Really strange bros

Чонгук покусывает дужку своих любимых темных очков, находясь напротив больших окон книжного магазина, в котором бывал, наверное, чаще, чем у себя дома. Нет, он снял очки не для того, чтобы лучше видеть Тэхена, который был чем-то занят внутри. Это из-за того, что стекло заляпалось, а ещё солнца совсем нет и ... Ему лень придумывать причины. Он просто сделал это. Ясно? Светлые волосы Тэхена аккуратно уложены, открывая вид на красивый широкий лоб и темные выразительные брови. На нем белая рубашка, верхние пуговицы которой бездельничают, и она заправлена в зауженные такие же светлые штаны, делающие его ноги ещё длиннее и тоньше, чем они есть на самом деле. Зоркий глаз Чонгука примечает ещё много чего, включая выглядывающие ключицы и немного надутые губы ангела (он часто делает так, когда о чем-то задумывается), но не того, кто присоседился с ним на улице ещё несколько минут назад, так как все его внимание было посвящено владельцу книжного. — Пялишься? — интересуется горячий шепот прямо в самое ухо Чонгука, из-за чего он слегка ежится и наконец-то отводит взгляд от своего друврага. — Красиво, правда? Рядом с ним стоит Чимин. Голубоглазая недогадалка, косящая под модель своими необычными нарядами собственного пошива. Выглядит неплохо, признает неохотно Чонгук. Длинная рубашка с какой-то разноцветной мазней, именуемой принтом, с одной стороны заправлена в свободные светло-серые брюки на широком ремне, пряжка которого сверкает так, что Чонгук невольно жмурится. Сам же демон, как обычно, нацепил на себя первые попавшиеся черные джинсы и им же под цвет футболку, на которую накинул, как неожиданно, черную кожаную куртку. Нет, он не косит под плохого парня. Он им является. — Размышляю над тем, как подгадить ему в этот раз, — безэмоционально отвечает он Чимину, оставляя без внимания второй вопрос и, отворачивается от него, наблюдая за тем, как Тэхен, не торопясь, возится с какой-то упаковкой. — Вчера он отходил меня книжкой по кулинарии. А там было страниц с тысячу между прочим. — Какие мы нежные, — хмыкает Чимин, поправляя на своей голове ярко-синий берет. — Неужели боишься повредить чужое тело? — Чужое? Ты что вообще не в курсе? — искренне удивленный демон снова смотрит на него, молча добавляя: «Так твой дружок по чаю (читай, как Тэхен) тебе не рассказывал?» Чимин его молчаливый вопрос схватывает и отвечает так же: "У нас и без этого тем для бесед хоть рот зашивай". Вслух же выдает: — А ты просвети, — и складывает руки на груди, выжидая. Чонгук, прежде чем начать, эффектно зачесывает пятерней лезущие в глаза от лёгкого весеннего ветра длинные вьющиеся волосы. Чимин, наблюдая за ним, фыркает. Вот ведь показушник, думает он. — Когда мы отправляемся в мир людей, мы автоматически приобретаем физическую оболочку. Не вселяемся в людей, воруя их тела и не являемся осязаемыми душами, — объясняет демон. — Значит, это и есть он? Только уязвимее? — задумчиво взирает на вывеску книжного Чимин. — Да... К чему ты это? — хмурится Чонгук, не понимая, о ком сейчас зашла речь. В следующую пару секунд происходит сразу несколько вещей: Пробегающий мимо худощавый мальчик в школьной форме, случайно толкнув плечом Чонгука, оборачивается и на ходу показывает ему язык, выкрашенный в зелёный скорее всего из-за выпитой недавно газировки; где-то совсем рядом протяжно сигналит машина и раздается длинное ругательство прокуренным мужским голосом, а ещё со стороны книжного слышится негромкий, но с такого расстояния достаточно отчетливый звук взрыва. Что? — Ах да, вот почему я здесь. Но из-за тебя, засранца, заболтался и все к чертям, — с этими словами Чимин срывается с места и бежит в магазин. Демон следует за ним, по-быстрому закрепив очки на кармане кожанки и даже не додумывается посмотреть в окно, в котором до этого прожигал дыру своим пристальным взглядом. За порогом их ожидал лежащий у прилавка на спине Тэхен с закрытыми глазами, волосы которого были неслабо разлохмачены, а лицо испачкано и напоминало Гуку немытую картошку. Из-за этого всего он походил на чумазого домовенка, которым любит называть Чонгука одна пожилая леди, в последнее время посещающая это место по несколько раз в неделю. Рядом с Тэхеном валялась открытая обгоревшая книга, которая, видимо, и послужила причиной его нынешнего состояния. И ее было уже не спасти. — Что, блять, произошло? — подбежавший и упавший на колени рядом с