… — я откровенно решил надавить на его жалость. Можете думать обо мне все, что хотите, но я считаю, что в любви все средства хороши!        — Тишина, — распорядился Дмитрий Александрович стальным тоном, и все утихли. — Когда заходит преподаватель, вы должны все разом замолчать!        — Что с ним? — вопросил Женя в пустоту. — Раньше ему было поебать.        — Молодой человек, — не менее жестко воззвал преподаватель, — Евгений Мухтаров, встаньте и выйдите.        Мухтаров вначале шокированно застыл, показывая указательным пальцем себе в грудь, а потом ухмыльнулся, повернувшись ко мне с полнейшим ахуем. Мне осталось только пожать плечами. Друг собрал свои вещи, и только когда он, через пару минут тишины, вышел, Дубровский начал зачитывать лекцию. Очевидно, камень в мой огород. Вот только нахуя моего друга обижать? Чтобы показать, кто тут правит бал? Сказать этим, что он не намерен отступать? Его родители были неправы, надо было называть его: Хуедмитрий Хуександрович Хуевский. Я переглянулся с Назаром и тот, закатив глаза, спрятал свой телефон в карман, понимая, что лучше сделать это сразу. Материал же был такой мразотный, что даже самые охуевшие зубрилы выпали, слушая и конспектируя эту поебистику. Я даже, в какой-то степени, завидовал Мухтару, что его выгнали. Зато нас с Назаром препод не трогал. Когда же лекция была окончена, Левин подождал меня, пока я, наконец, собрал вещи и пошел за ним. Следом меня ждал не менее ебаный предмет — древнее общество, преподаваемое Степаном Анатольевичем. На нем мы уже, как положено, расселись в разных частях аудитории. Мое сердце рвалось. Часть за частью, я будто, скармливал его одичалым волкам. Когда-нибудь его не останется совсем, но пока я, пожалуй, продолжу это делать. Я вздохнул, пока Женя закидывал меня вопросами и всячески расспрашивал:        — Ну что такое! Я думал, что мое отп снова канон!        — Уймись.        Во время пятой пары мне на телефон пришло сообщение с неизвестного мне номера: «Боишься?»

«Чего?»

«Меня Очень мило, что на фоне моих действий вы с ним вдруг стали так дружны»        Я усмехнулся. И без подсказок понимая, что это Дмитрий Александрович. Где-то я читал, что нельзя подавать виду, если ты боишься кого-то и чего-то. Как с дворовыми собаками. Я быстро напечатал ответ:

«Я заметил твою радость от этого, уебок»

