Glass of Glass

      Возобновить учёбу для меня оказалось сложнее даже, чем я думал изначально. Да, как я и хотел, мы с Чонином вместе ходим утром в школу, по пути болтая обо всём подряд, таким образом, его внезапные выходки сократились, и это меня несказанно радует, ибо так я меньше переживаю и меньше испытываю вину за то, что вступаю с ним в столь близкий контакт, учитывая, что он всё ещё воспринимает меня как брата. Конечно, Уджин обрадовался тому, что я сам решил вернуться к учёбе, сказал, что я в любой ситуации могу обратиться к нему, но и консультации совсем прекратить он не согласился, решая уменьшить сеансы до одного раза в неделю. Минхо тоже обрадовался, сказал, что я всегда могу заходить к нему после уроков, чем я и собираюсь воспользоваться, сбегая от Нини.       К слову, Сынмин всё ещё не вернулся, поэтому почти всё время мы с Джисоном наедине. Я не раз пытался завести разговор насчёт Чонина, но он на эту тему не особо захотел говорить, сказав лишь, что меня не осуждает, тем не менее больше говорить об этом у него желания нет. — Ты не хочешь сегодня зайти ко мне? — спрашивает мой друг, пока мы сидим в дальней части столовой во время обеденного перерыва. — «О, твоя мама сегодня дома, а Чанбина не будет?» — с толикой радости спрашиваю я. — Ну как, у брата сегодня на один урок больше, чем у тебя, так что если ты поспешишь, то вполне успеешь навестить маму до его возвращения. Хотя мне было бы гораздо спокойнее, если бы вы всё-таки и с ним поладили. — «Я… Постараюсь.»       Минус нахождения в школе в том, что во время учёбы я не могу нормально поговорить с Джисоном, а хотелось бы. Ведь, понятное дело, если я вдруг начну разговаривать с ним более открыто, то меня сочтут за сумасшедшего. Меня и так все обходят за версту, провожая сочувственным взглядом, так тут уж совсем шарахаться будут. Не скажу, что мне прям так уж не хватает общения с одноклассниками, но всё же отношение как к умалишённому неприятно, ибо раньше меня ото всех защищали именно Сынмин и Джисон, теперь же меня защитить некому.       Ещё одна проблема в школе — экзамены. Я, конечно, знал, что мне стоит бояться этих ужасных дней, но не думал, что всё будет настолько плохо. Хуже всего дело обстоит, как обычно, с математикой, и это реально катастрофа. Если другие предметы ещё смогу сдать хотя бы на минимальные баллы, то по математике я пропустил основные темы, которые будут на экзамене, и у меня есть лишь месяц на то, чтобы всё наверстать, но я просто не смогу. Мне всего этого не осилить.       Теперь для меня уроки проходят чуть быстрее, потому что учителя не трогают, проверяя присутствие по списку и глядя на меня также сочувственно, как и большинство одноклассников, поэтому, пользуясь ситуацией, я просто слушаю музыку, не стесняясь, затыкая оба уха наушниками, забивая на то, что по большинству предметов предстоят экзамены.       Послушавшись Джисона, сразу после уроков спешу на выход из школы, опережая всех своих одноклассников, вот только в главном холле я пересекаюсь с Чанбином, который не упускает возможности пронзить меня подозрительным взглядом, полным ненависти. Меня пробирают мурашки, но Джисон успокаивающе похлопывает меня по плечу, и я лишь киваю старшему Со в качестве формального приветствия, а в его глазах копится всё больше яда. Заметив это, я ускоряю шаг, стараясь поскорее оказаться на улице, где вовсю палит майское солнце, бесящее меня всем своим существованием. — «Мне же будет лучше уйти от твоей мамы до возвращения Чанбина, да?» — уточняю я у Джисона, который идёт рядышком, что-то беззаботно напевая. — Это уже как получится, ведь ты же знаешь мою маму, а она чем-то напоминает тётушку Ким, — хитро улыбаясь, отвечает он и жмёт плечами, мол, ничего не знаю, не виноват.       Тяжело вздохнув, я меняю тему разговора на более нейтральную, стараясь как можно меньше трепать себе нервы. За подобной болтовнёй дорога проходит незаметно и легко, поэтому волноваться я начинаю уже стоя непременно перед дверью дома, что отличается от нашего с Сынмином лишь размером, а так постройки идентичные. В этот раз я привычно стучу, чтобы меня уж точно узнали и впустили. Почти незамедлительно слышу шаги по ту сторону двери, что буквально через несколько секунд открывается передо мной, и я вижу перед собой улыбчивую женщину, у которой больше схожести с Джисоном, нежели с Чанбином, чему я очень сильно поражаюсь. — Здравствуйте, тётушка, — не менее привычно, чем стук в дверь, выпаливаю я. — Как поживаете? — Феликс, наше солнце! — восклицает она, хватая меня за плечи и затаскивая в прихожую, заставляя поскорее разуться и пройти с ней в комнату. — Ты почему так долго не приходил? Хоть бы позвонил разок! — Тётушка, я пришёл извиниться за всё… — Не надо, пойдём, ты же только со школы, да, мальчик мой? Чанбин ещё не пришёл, он на занятиях, но я уверена, он будет не меньше меня счастлив видеть тебя. — Сомневаюсь, — бурчу я, пока женщина шествует на кухню, ставя чайник на плиту и доставая не так давно приготовленные любимые блюда Джисона, из-за чего у меня сердце закололо, и я осел на ближайший стул.       