Really strange bros

Одеяло безжалостно откидывается в сторону, как и подушка, что секундами позже составляет ему компанию на полу. Растрепанный Чимин в полусидячем положении несдержанно шипит, стиснув зубы и сжимая до боли ладони в кулаки, а затем яростно бьет ими пару раз по матрасу. Хочется проломить ими что-нибудь. К примеру, тонкую стену. Но в идеале, конечно, одну конкретную голову, которая, видимо, совсем без мозгов, раз ничего не понимает. Чимин зол. Очень сильно, сука, зол. А все потому что: — Гребаный Намджун и его будильник!

***

Бодрый Намджун в приподнятом настроении чуть ли не вприпрыжку несется к двери, за которой только что раздался громкий стук. Он уже успел переодеться в однотонную футболку и свободные светлые штаны, уложить непослушные волосы и ополоснуть лицо, чтобы встретить объект своей симпатии в наисвежайшем виде. А вот Чимину, кажется, наплевать на его мнение о себе. Когда входная дверь открывается, он предстает перед Намджуном помятым воробушком с всклоченными чернильными волосами, две прядки из которых на самой макушке причудливо завиваются, напоминая рожки. На его ногах красуются мягкие черные тапочки, на левом изображено вышитое серебряными нитями солнце, а на правом неполная луна в окружении звезд. Намджун оценивает оба и даже хочет позже поинтересоваться, где он приобрел эту красоту (спойлер: это его ручная работа). Одна из пижамных штанин Чимина завернута так, что оголяет колено и небольшой участок выше, отчего Ким чуть не давится воздухом. Серая рубашка в клетку не застегнута на все пуговицы — Джун желает, чтобы оставшихся при деле не постигла та же участь, потому что хоть сердце у него и сильное, но такого точно не выдержит. Когда привычный «обход» взглядом почти заканчивается, Намджун нерешительно переходит к самому главному. К глазам. Каждый раз, встретившись с ними, он словно выпадет из тела и летает где-то у своей головы. Разве у человека могут быть настолько красивые глаза? Насыщенно-голубые, и если приглядеться, местами более светлые, а по краям более темные, почти синие. Их хочется разглядывать настолько долго, насколько это возможно. Намджун счастлив, что ему однажды представилась возможность увидеть их вблизи. Это случилось, когда Чимин каким-то чудом оказался в нужном месте в нужное время и спас его от неизбежного, в случае Джуна, столкновения с парнем на мотоцикле. Потянул на себя так резко, что Намджун чуть было не повалился вместе с ним на землю и в попытке уберечь своего спасителя, обхватил его тело руками, инстинктивно зажмурив глаза. Решившись же открыть их через некоторое время, показавшееся вечностью, ведь держать в объятьях глубоко дышащего Пак Чимина и чувствовать, как его милые маленькие пальчики с силой сжимают твою толстовку на груди — это невыносимо… невыносимо приятно, Намджун наткнулся на его широко распахнутые глаза. В этот момент он и осознал, что бесповоротно втютюхался. — Давай будильник и подставляй свой зад, — слышит он где-то за гранью своих мыслей, продолжая молча пялиться на рассерженного парня перед собой, протянувшего к нему руку ладонью вверх. Джун, не долго думая, протягивает ему руку в ответ, также ладонью вверх, и кладет ее на чиминовскую. Тот смотрит на их соединившиеся конечности и хмурит брови: — Этот ебанатрий по имени Чонгук уже наплел тебе про то, что я гадаю по руке? — Да, он говорил мне что-то подобное, но я не поверил… — Тогда нафига мне твоя рука? — перебивает его Чимин. — Ты просил будильник, вот он, — говорит Намджун, кивком головы указывая на запястье, на котором красовались недешевые на вид электронные часы. Так вот как, значит, выглядит этот корень зла, причина его, Чимина, недобрых мыслей и желаний. То, из-за чего он уже и забыл, когда нормально спал. Будь он Юнги, Хосоком, Тэхеном или, не дай бог, конечно, Чонгуком, то эти