телом ангела Чонгук, не знает, что ему делать. Паника не была ему свойственна, но в данный момент она овладевает им, и он, неровно дыша, зачем-то начинает большими пальцами оттирать посеревшие щеки Тэхена. — Да подожди ты, — шикает на него стоящий рядом парень. Чонгука удивляет убийственное спокойствие Чимина, но он послушно (из-за шока, не иначе) убирает руки. Наконец он замечает, как грудь ангела подергивается, а следом его рот открывается и из него вырывается громкий смех. — Какого хрена? — возмущается Чонгук, отстраняясь и падая задом на деревянный пол. — Этот хитрый лис, — продолжает смеяться Тэхен, открывая глаза и промаргиваясь, — А я придурок, который повелся на то, что он реально в кои-то веке решил со мной задружить и поэтому прислал книгу. — Я видел эту сцену во сне, — Чимин подает светловолосому руку и помогает тому подняться и принять сидячее положение. После аккуратно расчесывает своими пальцами спутавшиеся волосы Тэхена под недовольный взгляд любителя анимэ. — Сейчас ты назовешь имя этого шутника. — Кюхен. Ангел, мой недоприятель и один из нескончаемого списка тех, кто ненавидит Чонгука. Окончательно пришедший в себя Чонгук, скалится: — Не упоминай при мне этого мудачелло с вечным лицом кирпича. Он на днях поцарапал мне машину за то, что я пустил пару грешков в местном институте. — Мудак здесь только ты. И это не Кюхен поцарапал твою тачку, а я. — Его признание, произнесенное спокойным голосом, только сильнее распаляет Чонгука. — Вот же мразота. Я ж из-за тебя пешком сюда добирался, потому что только моя машина достойна иметь меня в себе. — Тебя никто не звал, — глаза Тэхена за секунду становятся красными и Чонгук с тихим рыком быстро нацепляет ему на нос свои очки. — Так-то лучше, — довольно хмыкает он. Тэхен тут же сдергивает их и кидает в сторону, случайно или нет попадая в кресло у окна. Левая бровь Чонгука становится выше своей соседки. «Смелый что ли дохуя?» спрашивает он этим. Видя накал страстей, Чимин отважно решает... свалить. — Никто не хочет чаю? — не дожидаясь ответа, он продолжает, прищелкнув пальцами, — Пойду плескану на троих. И словно собрат Флэша и Ртути отчаливает в подсобку за прилавком, перед этим кинув выуженную из своей сумки пачку влажных салфеток в ноги демону. Зачем? Чонгук не спрашивает. Просто достает одну салфетку и, подобравшись ближе, шлёпает ее на щеку Тэхена, прижимая поверх своей ладонью. Тот поджимает губы и смотрит на него, как на того, кто его ох, как достал. Спустя семь использованных салфеток, горкой устроившихся рядом на полу, их взгляды встречаются, и Чонгук понимает, что расстояние между ними настолько мало, что дыхание ангела оседает на его лице. Это щекотно. А ещё приятно. Наверное, будет странным, если Чонгук когда-нибудь между делом попросит его: «Подыши на меня». Поэтому он втихую наслаждается этим сейчас, то есть старательно вытирает уже и так чистое лицо Тэ влажной салфеткой и наклоняется ещё ближе, будто бы это поможет ему разглядеть ранее незамеченное пятнышко. Верх его рубашки, кстати, тоже запачкан, как и выглядывающие ключицы. Чонгук пытается об этом не думать и тяжело сглатывает. — Да блин, проще тебе в лицо плюнуть и размазать, — ворчит он, натирая ангелу до покраснения кончик носа. Он знает, что это родинка, а не грязь. — Где мой перстень? А то что-то у меня кулак зачесался, — тихо говорит ему Тэ. Угрожает. Как мило. — Если хочешь погладить меня по лицу, необязательно перед этим его калечить, — просвещает его демон. Тэхен раздражённо вздыхает, прикрыв глаза, а когда открывает их и хочет выдать что-то обязательно с примесью сарказма, Чонгук его резко перебивает: — Охренеть. Этот цвет... Я ещё ни разу не замечал его у тебя. Что он значит? Тэхен моргает пару раз. О чем он? Чонгук, видя его замешательство, протягивает телефон с включенной фронтальной камерой и тут уже сам ангел пораженно выдыхает. Фиолетовый. Глаза Тэхена бывали красными, как только что пролитая кровь; голубыми, как вода в одном его любимом озере при свете дня, в котором он любил помочить ноги; черными, как самая безлунная ночь; цвета золота, серебра и бронзы... но фиолетовыми он их не видел ни разу. — Сам не знаю, — через примерно пол минуты говорит он, возвращая телефон владельцу. Какое у него сейчас настроение? Что он чувствует? Тэхен смотрит в пол, закусив нижнюю губу. Он взбудоражен. Но чем? И, может, немного смущён. Что за