Тётушка всё не перестаёт щебетать, расспрашивая обо всём на свете, крутясь вокруг меня и радуясь, как никогда раньше. За разговорами я замечаю, что она заметно постарела. Скорее всего на неё так подействовал уход Джисона, ощущение, будто у неё даже глаза помутнели немного, и от этого становится так невыносимо больно, что вина за смерть друзей накатывает с новой силой, и я уже не в состоянии сдержать слёз, а тётушка обнимает меня, понимающе улыбаясь. Так мы и проводим несколько часов, и я даже забываю о потоке времени, поэтому смог опомниться лишь тогда, когда входная дверь хлопнула, и из коридора раздался безэмоциональный голос Чанбина: — Мам, я вернулся.       Женщина тут же вскочила из-за стола, чтобы приготовить ещё одну порцию обеда для сына и ещё одну кружечку чая для меня. — Сынок, посмотри, какие у нас гости! — щебечет тётушка, а я готов лезть под стол от страха и неловкости. — Феликс так долго к нам не приходил, и наконец-то пришёл, представляешь?       Закрываю лицо руками, слыша тяжёлые шаги в сторону кухни, и готовлюсь уже эвакуироваться в окно, потому что уверен, что Чанбин выпнет меня, несмотря на свою маму. — Феликс Ли, — чеканит он. — Кажется, мы это уже обсуждали, но я повторю свой вопрос снова: что ты здесь забыл? — Чанбин, что ты такое говоришь? — не даёт мне ответить тётушка. — Он лишь... — Нет, ма, подожди, я пытаюсь узнать, что убийца моего брата делает в нашем доме. — Чанбин, хватит! — обрывает его женщина, упирая кулаки в бока. — Иди в свою комнату, переоденься и спускайся обедать. Живо!       А Чанбин мрачнеет на глазах, пиля меня убийственным взглядом, от которого я сам готов под машину броситься. Мать он ослушаться не решается, поэтому удаляется к себе, оставляя нас вновь наедине. Неловкость подавляет меня, не позволяя даже услышать, что там ворчит мама моего друга, вновь возвращаясь за готовку, а я допиваю остатки остывшего чая.       Звонок телефона, на который я не реагирую несколько секунд, возвращает меня в реальность, и я спешно отвечаю, замечая номер звонящего. — Да? — Ликс, разве ты не должен был уже приехать ко мне? — братец тут же принимается меня отчитывать. — Тут уже даже Чан ждёт тебя. — Прости, да, я помню… Уже выхожу, скоро приеду, — отвечаю я, поднимаясь из-за стола под вопросительным взглядом мамы Джисона. — Ликс, что с голосом? У тебя всё нормально? — Да-да, я сейчас у тётушки Со, но выхожу уже. — Ладно, тогда мы ждём тебя, — недоверчиво говорит он и отключается, а я виновато смотрю на тётушку. — Что-то случилось, дорогой? — Мне просто нужно бежать. Я забыл, что у меня встреча сегодня, и я засиделся у вас. Да и тут Чанбин вернулся, не думаю, что он мне рад, так что я пожалуй пойду.       Иду в коридор, спешно обуваясь и нервно подхватывая свои вещи. Тётушка проследовала за мной, обеспокоенно наблюдая, но согласно кивая, видимо, не желая меня задерживать. — Не обращай внимания на Чанбина, ладно? И на его слова тоже. Ты же знаешь, что он никогда особой добротой не отличался, а после того случая так уж совсем чуть ли не озверел. — Да, тётушка. — Ты заходи, когда будет время. Да хоть каждый день после уроков, и звони, если боишься, что меня не будет. — Хорошо, — облегчённо выдыхаю я. — У тебя же экзамены скоро, да? Весь на нервах? — Думаю, некоторые предметы мне придётся пересдавать, так что… — пожимаю плечами, не спеша уходить. Всё-таки в тётушке чувствуется то родное, что было у нас с Джисоном. — Особенно проблемы с математикой, но это ничего нового. — Ох, Чанбин хорош в этом, так что, думаю, он сможет помочь тебе. — Ни за что на свете! — раздаётся возмущённое за её спиной. — Иди обедай, всё уже на столе, — спокойно, но властно произносит женщина в сторону Чанбина, а потом более мягко обращается ко мне. — Обязательно приходи завтра, ладно? А теперь беги, но будь осторожен.       Я киваю, попадая в её прощальные объятия, и выхожу на улицу, спеша в сторону остановки, дабы не заставлять Минхо ждать меня ещё дольше. — Не вини себя и прости за брата, — первое, что произносит Джисон мне в спину. — Всё в порядке, бро, — натянуто улыбаюсь я. — Врёшь же. — Правда, я в порядке.       Но на самом деле я не в порядке, поэтому хочу поскорее прийти к Минхо и Чану, чтобы развеяться хоть чуть-чуть. Брат сейчас для меня едва ли не последнее спасение.