Glass of Glass

      Удары приходятся просто по всему телу, а у меня инстинкт самосохранения на нуле, даже пошевелиться не могу. Где же я так нагрешил, что сейчас так получаю? Хотя, это же обычные местные хулиганы, чего ещё от них можно ожидать? В таких случаях Сынмин с Джисоном всегда орали, чтобы я очнулся, ибо какого чёрта тогда занимался тхэквондо несколько лет. — Феликс! Ты с ума сошёл?! — Ты сейчас откинешься нафиг, Феликс!       Знакомые голоса раздаются в голове, будто бы всё происходит наяву, и у меня глаза расширяются, насколько это вообще возможно. В меня словно новую жизнь влили вместе с силами, поэтому мне удаётся вырваться из крепких рук одного из парней приблизительно моего возраста, а дальше уже приходится вспоминать все навыки борьбы, которые у меня были и есть. За пару минут у меня получается отделаться от тех нападавших, что очень сильно рвались в бой, а дальше я пячусь обратно на улицу, чтобы эта компания не смогла вновь вовлечь меня в драку при свидетелях. — Беги, Ликс!!! Сейчас же беги!       Вновь эти ясно звучащие голоса, которые врезаются в мозг, соответственно воздействуя на меня, и я, что есть сил, срываюсь с места, оставляя за спиной старые здания, врываясь уже через десять минут непрерывного бега в свой район, состоящий в основном из частных домов. — Куда мне идти? — спрашиваю я в никуда, чувствуя себя самым настоящим дураком, разговаривающим сам с собой. — На наше место, — незамедлительно отвечают мне, и я едва не рыдаю, впитывая в себя такой родной голос Джисона.       Я слегка замедляюсь, миновав свой дом и движусь туда, где наверняка скоро останусь жить. Мысли смешиваются в голове, а дыхание постепенно выравнивается вместе с равномерной ходьбой. Где-то в груди всё ещё рвёт и горит от слишком долгого бега, но надо отдать должное, что физическая подготовка у меня очень даже неплохая.       Чувство, что за мной движутся ещё две фигуры, очень знакомые и ценные для меня, не отпускает ровно до тех пор, пока я не опускаюсь на немного влажный после дождя ствол дерева. Теперь я их не просто чувствую, но и вижу прямо перед собой. Они улыбаются по-родному, стоят, беззаботно оперевшись на дерево напротив меня. Я не могу в это поверить, ощущение, что схожу с ума из-за произошедшего. Неужели я могу ещё и поговорить с ними? — Вы… Это правда или это просто происходит у меня в голове? — неуверенно спрашиваю я, поочерёдно разглядывая обоих.       Они одеты точно также, как в последний день их жизни, всё те же блестящие глаза и немного растрёпанные волосы. У Джисона новёхонькие кроссовки, которыми он всё хвастался, говоря какие они крутые и дорогие, а у Сынмина вновь вишнёвые волосы, потому что он хотел тогда поддержать своего младшего брата и быть с ним почти одинаковыми. — А разве то, что у тебя в голове, не может быть правдой? — у Кима привычная ухмылка на губах гуляет. — То есть… — Мы не живы, но мы тут, — жмёт плечами Джисон и пихает Мина в бок. — Боже…       Слёзы непонятного мне облегчения катятся из глаз, и мне становится стыдно, ведь я совсем не любил показывать парням свою слабость, хотя успокаивать они всегда умели хорошо. — Ну хватит уже, Ликс, — их голоса звучат совсем рядом, а от этого становится как-то совсем не по себе, потому что я ощущаю холод от их присутствия. — Ты и так за весь этот месяц выплакал столько, сколько не плакал за всю свою жизнь.       А ведь и правда, сегодня ровно месяц со дня аварии. Неужели Уджин специально как-то просчитал, чтобы сходить в кино именно сегодня? Неприятно получилось как-то. Да и наверное стоило всё же согласиться, чтобы он проводил меня домой. — Надо было, — кивает Джисон, оставляя холодное прикосновение ладони на моём плече. — Слышите все мои мысли? — удивляюсь я почему-то. — Ты же сам сказал, что мы в твоей голове, — отвечает мне Ким. — Точно. А вы… Другие вас видят или только я? — Только ты. Так что позаботься о нас, а мы как всегда позаботимся о тебе. А то как же ты без нас? — Не знаю, — всхлипываю я. — Давай, прекращай депрессию и начинай улыбаться уже, — Джисон треплет меня за веснушчатую щёку. — Да, и не смей скрывать веснушки, ты же помнишь? А теперь напиши Уджину, что ты дома, он же ждёт, и пошли домой. — А вы будете со мной? Всё время? — Конечно, — они одаривают меня широкими улыбками и холодными, мертвенными объятиями, от которых я немного ёжусь, но мне всё равно приятно.       По пути домой я всё же отправляю смс-ку Уджину, убеждая, что со мной всё в порядке. Конечно, врать через смс гораздо проще. Приходится свыкнуться с тем, что парни теперь слышат полностью всё то, о чём я думаю, хотя и раньше мы читали друг друга, словно открытые книги, да и тайн у нас не было. Радует тот факт, что я могу разговаривать с ними мысленно, чтобы совсем не выглядеть сумасшедшим для окружающих. Конечно, я чувствую себя счастливее в их присутствии.       Вот только одна мысль меня не отпускает: нельзя умерших задерживать на этом свете, а если они тут, значит есть что-то, что их удерживает. Но пока что я думать об этом не хочу.