Glass of Glass

      Семья Джисона никогда особо не отличалась радушными приёмами. Из его семьи мне искренне рады были только сам Джисон и его мама, а вот его отец больше похож на нашу с Минхо мать, то есть он не в восторге от нашей дружбы, хотя тот скорее промолчит, чем скажет вслух, а вот наша мать выскажет всё и сразу, так ещё и в лицо. У моего друга, как у меня и у Сынмина, есть брат, его зовут Чанбин, и он нас не ненавидит, но старательно избегает. Ему главное, чтобы мы не мешали, а там уж «делайте, что хотите». Чанбин заядлый такой отличник, чего не скажешь о его младшем брате, ведь тот предпочитал приключения с нами математике, и мы его, конечно, в этом полностью поддерживали.       Исходя из всего этого, можно понять, что идти сейчас в сторону их дома у меня ещё меньше желания, чем было, когда я шёл к семье Ким. Есть лишь робкая надежда, что всё пройдёт хорошо и спокойно, что меня примут также, как приняли там. Джисон убеждает, что всё так и будет, и хочется верить, хотя получается с трудом. — Вот скажи мне, чего именно ты боишься? — спрашивает мой друг уже в который раз. — Есть несколько причин, и вы оба это знаете. Про чувство вины я молчу. Остаётся твой отец и брат, потому что твоя мама даже на похоронах умудрялась обнимать меня как родного сына. Просто вас даже рядом со мной не будет в случае, когда понадобится ваша помощь, — нервно растрёпываю собственную уже не хило так отросшую чёлку и немного прибавляю скорость. — Ты зря переживаешь. Отец, даже если и будет не в духе, то в любом случае промолчит, а вот Чанбин… Ну ты его знаешь, — Джисон жмёт плечами. — Ладно, дальше мы с тобой не можем идти, ты уже пришёл, так что не переживай. — Удачи! — сочувственно желает мне Сынмин, я ему благодарно киваю в ответ, после чего оба исчезают.       Стучу в дверь ещё более нерешительно, чем когда приходил к Киму домой, но всё равно я должен это вынести. Ответа не следует какое-то время, и я уже собрался было уходить, как дверь передо мной распахивается, и я вижу совершенно не того, кого хотелось бы видеть.       Чанбин, когда понимает, кого видит перед собой, едва ли не молнии в меня метает и огнём дышит. Честно, очень хочется провалиться под землю, поэтому немного тушуюсь, но выдерживаю пытливый взгляд и, заикаясь, пытаюсь хоть что-нибудь сказать: — Привет, Ч-Чанбин… А тётушка дома? — Тётушка? — зло переспрашивает он, из-за чего я отступаю ещё на шаг. — Госпожа Со дома? Я бы хотел поговорить с ней… — Её нет сейчас. — А когда она вернётся? Можно я подожду её? — Не надо, — резко обрубает Чанбин, твёрдо глядя мне в глаза, и этот взгляд я уже выдержать не могу. — Тебе здесь не рады. Забудь о нашем доме и не приходи больше. — Н-но, Чанбин… Пожалуйста, я должен поговорить с тёт- с госпожой Со. Если её сегодня не будет, то я приду в другой день, только скажи, когда она будет дома, — настаиваю я, считая себя обязанным перед Джисоном. — Нет. Уходи!       Дверь захлопывается прямо перед моим носом, и мне не остаётся ничего, кроме как постоять ещё немного на порожке, кусая губу, и только я собираюсь уходить, как слышу за дверью знакомый, приглушённый голос тётушки: — Чанбин, кто это был? — Не важно, ма, он уже ушёл.       Хотел было снова постучаться, но внезапно меня накрывает потоком слёз и отчаяния, поэтому просто отхожу, набирая номер Чонина. — Лисёнок, ты дома? — Да, хён, что-то случилось? — Я расскажу, только… Можно я приду? — Конечно, но мамы дома нет, так что сегодня без пирога, либо подождём до вечера. — Это не так важно. Минут через пять буду, — оповещаю я и кладу трубку.       Длинными шагами коротаю путь от одного дома до другого, рукавами свитшота вытирая выступившие от обиды слёзы. Младшенький встречает меня с уже открытой дверью, скорее всего просто заранее заметив меня в окно. Он улыбается приветливо, сразу же затягивая меня в дом и в свои объятия. — Что случилось, хён?       