глупость? — Эй, посмотри на меня, — просит Чонгук, обхватив пальцами его подбородок. Когда ангел снова поднимает на него взгляд, его глаза становятся ещё темнее, приобретая насыщенно-фиолетовый цвет. За секунду в голове Чонгука возникает сумасшедшая идея, которую тут же обрывает вернувшийся с подносом в руках Чимин. — О, я ведь и это тоже видел в своем сне. Но почему-то забыл, — говорит он будничным тоном. — Вот это я, конечно, такой эпик предотвратил. Обидно даже. Если бы я случайно не вспомнил, как во сне разбил одну из кружек и немного задержался... Он подаёт наполненные горячим чаем кружки все ещё сидящим на полу друг напротив друга ангелу и демону, а сам остаётся стоять, обхватив свою двумя руками и громко сербая. — Что ты предотвратил? — интересуется у него Тэхен, кивнув перед этим в знак благодарности. — То, что все равно когда-нибудь случится, — пожимает плечами Чимин. Чонгук ловко ловит его взгляд и смотрит, не моргая, начиная вести бессловесный диалог. Нет, они не умели читать чужие мысли. Их взгляды говорили за них. Четко. В обе стороны. «Он ответил?» «Ответил ли Тэхен на твой несостоявшийся поцелуй, ты это хотел спросить? Не знаю, во снах я чаще всего вижу лишь короткие отрывки будущего, а не полную картину» «Пиздишь, голубоглазка» «Верить или нет — дело твое» Естественно он врёт, думает Чонгук, потому что «уж слишком рожа его довольная». Да Чимин же ему сейчас аки Гринч улыбнулся! Это попахивает заявкой на дырявый котел в его родной земле, которым демон его и обеспечит, если тот продолжит так с ним, с самим Чонгуком, обращаться! — Что за книга-то хоть была? — прерывает их с демоном «беседу» Чимин, кивая на обгоревший предмет. — Пока я ее не открыл, она была «Сказанием о доверчивом идиоте». — Про тебя написали? — смеется Чонгук. Тэхен игнорирует его порывы снова ввязаться в словесную бойню. А тем временем молча осуждающий демона Чимин чуть не давится чаем, когда со стороны входа слышится грохот. Это Намджун, явившийся на подработку и засмотревшийся на одного конкретного парня с голубыми глазами, спотыкается о порожек и валится вперёд, чудом не разбивая себе нос о деревянный пол. — Слишком много происшествий на одно помещение, — устало вздыхает Чимин. — Ты и это видел? — тихо, чтобы не услышал поднявшийся и проверяющий свои разбитые колени парень, спрашивает Тэхен. Чимин кивает. — А почему... — Он либо упал бы сейчас, либо, если бы я предотвратил это, упал позже, но с гораздо худшими последствиями. Да и тем более, я не знал, когда именно это произойдет, поэтому даже при желании не велик шанс, что я успел бы ему помочь, — поясняет Чимин и щурится, разглядывая Намджуна, подгибающего свои длинные джинсовые бриджи. Чимин так хотел чаще видеть четкие сны в картинках, а не непонятные размытые образы и мелькающие фразы в своей голове, но теперь жалеет о своем исполнившемся желании. Потому что при большем и точном знании будущего, на его плечи, по его мнению, ложится больше ответственности. — Я, наверное, чего-то не понимаю, но почему ты думаешь, что он теперь не грохнется во второй раз? — поднявшийся с пола Чонгук ставит оставшуюся почти полной кружку чая на прилавок и наблюдает за тем, как Тэхен с кряхтением поднимается следом. Его кружка, естественно, пуста. — Так работает загадочная штука под названием «время». Не вникай, тебе не понять, — машет он ему рукой. — Всем привет, — в этот самый момент подошедший Намджун дружелюбно улыбается, не подозревая, что только что потушил назревающее пекло скандала. После того, как парень переводит взгляд на Чимина, его ямочка на щеке становится ещё заметнее, а глаза превращаются в щелки. — Очень красивый берет, — вылетает из его рта, — такой яркий. Чимин на это закатывает глаза: — Твои колени сейчас тоже яркие. Пойдем, помогу обработать, горе-сосед, — велит следовать за ним в подсобное помещение, где, он знает, есть аптечка. Когда ангел и демон остаются одни, второй задаёт первому вопрос: — Что насчёт Кюхена? — Ничего, — прилетает ему короткое, но после дополняется, — А что ты предлагаешь? Глаза Чонгука тут же будто загораются от предвкушения: — Я могу составить список и отправить тебе на согласование. — Только без убить-покалечить, — предупреждает его Тэхен. — Тогда я просто сделаю из этого листа самолётик и пущу его тебе в лоб, — трёт друг о друга ладони Чонгук. — Идея ведь тоже неплохая, правда? — Хорошая идея — оторвать твой неугомонный язык. — А это, кстати, похоже на хороший тост. Громкий, но достаточно приятный голос раздается в наступившей секундой ранее тишине, не на шутку пугая увлечённых друг другом парней. Источником звука оказывается то, что совсем недавно казалось обычной книгой. — Кюхен? — узнает голос знакомого Тэхен. Его хомячки в голове начинают быстро крутиться в колесиках.