Dissomnia

       Тяжелый густой туман обволакивает город как дым мою курительную трубку и легкие, выдыхаемый через бледно-синие пухлые и искусанные мною же губы. Курить поодаль от злоебучего СПбГУ бесспорно безопаснее, чем сразу в его стенах. И вовсе не из-за доебистых преподавателей, а скорее потому, что количество выдыхаемого дыма нами пятерыми может оказаться достаточно для того, чтобы сработала пожарная сигнализация маленького мужского туалета все-таки сработала. Ну или зашедший в туалет ботаник-зануда все-таки в крысу слил бы нас. Помимо основного, так сказать, состава, среди нас был Михаил Соколов — человек, с которым мы давно перестали общаться, но сейчас он любезно поделился сигареткой с Женей. Парень он был видный, однако сразу было ясно, что с ним что-то не так: мешки под глазами стремились стать темнее ночного неба за городом, а общие черты лица казались одутловатыми из-за постоянной усталости. Он был на бюджете журфака и еще работал на двух работах с неполным графиком. Страшно представить, как можно так жить, однако ему удавалось. Вероятно, именно поэтому он имел страсть к припизднутым людям и вещам в принципе — он искал утешение в компании бутылки и запрещенных в Российской Федерации вредных здоровью веществах. Прямо сейчас он рассказывал нам кулстори про то, как ему довелось работать не на самой лучшей работе и про то, что он подумывает во все это вернуться, дабы снова получать побольше денег на съем квартиры. Он надеялся выпросить у меня номер Кима (поскольку потерял его с проебом телефона где-то в метро) — парня, который был связан с нелегальной деятельностью в городе, и у которого раньше закупался Назар. Непонятно, почему он не мог заняться тем же с Леоной — девушкой Кима с юрфака, ведь все знали, что они вместе. Впрочем, я бы и сам побоялся к ней в лишний раз подходить, так что все предельно очевидно.        Я достал из заднего кармана телефон, чтобы пролистать телефонную книгу. Конечно, Миша мудак, но разве я могу отказать, когда меня просят о чем-то так настырно и жалобно? Разблокировав дисплей мобильного, я тут же приметил СМС с незнакомого номера. В какой момент мой телефон стал объектом интереса каких-то левых людей? «Привет Поужинаем?»        «Я ебал», — помыслил я, ну просто ведь охуенное сообщение от незнакомого номера. Всегда мечтал о такой хуйне.        Быстро выполнив просьбу Миши, я откинулся спиной на стенку туалета, и забил непонятный номер в телефонную книгу, а после зашел в инстаграм, перейдя во вкладку «в контактах». «felice.flower» — а согласно её «о себе» — «Фая Фай-На-На», отсылая на одну знаменитую в постсоветском пространстве песню и еще хуй пойми че. «Ну, все ясно». Я напечатал лаконично:

«Иди нахуй»