Вообще-то, я даже не припомню, когда он меня начал хёном называть, ведь раньше он так звал только своего брата, а с остальными общался на равных. Однако я уже привык к таким изменениям в наших отношениях после смерти моих друзей, поэтому покорно следую за Чонином в их с Мином комнату, обдумывая, как лучше всё рассказать. Очутившись на кровати и в непрерываемых объятиях младшего, я всё же решаюсь всё рассказать: — Видишь ли, я решил сходить домой к Джисону, думаю, ты понимаешь зачем и почему. Я собирался немного пообщаться с тётушкой Со, но дверь мне открыл злой, очень злой Чанбин, конечно же, сказал, что их мамы дома нет, а ещё запретил мне приходить к ним. Потом, уже за закрытой передо мной дверью, я услышал голос тётушки, но ещё раз стучаться не решился, потому что слишком расстроился. — И поэтому мой глупый хён расплакался, и ему захотелось увидеть своего лисёнка? — Чонин приподнимается немного, заглядывая мне в лицо, а я вновь поражаюсь подобным изменениям. — Можно сказать и так, Нини, — киваю, убирая его упавшую вишнёвую чёлку с глаз. — Просто ты сейчас единственный, кто так хорошо понимает меня.       Тут я, конечно, немного вру, ведь есть ещё Минхо, о котором не могу никому рассказывать, и Уджин, про которого я успешно забыл, и мне на самом деле за это стыдно. — Конечно, хён, — соглашается он, переходя на шёпот. — Прикрой глазки…       Я совсем не понимаю, что происходит, но делаю то, что он просит, пытаясь на слух определить его действия, но это ничем не помогает. Дальше я могу только лишь чувствовать, дёргаясь от столь внезапных прикосновений его губ к моим. Честно пытаюсь увернуться от поцелуя, но Чонин предусмотрительно запускает свои длинные пальцы мне в волосы, удерживая на месте. Его губы движутся осторожно, но уверенно, легко, словно ожидают от меня большего напора, но я из-за подобной неожиданности даже пошевелиться толком не могу, не то что ответить на поцелуй. Напор Чонина усиливается, и он усаживается мне на бёдра, совершенно обезоруживая меня, чуть двигается, пахом проезжаясь по моему, и сам же тихонечко стонет. — Хён… — сквозь поцелуй бормочет он. — Я так скучал по тебе, хён…       Совсем теряясь в прострации, я всё же как-то пытаюсь двинуться, чтобы освободиться хоть немного, но этим лишь усугубляю всё.       Единственное, что меня спасает, — мой внезапно зазвонивший телефон. Я тут же подрываюсь с места, сбрасывая с себя Чонина на постель, отвечая на звонок. — Да? — Феликс, здравствуй! Ты уже совсем забыл о моём существовании? — А, Уджин, нет, конечно. — Тогда как насчёт сеанса? — Когда? — Сегодня, если ты не занят. Часа через два, нормально? — Через два часа? Конечно, я буду. — Отлично, тогда до встречи!       Убирая телефон обратно в карман, осторожно смотрю на Чонина. Вид у него виноватый, сидит на краешке кровати и боязливо поглядывая на меня. Медленно подхожу к нему, кладу руку на плечо, заставляя посмотреть на меня. — Нини, мне нужно уйти, потому что ваш дядя назначил мне встречу через два часа, ладно? — Хён, — скулит он, обнимая и утыкаясь носом в живот. — Ты же придёшь ещё, да? — Думаю, да. Мне пора, Чонин.       Выхожу из дома Кима с беспорядком в мыслях. Мало того, что с Чанбином поругался и не удалось поговорить с тётушкой Со, так ещё и малой вычудил. Как только прохожу достаточное расстояние, за мной чувствуется леденящее присутствие моих друзей, и я тут же оборачиваюсь к ним, а точнее к Сынмину. — Ничего мне не объяснишь? — сразу же спрашиваю, ведь он наверняка понимает, о чём я. — Нет. — Сынмин, что это сейчас было? Что с Чонином не так?       Без всякого ответа Ким просто растворяется в воздухе, оставляя меня один на один с Джисоном, который расстроенно просит прощения за Чанбина.