       Ответа не было и я заскринил переписку, без каких-то пояснений кинув Назару в ВК. «ебаать заблочь номер»        Выполнив это, я отписался Левину еще раз и пошел в столовую, чтобы срочно заесть этот стресс, однако я не учел, что кафетерий уже был закрыт и оказался выгнанным местной уборщицей. Черт, неужели мне не дает сама судьба растолстеть? Оно и к лучшему, конечно, но моя привычка есть после нервотрепки точно однажды сведет меня в могилу. Написав еще сообщение Назару, что я, наверное, пойду куда-то поем, а то совсем уже замучался от всей этой истории. Ответ от парня пришел спустя пару минут, и там было то, что меня немного порадовало: он был не против перекусить вместе. После такого я шел уже не столь напряженно, а так, словно действительно собрался на свидание. По пути я зашел в уборную, чтобы привести себя в лишний раз в порядок, надеясь, что на фоне никто не вздумает отливать. Вдруг пришли еще сообщения: «ну тип все равно Степана жду»        Сучара. Ну. Зато мы проведем время вместе! Что ж я за человек такой? Все дерьмо в пользу выворачиваю, пиздец. Мы встретились спустя несколько минут около какого-то очень захудалого кафе с бургерами и всяким таким прочим. Сделав заказ и дождавшись его, мы решили сесть в углу зала, где никто из местных посетителей нас бы не услышали и не помешали. Назар заказал какой-то пирожок и кофе. В тот момент, когда он хотел приложить карточку для оплаты к терминану, я нагло просунул руку к нему и оплатил то, что заказал Левин. Тот только недовольно взглянул на меня.        — У нас не свидание, — сказал он так, словно мысли мои читает, когда мы прошли к столику.        — Как думаешь, он знает про вас со Степаном? — я перевел тему, жуя говеный (где-то на шесть из десяти) острый хот-дог и запивая горячим эспрессо. Назар помрачнел, и я пожалел о том, что задал этот, мучающий меня уже некоторое время, вопрос. — Да ну, вряд ли, — поспешил замять паузу я, понимая, что любимый уже загнался. В ответ мне нервно посмеялись. Как меня раздражает его патологическое желание быть с этим Ксавье. Вообще, если так подумать, при желании все разрушить, я вполне смогу это сделать, у меня даже было пара мыслей на этот счет. Но смогу ли я сделать больно Назару настолько, чтобы он вернулся ко мне? Пока я в этом неуверен и вправду не знаю что думать об этом. — Да даж если знает, он не станет никому говорить.        — Ты правда так думаешь? — неожиданно выпалил он с волнением. — Надеюсь, ты прав, потому что если Дубровский знает… это пиздец. То, что он доебывает меня, я, за четыре года, уже привык, а вот если это заденет Степу я… не переживу…        — Преувеличиваешь, императрица драмы, — пытался успокоить я, почти не сдержав своего раздражения насчет последних слов Назара. — Просто тогда бы он точно потерял свой козырь, а ему еще надо что-то со мной делать, как-то шантажировать.        — Думаешь, он хочет еще и шантажировать его?        — Блять, Назар, я про себя говорю, а не про того-кого-нельзя-называть, — глупые шутки про лысину Степана — мое хобби. — Я уверен, что Дубровский вполне способен на шантаж меня посредством того факта, что ты мне нравишься.        — Кхм, — кашлянул Назар, нервно отпив кофе.        — Так что ты правда преувеличиваешь и Дубровскому от твоего обожаемого Степана ничего не надо.        — В такой ситуации сложно преувеличить, Андрей, но мб ты и прав, — сейчас это согласие звучало как-то несогласно, и я выдохнул. Он посмотрел на свой телефон, — мне уже пора.        — Жаль. Удачи, — я неловко поднял руку, чтобы дать пять парню.        — Будь осторожнее, — напоследок кинул он, явно загнавшись по поводу произошедшего разговора и сообщений. Ладно. Не надо думать о его эмоциональном благополучии, меня это не касается. Съев еще и бургер, а затем каким-то хуем взявшийся в меню бургерной борщ, я написал Жене, чтобы узнать, чем он планирует заниматься.        Вот что Назар волнуется? Ему какое дело до меня? Какая разница? Нет, мы, конечно, знакомы чуть ли не с пеленок, но разве так ведут себя друзья детства? Неужели у него еще что-то осталось по отношению ко мне? Или то была обязанность перед моими родителями, ведь раньше, когда у них не было такого количества работы, мама часто за нами двоими присматривала. Или, быть может, ему просто жаль меня? Просто друг… и то не факт! В голове сразу начали появляться планы, как пользоваться жалостью Левина, которые будто нашептывал мне Андрей-дьявол, сидящий на плече, пока идеальный-Андрей пытался противостоять. Раздвоение личности на фоне предстоящего диплома? Нет, ваш диагноз — шиза, пройдемте в дурку. «Да, мы с Викой гуляем по Менделеевской) Присоединишься?)) Только кофе купи по дороге)))) Плиз))»        Вы, конечно же, предполагали, что втайне, когда я остаюсь в доме один, я выключаю свет и, подойдя к зеркалу, начинаю тыкать пальцем в отражение, говоря, какой я иногда шестерка? Отнюдь, мне не нравится выполнять чужие просьбы, но нравится смотреть на благодарные лица и слышать простое и лаконичное «спасибо». Такая вот сложная метаморфоза, с которой я столкнулся еще многие годы назад.        — Одно двойное американо, одно двойное латте без лактозы и двойной флэт уайт, пожалуйста, — смотрел я в уставшие глаза девушки в фирменной кофте, за стойкой кофейни с тупым названием, в которой я вечно покупаю кофе.        Сотрудница с собранными черными волосами кивнула мне и принялась за работу. Сама кофейня была очень тесная, в подвальном помещении, зато кофе тут был отменный: варили его из хорошего зернового кофе, который был на шестьдесят процентов арабика, сорок рабуста, быстро нажимая кнопочку на кофемашине, дабы кофе в «таблетке» не успело сгореть. Откуда я все это знаю? Я хожу сюда, как и сказал, часто, а еще люблю доебаться до этой бедной коротковолосой девушки, которая явно ненавидит свою работу в такие моменты, но обязана улыбаться. Пока ждал заказ, я решил усесться на стул в углу, пролистывая ленту в инсте и гадая, это сейчас Виолетта выложила картинку оттуда, где она находится, или просто решила вкинуть то, что уже сфотографировала несколько дней назад. Скорее всего второе. На фотографии было какое-то странное блюдо и мне снова захотелось есть.        — Один матча.        — Да, хорошо. Ожидайте.        Черт, как же это вкусно выглядит. Что тут вообще? Похоже на курицу и яичницу. Или это яйца Бенедикт? Но Румянцева же веганша, так что, наверное, тут дело в молекулярной кухне. Блин, вот живут же люди, это я тут на всякое дерьмо деньги трачу. А мог тоже навернуть какой-нибудь супер вегетарианский безглютеновый пиздец… А какое оно на вкус вообще?        — Мне не стоило тебя так пугать.        Ебать. Скример.        Дмитрий Александрович воспользовался моей отвлеченностью на телефон и присел рядом.        — А можно побыстрее, блять, там? — сорвался я в сторону обслуживающего персонала, собираясь вставать и просто уходить. — За что, блять, деньги я заплатил?!        — Вы заплатили ниже рыночной цены, молодой человек, успокойтесь пожалуйста, я сегодня одна работаю, — проговорила девушка наигранно-обиженным голосом, даже не поворачиваясь от кофемашины.        — Да не бойся же ты, — вздохнул мужчина, покачав головой, — прости, что я сорвался.        — Да ебануться вообще!        — Я не специально. Просто так сложились обстоятельства. Прости меня, — он говорил раскаявшимся голосом.        — Какие к хую обстоятельства?! Вы конченый!        — Пожалуйста, выражайтесь сдержаннее, — послышался голос выходящего из подсобки мужчины (менеджер?), а после он начал что-то спрашивать у сотрудницы и просить поправить витрину.        — Прости меня, — повторил Дубровский и я, забегав взглядом, остановил их на его темных глазах. Он не врет…?        — Ну, простил, хуле еще надо! Убирайтесь!        — Блять, Андрей, — не выдержал он и я замер от такой перемены. — Ты не замечал это столько времени и я сорвался, ясно? Я не хотел, но это случилось.        Я опустился на стул обратно, внимательно слушая. Я почти уверен, что он знает, что такой же срыв характерен и для меня, только в отношении того же Назара, и именно поэтому упер на это, чтобы заставить меня остаться, но, признаться, сработало.        — Спасибо, — сказал он, видя мою реакцию. Сколько времени он изучал меня со стороны, чтобы знать, как я реагирую на людей? — Позволь мне продолжить.        — Позволяю, — да хуй вообще знаю зачем, говорю я.        — Хорошо. Спасибо, — он вновь это делает! — Мне жаль, что все так вышло, — проговорил он и со стороны стойки выдачи послышался женский голос с перечислением готовых напитков.        — Нахуй Назара в это вплетать?! — возмутился я. — Или будете говорить, что это тоже: «так вышло»?!        — Назар… — повторил задумавшись он, словно слыша имя впервые. — Назар и вправду тут не при чем. Как и твой друг Евгений.        — Ну и хуле тогда?!        — Так получилось.        — Ну заебись! — все-таки вскочил я, идя к кассе. — Идите в пизду, Дмитрий Александрович. И не пишите мне оттуда.        Я забрал свой заказ и пройдя мимо мужчины, заметил намек на улыбку. Что? Мне показалось? Если нет, то… Господи, да что мне вообще об этом всем думать?! Он нарочно оказывается наедине со мной?! И еще грустную собачку изображает! Можно подумать, мне не поебать, что в меня может быть кто-то столь же безответно влюблен, как и я в Назара сейчас! Блять! Да, еб его матушку, он прав, мне не поебать! Мудило. В моей голове возникло параноидальное ощущение, что аналогия с Назаром была проведена неспроста. Либо я уже крышей еду, либо мной пытаются нагло манипулировать. В пизду. Мне нужно нахуяриться, чтобы забыть этот неловкий разговор на ближайшие пару дней. Хотя, сначала, может, надо сказать об этом Левину? А что писать-то? Господи, что же за хуйня на четвертом курсе началась! За что мне это все дерьмо? Если бы мог, вернулся бы в прошлое, чтобы отговорить Левина поступать сюда. Лучше бы нахуй в Волгограде у Аси учились или в армию попидорили свои гейские флюиды распространять.

«Он выцепил меня, чтобы извиниться.»

«извиниться серьезно лол и ты простил»        Я задумался. Вообще-то… отчасти? Господи, я, наверное, буду в глазах Назара таким глупым, если отвечу, что да.

«Нет, конечно, лол. Я же не лох цветочный какой-то»

аккуратно лан»