       Если вам интересно, не стыдно ли мне посылать нахуй шестнадцатилетнюю не враждебно настроенную дамочку нахуй — нет, не стыдно. Если ей нормально с этих попыток наших родителей нас подружить — я это терпеть уже устал. Мне абсолютно надоело ждать просветления в головах наших семей. Да и что за интерес такой у этой Фаины ко мне? Что ей надо?        — Если тянка шестнадцатого лвла пишет мне и приглашает на ужин, это как понимать? — спросил я мучающий меня вопрос у своей компании, и услышал в ответ звонкий смех.        — Все, Вика, твой поезд уехал, к нему там малолетка клеится! — рассмеялся Миша.        Виктория состроила недовольную мину и надула губы. Со временем я научился понимать, когда она так шутит, а когда вправду чем-то недовольна, и сейчас был явно не тот случай: уголки губ приподняты, в глазах сверкает веселье. Её волосы чуть спадают на лицо и она, замечая мой взгляд, одним движением поправляет их. И снова все идеально. Черт возьми, почему я гей? Все это вызывает только раздражение и зависть — она такая женственная, и будто бы не прилагает никаких усилий для этого. Или я не прав? Почему она до сих пор не посчитала нас скучными и не ушла в кутежную компанию Миши? Не отсеялась, как многие.        — А, нет, он все еще залипает на тебя! — смеется Вова.        — Конечно! Я бы и сама на себя позалипала, — приторно-милый голос искажается на, меньше чем, секунду, что несомненно заставляет поразмыслить о степени её шутеек насчет самой себя. — Короче, Андрюша, приведи с собой к ней Мишу! Он тот еще альфач, — Миша скалится и начинает ради шутки пытаться найти у себя бицепс, — гляди какой — работящий, крутится как юла, умный и…        — Опасный! — выкрикивает парень и глухо смеется. — Вон как в окно залез ловко, чтобы прост покурить в вашей компании!        — Именно то, что нужно шестнадцатилетней, — усмехается Женя. — Хотя смазливый Андрей тоже неплохой вариант.        — Ты серьезно? — удивился я. — Где ты был, когда я был смазливым?        — Татушки и пирсинг тебе мужественности не прибавили, сладенький, — констатировал Вова.        Телефон вновь вибрирует и я едва ли не вдыхаю саму сигарету, вместо дыма табака, когда решаюсь разблокировать экран. Два новых сообщений от этой Фаины в аймеседж — как факт, не шокирует. Не шокирует даже то, что она написала чуть шутливое: «Нет, ты». Приводит в шок фотография ниже.        — Что там? — нахмурилась Вика, сделав шаг ко мне и выхватив телефон из моих рук. — Ох, ебать.        Ребята переглянулись, удивившись такой реакции от нашей подруги — она, конечно, не леди, но и такого искреннего удивления заметить на её лице давненько не удавалось. Самым смелым оказался Вова и уже был готов повторить жест блондинки, нагло спиздив телефон из чужих рук, как Виктория выставила телефон перед собой, улыбнувшись.        — А это её фотография? — выдохнул дым Миша. — Горяча. Твоя новая девушка? — он хрипло посмеялся в мою сторону, затянувшись. — Сколько ей, говоришь? На бутылку за такой контент еще не пора тебе?        — Новая девушка моих родителей, — проигнорировал я, теперь забрав теперь уже протянутый мне телефон. — Последний раз они сватали меня в десять лет. Видимо, срок давности прошел, можно делать это снова.        Ужин был свирепо отвергнут мною. Вообще-то у меня даже не было голода — я и понятия не имею, когда ел в прошлый раз и сейчас ком кочующий то в горло, то куда-то в грудь, не мог и позволить мне поесть. Виной всему была фотография. Как же иронично то, что с приходом социальных сетей мы все превратили свою жизнь в некое подобие «Дома 2». Смертельно смешно, я бы сказал. Все эти бесконечные сториз со вписок и фотографии с алкоголем — это ли не верхушка человеческой глупости? Вы скажете — «ой, блять, кто бы говорил?», и окажетесь правы! Я к тому, что нет, не верхушка. Верхушкой была пикча в инстаграме Назара. Где его обнимают сзади чьи-то (очевидно чьи) светлые руки. Его инстач — единственное реалити-шоу, с которого я никак не могу слезть. И зря, ведь теперь каждый раз, когда я вспоминаю ту фотку, или натыкаюсь на скрин в своем телефона, меня неумолимо тошнит. Зачем я это заскринил? Ну смотрите, у меня есть папка в телефоне (запароленная) с нудесами Назара (и моими тоже вместе с ним) и всякими совместными видосами эротического (и не только, правда!) характера — для того, чтобы меня расслабить. И есть еще папка с кратким названием «страдание», в которой фотки Левина с его ебырем. Так вот последняя — чтобы не сильно расслаблялся!        