злосчастные часы уже бы догорали на руке Намджуна, естественно, не затронув ее саму, потому что Чимин не настолько ужасен, чтобы взаправду причинить вред своему соседу, да и руки у Намджуна красивые… Его нежелательные мысли о конечностях соседа прерывает неожиданно бьющееся об его оголившуюся из-за задранной штанины ногу что-то лысое и тощее. Он решает, что это гигантская крыса и уже собирается обороняться, приняв боевую стойку, но так же быстро понимает, что он идиот, а это обычный… — У тебя есть кот? — удивленно разглядывает он большеухое существо, сверкающее на него своими огромными ярко-голубыми глазами. Чимин далеко не единожды успел побывать в квартире Намджуна в его отсутствие, спасая себя самого и остальных жильцов дома от забывчивости парня, что мог уйти, как обычно, не заперев дверь и оставить включенным чайник или до конца не закрутить кран в заткнутой пробкой ванне. Но кота он видит здесь впервые. Джун берет животное на руки, прижимая к себе и трётся носом о его макушку, а затем смотрит на недоумевающего Чимина и отвечает: — Да, я взял себе Чана на время, так как в приюте, которому мы с друзьями помогаем, возникли кое-какие проблемы, — а затем добавляет: — Он похож на тебя, правда? Чимин давится воздухом от такого внезапного заявления. — Прости, где похож? — он намекает на его чересчур гладкое тело (хотя, откуда ему знать?!) или на то, что у них одинаково скверный характер? Здесь бы Чимин точно поспорил. В данном случае соперником ему мог выступить разве что Чонгук. И почему он так часто вспоминает этого придурка? — Такой же красивый, — просто отвечает ему Намджун, избавляя от дальнейшего гадания, и поглаживает кота между ушей, из-за чего тот прикрывает глаза и немного запрокидывает голову, подставляясь под приятные ему ласки. А Чимин растерянно хлопает глазами, не зная, оскорбляться ли ему сейчас или же поблагодарить сквозь стиснутые зубы за столь сомнительный комплимент. Но он вспоминает изначальную цель своего визита и сразу принимает грозный вид: — Сколько ты ещё собираешься издеваться надо мной? — складывает он руки на груди и пытается не обращать внимание на то, как мило выглядит это сюсючение соседа с котом, представшее перед его взором. Как мило выглядит Намджун. — Да у меня и в мыслях не было, — хмурится Джун. Звучит довольно искренне. Он отпускает начавшего уже вырываться кота на пол и тот убегает в сторону кухни, виднеющейся за приоткрытой дверью. — Твой будильник… Просто хотя бы поменяй его и сделай потише, — устало трёт переносицу Чимин. Ладно, он попробует по-хорошему. Снова. — Иначе я точно когда-нибудь сойду с ума, и тогда не ори, если я заявлюсь к тебе посреди ночи и изобью ногами. — Но, может, я хочу этого, — отводит взгляд Джун. Чимин в это время уже трет свой левый глаз в попытке избавиться от внезапно возникшей в нем пелены. — Учти, бью неслабо, — ему показалось, или его голос прозвучал так, словно он находится уже в шаге ото сна? — Я не в том смысле, — теперь Джун смотрит прямо на него, и легко заметить, что он смущен, но, Чимин этого не видит. Он пару раз быстро моргает, когда сосед перед его глазами начинает расплываться. Голова кружится все сильнее с каждой секундой, и он не находит ничего лучше, как шагнуть вперёд и опереться руками о плечи Джуна («Какой же этот парень высокий», второй раз за их знакомство проносится в голове Мина), что тут же кладет ему на спину ладонь и пытается заглянуть в лицо. Чимин тяжело дышит, опустив голову, а затем, когда его ноги перестают выполнять свою основную функцию, сползает вниз на пол, потянув за собой Джуна. Напуганный состоянием парня сосед зовёт его по имени и слегка встряхивает, но Чимин никак не реагирует, уставившись пустым взглядом в стену за его спиной. — Боже, это что кровь? — последнее, что он слышит перед тем, как отключиться.

