Dissomnia

«Открыл глаза,

А лучше бы не отрывал.

Страдал бы я, покуда нет пути назад…»

       Холодно. Промозглый осенний ветер подхватывал мои белесые пряди и направлял в темную пустоту улиц. Вдали слышны ноты навязчивой мелодии и я положил промерзшие ладони на уши, стараясь уйти в переулок.        — Подайте Христа ради, молодой человек, — послышался сквозь пальцы прокуреный голос бездомного.        Вдруг остановившись перед ним, я сгреб с карманов всю свою наличку и отдал. Пожилой мужчина сразу же отправился к ближайшему магазину, что работал двадцать четыре часа и вернулся оттуда с пузырем, пока я дрожащими руками пытался закурить. Бездомный опустился на свою грязную газету и отворил крышку водки.        — Будешь? — спросил он у меня.        В этот момент мне предлагал выпить дешевого спирта не бомж, а судьба, как бы говоря, где я могу оказаться впереди. Или меня так сильно вштырило?        — Че ты, молодой, в поряде?        — Из-извините, мне пора, — быстро ответил я, заикаясь. Я заплетающимся ногами пошел прочь и доставал телефон. Мне было стыдно звонить и Жене, которому я нагрубил ни за что, и Вике, которая всегда играла в одни ворота — спасала меня, пока я в лишний раз даже спросить о её самочувствии я не удосужился, и, уж тем более, Назару. Набрав номер Аси, я услышал длинные гудки и после этого ответ:        — Да? — знакомый мужской голос — её бойфренд. — Андрей?        — Пожалуйста, дай мне Асю, — мой язык заплетался. — Это важно.        — Она в ванной, ей что-то передать?        — П-жалу-ста, п-редай ей трубк-, — нервно тараторил я, сглытывая буквы в рандомном порядке, пока сердцебиение неуспокаивалось и ударялось об ребра.        — Она в ванной, что не понятно, Андрей? Хочешь, я скажу ей, что у тебя что-то случилось и она перезвонит через десять минут?        — Нет, — почему-то ответил я, ощутив неприятное жжение где-то в голове. — Не надо. Прости, что позвонил. Забей.        — Подожди, — успел сказать мужчина и я нажал на красную кнопку.        Я шел куда-то в неизвестность и пытался тщетно определить, какой это район Питера. Один.        Совсем один!        Сердце забилось еще быстрее, а в глазах потемнело. Горло резко пересохло и я болезненно сглотнул собственное одиночество. Наверное, никто не примет меня. Я остался один, виноват сам.        «Никогда тебя никто не полюбит с таким характером!» — когда-то давно в сердцах кричала мне мать. И ведь сейчас я вспомнил это очень кстати — действительно, я сам все испортил. Я сам виноват. Я один. Никто не придет ко мне на помощь. Я никому не нужен. Я никогда никому не буду нужен. Я остался совсем один, пока по спине и макушке тарабанят мерзлые льдинки с неба. Какова вся боль фразы «я совсем один» можно понять только тогда, когда это про тебя. Если бы не лекции, я бы с радостью заперся в темной комнате, а лучше в коробке, тесной и темной, чтобы покрыться плесенью и наконец умереть от частого биения этого сердца. Всхлипнув носом, я просматривал контакты и вдруг мне в голову пришла идиотская по своей природе мысль — если есть на этой планете еще тот, кому я нужен, то я точно знаю его имя. Разблокировав номер Дубровского, мне вдруг показалось ироничным позвонить ему. Разве не смехотворно? Он сделал со мной почти то же, что я несколько часов с Назаром. Было лишь одно исключение, которое нельзя не отметить: я не отвечал на поцелуй, как это делал Левин. Гудки были долгими, но вскоре трубку взяли.        — Да? Ривкин? — удивленный голос, кажется, он спал, но звонок все же принял. — Ты в порядке? Что-то случилось?        Я засмеялся. Ну и что на это ответить? Моя жизнь идет по наклонной, начиная от личной и заканчивая всем остальным. Какой вообще смысл в моем существовании?        — Ради чего ты живешь?        — Андрей, я все понимаю, но сейчас пять утра и я еще даже кофе не пил, а ты уже задаешь мне такие риторические вопросы… — растерянный голос вечно самоуверенного Дубровского заставляет вновь залиться смехом. — Где ты? Ты один?        — Я понятия не имею, где я, тупой ты мудак, и да — я один, потому что я разъебал все, что было мне дорого, прикинь смех?        — Так, все ясно. Зайди в гугл карты и скинь мне адрес, я сейчас приеду.        — И что ты тогда сделаешь? Изнасилуешь меня в местном туалете?!        — Ривкин, Боже, нет, о чем ты только думаешь. Тебе же больше некому позвонить, я полагаю? — обеспокоенно спросил он и я услышал звонок по второй линии.        — Повиси, — сказал я и переключил звонок. — Алло?        — Андрей, ты в порядке? Мой сказал, что ты звонил…        — Ася, я заебался. Ты говорила с Назаром?        — Нет, а что с ним?        А что с ним? Как ответить на этот вопрос? Пищание новой линии означало то, что Дубровский скинул звонок и позвонил еще раз.        — Секу-у-у-унду, — проныл я, поставив Асю на удержание. — Да?        — Адрес, — настойчиво приказал мужской голос.        — Пошел нахуй! Вот тебе адрес!        — В смысле, нахуй? Ты сам позвонил, ты там не попутал, Ривкин?! — впервые я слышу от Дубровского нецензурщину и это нехило отрезвляет.        — Это была ошибка, я уже позвонил друзьям.        — Ри-и-и-ивкин, — мужчина на той стороне линии протянул мою фамилию недовольным тоном, словно он едва сдерживает прущих наружу эмоций. — Ты не ребенок, сколько можно нервы трепать, я уже говорил, что мне жаль, за то, что случилось. Да, ты мне неравнодушен! Настолько, чтобы я по первому звонку стал одеваться и из-за этого случилось то, что я сорвался, разве у тебя такого никогда не было?!        Я опешил. Попадание стрелы прямо в мишень разрезало её надвое, а острие пролетело насквозь и вонзилось ножом в солнечное сплетение, выбивая воздух. Вообще-то, было, сегодня.        — Я зажал Назара в коморке и насильно целовал, — убитым голосом ответил спустя паузу я.        В ответ секундная тишина. Потом тяжелый вздох.        — Чуть не изнасиловал, блять.        — Ой пиздец, Андрей, пиздец.        — Спасибо, я знаю.        — Давай, прежде чем думать, что тебе делать, сначала ты немного отдохнешь? Ты ведь не спал еще даже? — голос вкрадчивый и мягкий. — Где тебя забрать?        Я скинул оба звонка и открыв карты, скинул смс-сообщением свой адрес Дубровскому. Понимая, что я, наверное, совершаю огромную ошибку. Как бы не самую большую в своей жизни. Да что мне терять? Все самое важное уже проебано, может, теперь и подыхать можно со спокойной душой. Следующим движением пальцев я выключил телефон — если найдет меня, то так тому и быть, а если нет, я, пожалуй, сяду рядом с бомжом и все же накачу.