Я очень долбоеб, если пригласил Фаину в кофейню, в которой мы с Назаром раньше затаривались кофе? Наверное, я вообще конченый человек, раз уж хожу по таким злачным местам. Со мной пошли Миша и Женя. Не знаю, рофлила Вика или нет, сказав взять с собой Женю «на случай, если ей нравятся парни с лишним весом», но решил проверить. Мало ли — я все равно нихуя не понимаю в женщинах. Да и в мужчинах, собственно, тоже. Да и в друзьях, очевидно: парни шли впереди меня, пока я уныло залипал в ленте инстаграма, надеясь, что Назар зальет пару новых сториз: как он там?; почему я так сильно хочу услышать его голос?; о чем думает?; его опять лапают? Все мысли в моей голове огромный и весьма ебучий клубок несчастья. Нытик и пидорас — эт я, приятно познакомиться.        Идя за парнями, ориентируясь на свое периферийное зрение и их размытые спины, я, в какой-то момент, внезапно врезался в Мишу. Выругавшись и тут же извинившись за оплошность, я наконец поднял глаза. Через дорогу был он и ОН. Ну пизда. Сука-сука-сука! Ну нет ведь! Надо уходить, пока нас не заметили!        — Х-х-хуле зависли, попиздовали дальше, нам метров десять осталось! — нервно затараторил я, вцепившись в куртки друзей, заглядываю в их лица, в поиске покорности, но не тут-то было. Назар, зараза эта проклятая, не замечает группу студентов с другой стороны улицы и, как в глупых комедийных фильмах, смотрит влюбленными глазами на своего возлюбленного (спойлер: не на меня), а потом притягивает и засасывает с такой силы, как и пылесос бы вряд ли смог. И все на моих глазах, на глазах Миши, и на глазах Жени! У двоих последних отвалились челюсти и охнув, они прикрыли рот оба, как в, опять же, какой-то нелепой карикатуре. «Да что ж ты, блять, делаешь, долбоеб?», — думаю я, проведя рукой по своим волосам, переминаясь с ноги на ногу, а потом встал перед друзьями, грозно (настолько максимально, как мог) посмотрев.        — Идем, тут не на что смотреть!        — Пизданулся? Препод язык засунул в горло твоему бывшему — это, по твоему, «не на что»?! — Миша не знал, под чьим влиянием теперь жопа одного дредастого пидора, и, очевидно, был в шоке. Женя что-то будто хотел сказать безмолвно, кивая в сторону парочки, замельтешив глазами то в них, то на меня. И я, с ужасом, нашел в себе силы обернуться. Назар и Степан Анатольевич уже шокированно смотрели в нашу сторону. В моей голове что-то взорвалось, но нельзя было подавать виду. Я же мужчина, черт возьми! Плакать и ругаться буду потом. Двое о чем-то переговаривались парой фраз, а потом решили вместе пересечь дорогу в неположенном месте. Нет-нет-нет! Блять! Я и так этого лысого долбоеба вижу несколько раз в неделю, штрафного мне не надо! Да только бежать теперь бесполезно. Надо взять себя в руки и не разбить ему лицо за какие-нибудь колкости, которые, безусловно, будут.        — Добрый вечер, господа, — деловито поздоровался Солос, выглядя как музыкант филармонии — смокинг, намертво-выглаженные по строчке брюки, выдавали в нем достаток только дорогие часы (неужели Назару такое нравится?). — Прогуливаетесь в свободное от учебы время? — я опустил глаза до его руки и увидел, как он держит её чуть позади, судя по направлению руки Левина, переплетая их пальцы за его спиной. На другой его руке было кольцо, почти такое же, что носил и Назар.        — Идем в «кофейный улей», — сухо буркнул я, смотря на мужчину исподлобья, словно загнанный зверь, надеясь скорее сбежать.        — Ох, какое совпадение, — мягко улыбнулся он, и я порывно выдохнул. — А мы только оттуда! Новый медовик у них — страшно вкусный, обязательно попробуйте!        — А вы… — начал Миша позади, и я перевел глаза на Назара, что попросту отмалчивался, но явно был всем недоволен и злился, надеясь скорее уйти (он даже не представлял, насколько я чувствую то же), — ходили туда вместе? — я слышал, как интонация парня выдала в нем отвращение и усмехнулся.        — Разве это проблема: два взрослых человека решили провести время вместе, визави, по обоюдному согласию. Вот вернемся домой и будем Тору читать, — проговорил он (на что Левин, кажется буркнул чет типа «теперь это так называется?», хотя этот лысый мудак был тем еще фанатиком), а Назар только сильнее подступил к Степану, загораживаясь от нас всех за его плечом. — Вот что воистину непонятно, так это то, какова была ваша реакция. Удивлен, — он повернул голову в мою сторону, улыбнувшись, — признаю, удивлен, что ты не стал оглашать публике чужой секрет! — дредастый легонько пихает его, сделав плавные полшага вперед.        — Да что ты, — ухмыляюсь я. — Если это требуется, могу огласить широкой общественности, вот только будет жаль терять такого незаменимого преподавателя, — говорю с очевидным сарказмом я, улыбаясь и держась, чтобы не применить грубую силу.        — Ой, бля-я, началось... — шепотом проговаривает Назар, и мне становится особенно паршиво, ведь я воспринимаю это на свой счет безоговорочно. — Ой, — ну точно, ему же материться нельзя, может, еще мать найдет себе новую, раз уже отца нашел.        — Да, Андрей, — притворно вздыхает Солос, — если бы не такие как я, ты бы так и остался неучем и идиотом…        — Кстати, — завелся я, — неуч выучил новое слово: гирцизм. Поскольку в старости нейронные связи погибают в связи с наступающим угасанием гормональной системы и скорым появлением альцгеймера, любезно поясню: козлом воняет.        Солос сжал губы, в подобии улыбки, опустив взгляд и покивав. Очевидно, он ожидал от меня какой-то отъявленной глупости: что я кинусь, или начну напрямую оскорблять. Я думаю, теперь он точно догадывается, что довольно часто я спорю с ним в собственной голове, и в реальности остается только подбирать заготовленные аргументы: он, по мне так, довольно банален. Спектр его интересов: иудаизм и всякие штуки, типа «глядите, какой я умный и начитанный». Безусловно он был стар, что тоже один из самых очевидных поводов для подколов. Я уж не знаю, если честно, насколько глупо было мое высказывание со стороны медицины, зато я прошелся и по потенции, и по угасанию ума, и козлом назвал. А фактически просто рассказал про свои «успехи». К своей чести могу сказать, что эта конкретная фраза была сгенеренна только что (видать, вдохновился). Буду дома писать очередной говно-очерк, раз уж такая песня.        Так что, в принципе, мое высказывание было довольно банальным, однако у него молчаливый любовничек, что стремиться намекнуть о том, что пора покидать нашу компанию, а у меня тут друг и приятель:        — Еба-а-а-а-ать, — восторженно протянул Миша, положив руки на свои скулы, улыбаясь. — Это было жестко.        Назар не выдержал и пропустил пару смешков, но после сделал вид, словно просто закашлялся. Солос не стал Соколова перебивать, и ответил мне новым укором:        — Долго выдумывал?        — Может, хватит уже? — подал голос Левин, удостоившись полного упреков взгляда от Степана, а после, вырвав свою руку из его цепкой лапы, добавил: — Я пойду первым. Догонишь, как закончите.        — Что ж, господа, у меня нет сил на полемику более! — хотя слова были лишены каких-то оскорблений или наподобие, кинул он это весьма раззадоренно, недовольно и будучи в бешенстве, вероятно, понимая, что и вправду может сорваться, он и просто молча развернулся и ушел за Левиным куда-то дальше по улице.        — Давай, развалюха, удачи и пиздуй отсюда нахуй, — вдогонку кинул им Миша, которому было плевать на все, ведь он учился на другом факультете и даже в другом корпусе. И все равно я искренне улыбнулся: вот они, герои нашего времени. Теперь, я думаю, всем понятно, почему я неплохо к нему отношусь.        — Еще раз увижу их вдвоем и блевану, — сказал я, когда мы уже решили направиться дальше.        — Да в ебучку ему надо было зарядить, а не разговаривать! — выкрикнул Миша эти свои слова поддержки.        — Назар не любит насилие.        — Так надо было спровоцировать вашего препода первым ударить! Не любит он, сука, насилие… Как и тебя, братан. А че за тема с Торой-хуерой? Я нихуя не понял, — выдохнул Миша.        — Да он фанатик. Хуй его знает. Может только Тору всю жизнь по его мнению и надо читать.        — Понятно, — сказал Михаил и переключился на Женю. — А ты-то че в тряпочку молчал, жирный?!        — Да я боялся еще хуже сделать, дрыщ бесстрашный.        Когда мы зашли в «улья», мне на телефон пришло сообщение: «На друзей меня, пожалуй, не хватит, милый»        Усмехнувшись, я оглядел зал. Фаина была одета в толстовку с нежно-розовыми полосками искусственного меха, с круглым вырезом и длинными рукавами, что немного прикрывала серую трикотажную мини-юбку А-силуэта. На руках у нее всякие украшения, на которые я обращаю мало внимания — в конце концов, у женщин они все одинаковые. Длинное пальто из полиэстера заняло соседний от нее стул. Девушка закинула ногу на ногу и я почти сразу замечаю, что её колготки блестят (почему мужская одежда не блестит?), мне бросаются в глаза детали её одежды быстрее, чем это почти невесомое помахивание ладонью, в знак приветствия. Когда мы подходим, я присаживаюсь напротив, небрежно скинув свою черную куртку на спинку стула, Женя присаживается рядом, а Мише стула не хватает, так что он ворует его у соседнего столика, затем развернул стул и положил руки на металлическую спинку. Мгновение тишины заставило вглядеться в её макияж: первым делом взгляд упал на накрашенные на корейский манер губы и я (вот тут я действительно ничуть не завидую! Правда!) не особенно люблю подобное. Переведя взгляд на обстановку, я не понимал, почему было не сесть около