Змеиные истории

Посвящается Хикари-сан На самом деле Кроули довольно сложно было увидеть с книгой, потому Азирафель не мог не поинтересоваться, что тот читает в свободное от воспитания Антихриста время. — Мемуары заслуженной няни, — буркнул Кроули, переворачивая страницу. — Дорогой мой, это же художественная литература! — Ангел! Нашего мальчишку зовут Уорлок. Он сам-знаешь-чей-сын, его няньки — ангел и демон. Ты думаешь, здесь можно применять методы Бенджамина Спока? — Ну, Макаренко тоже никто не отменял, — философски заметил ангел, которой тоже не слишком был удовлетворён их общими воспитательными методами — ему надоедало быть всё время… благостным дурачком-садовником. Он ангел, конечно, но, в конце концов — страж! Бывший. Кроули изящно выгнул бровь. — Трудотерапия, — пояснил Азирафель, немного опасающийся влияния имени на слабую человеческую сущность, которой в ребёнке была ровно половина. Как бы и впрямь не начал чернокнижные заклинания практиковать... — У нас — сверхъестественный ребёнок, — разъяснил ему терпеливо Кроули, разве что слегка шипя. — Мэри Поппинс — сверхъестественная няня. О, да ада ради, она ведёт себя, как настоящий демон! — Разве что такой демон, как ты, мой дорогой, — поправил Азирафель. — Возможно, я ошибаюсь, но твои… гм, коллеги не отличаются воображением и не умеют сочинять хитроумные планы. Ну да. Недаром за шесть тысячелетий Ад не догадался, что Кроули попросту дурит начальству голову своими отчётами. — Постой, — с подозрением уставился Азирафель. — Дорогой мой, ты не практиковался случайно ранее? Ну, женское обличье, полёты на зонтике, воспитание детей, язык птиц и зверей, очаровывание всех вокруг… — Я — демон, — с достоинством отозвался восседавший в плетёном креслице Кроули, вздёрнув нос и поправляя съехавшую шляпку — как истинная леди, он берёг кожу от солнца. — Меня мало касаются различия полов. А если ты о каблуках — у меня просто хорошее чувство равновесия. Между прочим, это я в семидесятых-восьмидесятых снова ввёл в моду каблуки и у мужчин! Азирафель слишком хорошо знал его интонации. — Дорогой мой… Что стряслось? Кроули опустил книгу. Помолчал. — Он не верит в Санта-Клауса, — сказал наконец слишком уж ровно. — И что? — осторожно уточнил Азирафель, не понимая причины почти истерики Кроули. Тем более пугающей, что демон говорил спокойно. — Что?! Тебе же нравится жить тут, на Земле, ангел? Есть свои блинчики каждый день… — Я уже пару недель как не ел блинчики… — вздохнул Азирафель ностальгически. В самом деле, воспитание ребёнка оказалось делом хлопотным. — Не суть! Суть в том, что уже сейчас мальчишка не верит в Санта-Клауса, следовательно, он не верит в оккультные сущности вообще! Антихрист, Разрушитель царств, Ангел Бездны, сын-сам-знаешь кого, Изменяющий мир не верит в меня и тебя — чуешь?! Что любопытно, титулы «именующийся Драконом» и «Отец лжи» Кроули не упомянул. Потому что Дракон, тот, что «древний змий», был один, и вовсе не этот мальчик, чьим бы сыном он ни являлся. — Хорошо, он в нас не верит, — мирно согласился Азирафель, про себя вздохнувший почти с облегчением: кричащий и паникующий демон был явлением привычным. — Но я мыслю и ем блинчики, следовательно — существую. — Потому что мальчишка не вошёл в силу! Конечно, Кроули был мастер устраивать драму на ровном месте, ох уж эта его склонность к театральности… И зачем только Азирафель познакомил его с Шекспиром? А ведь «Ромео и Джульетта» могли окончиться вполне счастливо... — Мы все умрём! — трагично провозгласил Кроули… то есть няня Ашторет. — Когда он примет свою силу и вслух заявит… да даже просто подумает об этом! — мы исчезнем! Исчезать Азирафелю не хотелось. И блинчики, опять же. И Шато д'Икем 1811 года — Кроули утверждал, что вина, произведённые в год кометы, имели