— Ты все слышал? Где-то из недр книги раздается смех: — И видел. Не знал бы вас, придурков, подумал бы, что случайно поймал эфир сопливой драмы про двух нерешительных геев. — Чего тебе, рукоблудный? — перебивает его Чонгук, с отвращением взирая на открытую достаточно обгоревшую книгу. Хочется отправить ее в долгий полет пинком ноги, но он сдерживает себя... пока. — Все ещё вспоминаешь, как отхватил моей ладонью по своему заду? — с удовольствием напоминает Чонгуку об одном из его самых великих проебов за все существование. — Надеюсь, тебе было очень больно, ведь я до этого облил ее святой водой. Помню, как после на твоих штанах образовалась дырка в форме моей пятерни. Тэхен, не сдержавшись, начинает громко смеяться, потому что он был свидетелем этой занимательной сцены. И она все ещё в красках представляется ему перед мысленным взором. Отсмеявшись, он интересуется, почему Кюхен лично не посетил его или хотя бы не позвонил по-человечески. На что ему отвечают: — Встретиться с тобой я пока никак не могу. Отвечая на другой вопрос: А) не приветствую телефоны; Б) люблю эффектные появления. Я заявил о своем присутствии сразу, если бы вы хоть на секунду заткнулись. А потом мне просто стало интересно понаблюдать за вами и тем парнем в берете. Тэхен напоминает себе о двух основных качествах его недоприятеля-ангела: прямолинейность, и любознательность. Любопытство, точнее. Его уши всегда были настроены на информацию, для них не предназначенную. И склоняется к тому, что причиной его визита стало последствие второго. — Так что тебе понадобилось, Кюхен? — спрашивает он. Тот недолго молчит. Может, он в чем-то сомневается, предполагает Тэхен. — Мне всего лишь нужно, чтобы вы присматривали за сыном Сатаны, Чон Хосоком то есть, — наконец-то говорит Кюхен. — И опережая твое, Чонгук, на истеричном выдохе: «Ах, а как ты узнал о нем, кирпичная мудила?», — довольно похоже передразнивает его ангел, — отвечаю: я выпивал с твоим ангелом этой зимой и он много чего мне интересного вытрепал. А ещё скажу, что умею хранить секреты и что ты полудурок конченный. На этом все. Лицо Чонгука в данный момент выражает одно единственное: «Ненавижу». Тэхен же решает задать разумный на его взгляд вопрос: — Зачем нам присматривать за Хосоком? — Один из пророков предсказал, что он каким-то образом нарушит спокойное течение времени, — разъясняет ему мелодичным тоном Кюхен. Чонгук, не удержавшись, зевает во весь рот. Потому что, как глаза-хамелеоны у Тэхена, так и у Кюхена есть особенность — своими напевами усыплять все живое, что его слышит (за исключением, разве что, его небесных сородичей). — Ещё один возможный апокалипсис? — даёт легкий подзатыльник Чонгуку Тэ. Только для того, чтобы тот не заснул. — Нет, это другое. Но не лучше. Может, даже хуже. — Что может быть хуже конца света? — не понимает демон. — Никто не знает. Пророк сказал лишь это и самоликвидировался. Обычное для них дело, когда видишь то, с чем не можешь смириться. Короче, я вас предупредил. Сам ввязываться в это не хочу, поэтому если что, вы меня не знаете. Тэхен на самом деле благодарен Кюхену за то, что тот, хоть и таким специфическим способом, но решил поделиться с ними тем, что каким-то образом узнал и не поведал другим ангелам, наделенным знанием о пророчестве, про Хосока, ведь те могли бы навредить ему. — Кстати, а ты знаешь, что это мы предотвратили тот апокалипсис? — включает хвастуна Чонгук и зачем-то наклоняется ближе к «телефону», хотя его и так прекрасно слышно. — Держи в курсе, — явно с сарказмом говорит ему Кюхен и, не попрощавшись, отключается от сверхъестественной сети. Тэхен трёт ладонью взмокший лоб и удивлённо смотрит на своего друврага, как ему кажется, неадекватно среагировавшего на предоставленную им ангелом информацию. — Грядет что-то нереально крутое, — широко улыбается ему Чонгук. — Чему ты радуешься? — да этот дурной демон чуть ли не светится от счастья. Чонгук лишь молча мотает головой, продолжая улыбаться. Но отвечает Тэхену мысленно: «Тому, что мы будем разгребать это вместе».