окна, а надо было прятаться за самый дальний стол пускай и весьма тесного заведения, что само по себе представляло банальное до невозможности помещение с желтым светом от потолочных осветительных приборов. Стол, за котором мы сидели был на четыре (теперь уже на пять) персоны, деревянный (говоря точнее из массива сосны) стол, который, вроде как, обязан как-то хитро раздвигаться, что явно было очень удобно для мини-кафе (ака бывшая кофейня), что усиленно пыталось эволюционировать за эти пару лет. Насколько я знаю, хозяин «ульев» — девушка, моя ровесница, выиграла это помещение с видом на Неву в каком-то конкурсе с помощью малому бизнесу, проводимого на правительственные деньги. «Счастливый билет» быстро обернулся жуткими счетами и налогами на собственность, так что надо было быстро придумать, откуда брать деньги и как привлечь внимание. Видимо, тогда это название и было выдумано. Стулья были из того же материала наполовину, спинка была из какого-то металла и к сидячей поверхности была привязана специальными хвостиками подушечка.        — Группа поддержки, я полагаю? — улыбалась Фаина, наклонившись вперед, ко мне, и прежде, чем я успел что-то предпринять, поцеловала меня в щеку, оставляя позорную отметину на скуле. — Ну что же ты, любовь моя?        Издевается. Она издевается! Как я раньше не понял? Она же просто смеется надо мной! Я не позволю какой-то малолетке надо мной смеяться!        — Весело тебе? — я и без нее был на взводе, а тут еще все это.        — Привет, я Михаил, — друг милейше улыбнулся, стараясь разрядить обстановку, и протянул ладонь Фаине. — Вон вот пончик — Женя.        — Приятно познакомиться, — она вложила руку в ладонь и её коснулись губами, на что девушка притворно улыбнулась. — Надо было тоже подругу позвать, что ж вы не сказали-то, что вас… столько.        — Они могут оставить нас вдвоем, солнышко, — подмигнул Миша, и я невольно поднял брови, удивившись, точнее, нет, удивившись его резкости подкатов.        Фаина нахмурилась, чуть посмеявшись, восприняв это не столь серьезно, в отличие от меня. Они с Мишей, что улыбался во все зубы, обменялись странными взглядами, и я только сильнее напрягся. Они друг-друга знают, или что происходит вообще?        — Мне интересно узнать друзей Андрея, поэтому лучше останьтесь, — она отпила кофе. — Вот Женя… Женя же?        — Да, — подал голос Муха.        — Какие у тебя увлечения?        Пока он весьма нерасторопно-грустно рассказывал, раскрасневшись от внезапного внимания, а Фаина всеми силами пыталась поддерживать беседу, я вдруг понял, что Женя ведет себя странно с самого утра. Зайдя в телефон и найдя значок «вконтакте», я открыл личку с другом, а потом перешел на его страничку. Все стало ясно, когда я начал вводить в поиск по друзьям «Наташа»: эта сучка удалила его…? В любом случае, в списке её больше нет, что означает только то, что она совсем там охуела. Бесит меня эта баба, нахуй она ему сдалась? Впрочем, мне Назар же тоже зачем-то нужен… Пока Миша и Фаина усиленно пытались разговорить Мухтарова, я решил, что можно попытаться сделать то, за что, на меня, возможно, потом обидятся. Я не из тех людей, что любят делать все за всех, однако сколько же, сука, можно? Я зашел на страничку Виолетты, но личка её была закрыта, несмотря на то, что я был в её друзьях. Вероятно, она ограничила доступ. Чсв. Написав ей в инсту, я стал ждать ответа, заказав ребятам кофе и себе сэндвич, надеясь заставить себя поесть, чтобы не помереть от дистрофии нахуй. Телефон звякнул, но сообщение было от Дубровского, с которым мы, в последнее время, иногда перекидывались парой смс (мне было стыдно за собственный страх, поэтому лучше его не показывать вовсе).

«Да, думаю, Айседора Дункан, была

весьма отличной балериной»

«Согласен. Все же, её роман был трагичен»

НОВОЕ СООБЩЕНИЕ:

«Не занят? Можем встретиться…»        «Нет, не можем», — подумал я и проигнорировал сообщение. Если я пытаюсь справиться с тем, что ко мне применил насилие преподаватель, это не значит, что мы теперь друзья. Я вздохнул, бессознательно взглянув на ребят: кажется, Фаина поладила с парнями. Может, я зря на нее так реагировал? С другой стороны, это она до меня доебывалась, когда как сейчас паиньку из себя строит.        Пришло новое сообщение.

«Виолетта, можешь спросить у

Наташи, что она думает про моего друга?»

«Спросила Твой друг в пролете Она «устала от его сообщений»

«Пизда тупая»

«Я????»

«Наташа. Ладно. Спасибо тебе»

       — С кем переписываешься, дорогой? — промурлыкала Фаина, смотря на меня.        — Да так, ты их не знаешь.        — Могу узнать.        — Нет, не можешь, — отрезал я, начав искать официанта глазами. — Счет, пожалуйста.