совершенно необычайный вкус, но распить совместно коллекционную бутылочку они так и не собрались. — Если ребёнок не верит в сказки, возможно, он верит в что-то менее сказочное? — предположил ангел. — К примеру… пригласи своего странного друга, тот даже мистера Даулинга убедит в том, что солнце — зелёное, синяя телефонная будка-корабль — нормально, а пришельцы собираются уничтожить Землю как раз к Рождеству. — Не вмешивай Золотце, — буркнул демон. — Вдруг этот ребёнок в научную фантастику тоже не верит… — Это всё плоды твоего воспитания, — упрекнул ангел. — Я учил его любви, а ты?.. Порванная одежда, драка с соседскими мальчишками, воровство яблок в компании этих самых мальчишек, а давеча он соврал матери, будто контрольную отменили, хотя F у него на лбу было написано! — Он ребёнок, ангел! Дети должны пачкаться, выстраивать иерархию меж собой, как зверьки, рвать одежду и врать родителям! — Конечно, если его воспитывает Отец Лжи! Кроули явственно надулся, что в этом облике выглядело совершенно очаровательно. — Ты путаешь титулы. Я — искуситель, мне не нужно врать. Просто правда у всякого своя. Ну да. А той американской писательнице явно Кроули нашептал о том, что драконы обманывают правдой. Очень уж она у них запутанная, трудно ли заблудиться... И в глаза им смотреть нельзя. Странно ли, что Кроули прячет золотые очи за тёмным стеклом? Великий дракон. Змей изгибающийся! Неудивительно, что теперь у них проблемы. А хотели всего-то воспитать обычного мальчишку вместо ужаса мира. И как только люди справляются?.. Нет, Уорлок не верил в Санта-Клауса. Что он, совсем мелкий, что ли? Зато верил в свою няню, которая была круче Супермена. Конечно, у того еще прикольно светились красным глаза, когда он стены прожигал, зато у няни, мисс Ашторет, за чёрными очками глаза были как у братца Змея. А по щелчку пальцев мисс Ашторет не только посуда мылась сама собой и одежда, даже если Уорлоку (не специально, правда-правда!) случалось упасть в пруд с разноцветными японскими карпами (отец почему-то не одобрил рыбную ловлю по методу индейцев, жалко ему карпов этих, что ли?), снова становилась чистой и целой, но и под потолком загорались почти настоящие звёзды... Звёзды пели, и засыпать под их пение было почти так же здорово, как под колыбельные мисс Ашторет. Ну или в попытках прочитать про Древний Хтонический Ужас с щупальцами. И снились Уорлоку диковинные мерцающие звери из пыли и множества маленьких звёзд, бродили крыло о крыло, ступая босыми ногами по звёздной пыли и приручая ещё диких звёздных зверей, беззаботные дети мира-до-людей, рыскали хищные вечно голодные кометы с ледяными хвостами, разворачивали крылья в темной пустоте громадные сияющие птицы, знать не знающие, что где-то там, в их теле, вокруг звёзд вращаются планеты, и там, может быть, тоже живут мальчики, которым няня на ночь рассказывает страшные сказки и легенды о звёздах. И в садовника Уорлок верил тоже. Потому что тот мимоходом гладил матушкины розы, которые после лучших удобрений из рекламы и прошлого садовника больше походили на питомцев Ядовитого Плюща, и те прятали колючки, как воспитанные псы — зубы, распрямляли стебли, вздёргивали горделиво пышные головки цветов. Потому что дохлая лягушка (няня рассказывала о великих правителях прошлого, так те не то что лягушек — людей убили жуть сколько, а Уорлоку было тошно и стыдно, всего-то — придавил чуть-чуть, посмотреть, что будет) оживала под его руками, а когда шёл — трава будто становилась зеленее под ногами, и осень ей была не помехой. Потому что даже в пасмурный день от немного пугающей улыбки нелепого садовника выглядывало солнце. И строгая няня, царившая в доме, которой возразить боялся и отец, почему-то совсем не могла сказать слова против дурачку садовнику, хотя