Змеиные истории

Правда была в том, что Азирафель любил зверушек. Тем более уж они были по определению невинны, а о коварстве слыхом не слыхивали. А Кроули был змеёй, Змием, если уж точнее. Ладно бы в человекоподобном облике — коварный демон с сомнительным чувством юмора, но в виде змеи он был совершенно умилителен, и ангел мигом забывал все его прегрешения. Конечно, кто-то из людей бы счёл сомнительным ядовитое очарование длиной в восемь с половиной футов (246,4 см) — спасибо, что свой изначальный облик Кроули не принимал, иначе змеиные первопредки показались бы ужиками в сравнении с ним, и странной частью непостижимого замысла было то, что до вкушения запретного плода люди не знали и страха, иначе и истории человечества бы не было просто потому, что Ева испугалась бы громадной змеи,— с клыками и чешуёй, но ведь они и не были ангелами. Кроме того, Кроули был змеёй, и в холодную дождливую погоду, нередкую в Британии, становился сонным и вялым, и, как все змеи, стремился к теплу. У Азирафеля рука не поднималась прогнать несчастную зверушку, на данный момент виноватую только в своей хладнокровности, даже когда эта тяжеленная зверушка в поисках тепла обвивалась вокруг плеч и шеи, мешая читать, удобно устроив голову на плече и сердито шипя в ухо при каждом неосторожном движении. Впрочем, и людей искушать демон в таком состоянии не мог, так что Азифарель определённо делал богоугодное дело. Мысли о том, что люди и без демонов прекрасно справляются со впадением в любой из семи грехов, ангел от себя старательно гнал. Хотя косвенно в свободе воли виноват этот вот Змий… Змий тем временем притёрся совсем по-кошачьи головой меж головой и плечом, попробовал языком кожу и даже мурлыкнул сонно и довольно, явно не заботясь, что змеям мурлыкать не положено. Азифарель немедленно умилился и погладил бедную зверушку по кольцам, обвившим плечи. — Азирафель, насчёт порнографии… — громыхнул, входя без стука, Гавриил. День тут же перестал быть замечательным. Азирафель готов был впасть в неангельский грех рукоприкладства. Он в прошлый-то раз чуть со стыда не сгорел перед посетителями! Благо сейчас предосторожность начальства оказалась излишней — посетителей в магазине не было. Кроули тут же прикинулся плюшевой игрушкой, не дыша и не отсвечивая. — Это ещё что? — вопросило начальство при виде змеи на плечах. — Это просто игрушка-антистресс, — нашёлся Азирафель, — когда я устаю от происков демона или от неразумности людей, я её… э-э-э... тискаю. Сжимаю. Очень успокаивает нервы. И помогает исполнению своих обязанностей. Гавриил подозрительно потыкал пальцем плюш, хмыкнул. — Не наш метод. Я тут проходил мимо и решил зайти, лично сообщить тебе о всеобщей ревизии на Небесах — тебе, если не ошибаюсь, ведь был выдан меч огненный, одна штука? придется пока сдать для проверки, — и проведении учений, раз уж мы пока решили отложить Апокалипсис. — Я понял, Гавриил, — Азирафель ненавязчиво оттеснял начальство ко входной двери. — Благословляю сей дом! — грохнул напоследок Гавриил, уже переступая порог. Благо вовремя отвернулся, захлопнув за собой дверь. Кроули от неожиданности свалился с плеч Азирафеля, грохнувшись всем весом на пол, отпрянул, взвиваясь в позу атакующей кобры и воинственно взъерошивая… перья. — Кроули! — ахнул Азифарель, который, отложив пока мысли о том, из чего изготовить меч и о совместных ангельско-демонских учениях, тщетно попытался сдержать хохот. Теперь-то становилось ясно, откуда у ацтеков взялся тот забавный культ пернатого змея. Аспид, правда, был вполне чёрным, как полагается созданию тьмы, и что его тогда сподвигло поменять окрас на изумрудно-зелёный… Под чьё-то благословение попал?.. Кто его знает, как могло подействовать на демона благословение какого-нибудь языческого божества или его служителя, прости Господи. Впрочем, ангел даже не спрашивал, что нынче сподвигло Кроули вдруг стать рыжим. Но пернатая змея (требуется: падший ангел со вторым обликом змеи — одна штука, дать сладко задремать, добавить благословения и напугать хорошенечко, чтоб запутался в своих обликах), этакая промежуточная форма, была даже очаровательнее Кроули в его привычном человекоподобном облике. Судя по попыткам пернатой змеи под явно нецезурное шипение завязаться узлом, от собственно пернатости избавиться не получалось. Разве тёмное оперение приобрело очаровательный изумрудный отлив. — Так это ты был тем забавным пернатым-и-змееподобным… э-ээ, оккультным предводителем у ацтеков? Ответное шипение не содержало даже цензурных предлогов, насколько Азирафель понимал нецензурный змеиный, а сам змей бесподобно распушился перьями. — И целомудрие, дорогой мой? — не удержался ангел. — Ангелы и демоны бес-с-полы, не мне тебе напоминать! — огрызнулся Кроули, с явным трудом вернув себе дар человеческой речи. Облик, увы, вернуть пока не получалось. Азирафель протянул руку, взъерошивая пёрышки на горлышке — змей странно замер, дрогнув горлом под рукой, будто мурлыча. Вот любопытно, змей получился летучий?.. — Так что ты там делал в те времена? Хотя ты определённо заслужил общую симпатию, а я ведь всегда говорил, что в тебе есть что-то хорошее. Засеянные поля, своеобразная письменность, отмена жертвоприношений... — Там было хотя бы тепло, и эти ребята не ш-ш-шарахались от з-с-смей! Погодите-ка… змея определённо выглядела смущённой. У Кроули всегда в змеином облике была на диво выразительная морда. То есть его там любили, вот он и остался, невольно основав целый культ… Ну какой ещё демон будет поэтому заботиться о людях, вместо того, чтоб чинить разрушения? — А потом? — Потом меня опоили какой-то дрянью, — буркнул Кроули, снова взъерошивая перья. — И всё полетело кувырком. — В любом случае, спасибо за какао, мой дорогой. Это было замечательное изобретение. Но сожжённые воинственными ацтеками манускрипты! Азирафель до сих пор не мог простить Александрийскую библиотеку, хотя Кроули уверял, что это была трагическая случайность и человеческое головотяпство. Змея отмахнулась хвостом, но прижатый хохолок выдавал с головой. — Так что я могу для тебя сделать? — участливо спросил Азирафель. — Благос-с-с-ловить? — похоже, Кроули достаточно отчаялся, чтобы попробовать выбить клин клином. — Кроули, дорогой мой, я не уверен, что это хорошая идея. Вы совершенно точно никогда не видели змею, которая не только перната, но и умеет делать по-котёночьи жалобные глаза.