явно не одобряла «сюсюканье с букашками» («вот змея — древнее священное животное», — «не путай, древнее и неприкосновенное животное — это кот», — «а ты в курсе, что кошки когда-то были задуманы змеями? вот и глаза у них наши, змеиные»). Словом — очень круто было иметь двух собственных супергероев. Даже если они прикидываются няней и садовником. Мистер и миссис Даулинг отбыли на торжественный приём, устроителю которого в этой стране отказывать было не принято, а Уорлок был оставлен заботам нянюшки. Впрочем, вслух Уорлок никогда бы не решился назвать строгую и насмешливую мисс Ашторет детским «нянюшка». Исключительно «леди». И причём тут зонтик?.. — Почему это я должен быть Сантой? — подозрительно осведомился Азирафель. — Ты намекаешь на то, что я ем слишком много блинчиков? — Потому ш-ш-што ты... с-с-сияюш-ш-ий, — буркнул Кроули, который вечно сбивался на шипение, когда волновался. Азирафель умилился и сдался без боя. Иногда он тоже совершенно не мог отказать Кроули. Да и вправду — не демону же изображать святого! — Мы посоветовались с братом Франциском, — величественно объявила мисс Ашторет, — и я решила, что тебе необходим маленький сказочный элемент в слишком благопристойной жизни. Словом, тебе будет полезно пообщаться с Сантой. Можешь попросить его о чём-то, как делают детишки твоего возраста, только не упоминай ту драку неделю назад и привязанные к машине охраны жестянки. И те слова, что ты вчера сказал, наступив на кошку миссис Даулинг. — Хо-хо-хо! — старательно выговорил Азирафель, вплывая в комнату под звон невидимых колокольчиков. И поправил сползающую бороду. Кроули наотрез отказался быть оленем, а змей у Санты не водилось. Даже пернатых. Идея Кроули отпраздновать Рождество в стиле ацтеков не встретила понимания у Азирафеля, который выдвинул встречное предложение (Рогатый Крампус тоже не встретил приятия: леди не подобает! Что именно не подобает, Кроули не объяснял, но на сравнение себя с «каким-то там бесом, которые все на одно лицо и рогаты», явственно оскорбился): ведро зелёной краски и купающаяся в нём змея, чтоб уж совсем канон. Мисс Ашторет была настоящей леди, а потому о том, что она подумала, никто не узнал. Хотя по скулам пробежали дорожки тёмно-алых чешуек, а слегка жухлая трава попыталась расползтись у неё из-под ног в разные стороны, ближайшие же дремлющие кусты вообще свернули нагие ветки этакими улитками, всем своим видом показывая, что они «в домике». — Ха! — заявил ребёнок, немедленно дёрнув за бороду. — Ты не настоящий! Только дураки верят в Санту! Кроули возвёл было очи к небу, но спохватился и вперился в пол. Азирафель сравнялся цветом лица с фальшивой снежной бородой. — Ничего, — утешило дитя двух нянюшек-самоучек. — Зато я верю в вас, мисс Ашторет и брат Франциск. С последним ударом часов сполз на миг с этих двоих фальшивый облик, как старая кожа со змеи, являя не истину — но лишь далёкую её часть, доступную в этом мире. Уорлок, разумное дитя, вежливо сделал вид, что не заметил взмахнувших крыл за спиной — белых, как снег, чёрных, как осенняя ночь. Среди супергероев принято притворяться, что не узнаёшь голоса и взгляда из-за маски, даже если вы только что разговаривали друг с другом без масок с ушами и алых плащей. ...А в небе, сказочном нежно-снежном небе кануна Рождества сияла Звезда и бродили звёздные звери — прекрасные, задумчивые, неприрученные. И где-то там рыжий встрёпанный ангел, за которым неприкаянно таскается зубастая вечно голодная комета (и мечтает: вот бы погладил и накормил), ступал босиком по Млечному пути, рассеянно скручивая галактики спиралью, и звёздная пыль мерцала на крыльях, и ярче звёзд сияли золотистые очи, когда крыло о крыло ступал рядом четырёхликий недрёманный страж с мечом извечного пламени в руках.