***

Глаза Чимина были закрыты. Но это не мешало ему «видеть». Много чего. Сначала это было ярким всплеском разноцветных красок, которые спустя пару десятков секунд соединились в длинную линию-дорогу, и он плыл по ней, словно подгоняемый течением. Концом дороги была ослепляющая белая вспышка, а дальше… — Чимин-хен! Он что уснул? — Ты тупой? У него видение и, скорее всего, какое-то нехорошее. Видишь, кровь из носа опять пошла. Возьми салфетку. Почему Джун-хен так долго не возвращается с кухни? Я всего лишь послал его за водой. И когда уже этот долбаный кот заткнется? Он орет с того момента, как мы переступили порог квартиры! Бесит! Тут же с вышеупомянутой комнаты раздается грохот, что служит толчком Чимина из видения в реальность. С каждой секундой звук знакомых голосов становился все громче и отчетливей для него, будто он медленно всплывает на поверхность. — Хватит быть таким раздраженным, — говорит Юнги. — Сказала мне причина этого, — огрызается Хосок. — Чтоб я ещё раз позвал тебя на ночёвку. Да я лучше… Чимин открывает глаза и видит двух знакомых парней, сидящих на коленях перед ним, полулежащим на мягком диване. Они оба лохматые и в своих любимых пижамах. Видимо, только недавно проснулись и тут же сорвались сюда. Кстати, а где он? Пока его друзья продолжают ругаться, не заметив его пробуждения, Чимин осматривается по сторонам, обнаруживая себя в небольшой светлой гостиной с плоским телевизором, висящим на противоположной стене, по бокам от которого находятся два застеклённых книжных шкафа, забитых под завязку. Большое окно справа от дивана было наполовину занавешено синими шторами, сквозь которые настойчиво, но пока безуспешно пытался прорваться луч утреннего света. Он, естественно, узнает в этой комнате гостиную Намджуна, ведь отсюда он не так давно чуть было со злости не выкинул через окно не выключенный соседом утюг. — О, Чимин-хен, ты очнулся, — он переводит взгляд на взволнованное лицо Юнги с окровавленной салфеткой в руках и слегка ему улыбается. — Такую хрень видел, вы не представляете, — вместо приветствия выдает он. Его голос немного хрипит, а голова все ещё словно находится в невесомости. Хосок проводит по его взмокшему лбу тыльной стороной ладони: — Такое раньше было? — спрашивает он. Чимин отрицательно мотает головой и осторожно приподнимается, приняв сидячее положение, скрестив ноги, и замечая свои голые ступни, делает логичный из этого вывод, что его кто-то разул. Юнги присаживается на диван слева от него, а Хосок остаётся сидеть на полу, покрытым мягким ковром. И они одними взглядами просят, нет, требуют, поведать им об увиденном. Чимин на самом деле не очень-то хочет об этом говорить. Он и сам не до конца понял, что увидел. Только одно единственное было четким в этом видении, настолько четко, насколько он хотел бы обратного. — Я, конечно, терпеть не могу Чонгука, но видеть его мертвым — это как-то слишком, — наконец-то озвучивает он то, что все ещё живо видится ему перед глазами. «Может, предскажешь мне что-нибудь?», «Только если твою смерть» — тут же невольно всплывает в голове, и Чимин мысленно чертыхается. Надо все же начать следить за своим языком, думает он. — Все мы когда-нибудь… — начинает Юнги, наверное, замечая напряжённость друга и пытаясь ее как-то смягчить. — Во-первых, он демон, Юнги, а во-вторых, он был убит, — говорит на выдохе Чимин. Та штука, торчащая в его видении из груди демона, была похожа на нож или кинжал, и Чимин не думает, что Чонгук по приколу сам решил его туда засунуть. — Убит? Кем? — Хосок даже приподнимается с пола, а его чересчур широкая футболка с нецензурной надписью на русском колышится волнами. — Откуда мне знать? Я видел только это. Или все же правильнее будет сказать: запомнил? Вдруг он видел убийцу, но его несовершенное владение своей способностью помешало ему удержать эту информацию в голове. — У Чонгук-хена столько неприятелей, что будет сложно понять, кто именно его убил, — чешет свой светлый затылок Юнги. Наверняка, перебирает сейчас в мыслях всех недругов демона, о которых знает, начиная с посетителей книжного Тэхена, с которыми тот успел посраться. — Это как-то можно предотвратить? — обращается к старшему парню Хосок и, приподнимаясь, щелкает по носу задумавшегося Юнги, отнимая его у разыгравшейся у него в голове сцены, что произошла совсем недавно. Там симпатичный парень лет двадцати, облокотившись о прилавок, с красноречивым взглядом о чем-то настойчиво втирал Тэхену, что стоял напротив него с лицом каменной статуи с острова Пасхи. Юнги расслышал тогда только: «Куколка», а потом спустя секунду тот двадцатилетка уже летел за порог книжного, держась за ушибленный зад, по которому проехался ботинок Чонгука. Тэхен прокомментировал это коротким: «Идиот», на что демон, зло зыркнув, ответил: «Не за что, блять». Тому парню так-то повезло, ведь не будь в тот день в магазине так много посетителей, Чонгук, будучи находясь в таком недобром расположении духа мог и чего похуже учудить. Но может ли быть такое, что тот парень таким образом отомстил ему за свой ушибленный зад, ну или задетую честь? Нет, что за глупость? И разве Чонгук не справился бы с ним? — Мы слишком мало знаем, чтобы помешать этому случиться, — слышит Юнги от Чимина, после того, как отбрасывает одного возможного убийцу. — Может, ты вспомнишь что-нибудь ещё? Хоть какую-нибудь деталь? Например, где это произошло, в какое время года, суток, что на нём было надето и не валялось ли рядом с ним чего-нибудь. Может, ты слышал какие-нибудь звуки, голоса? — засыпает его вопросами Хосок. Чимин громко вздыхает и откидывается на высокую спинку дивана, прикрыв глаза. Это видение, оно даже не было цветным, поэтому непросто было что-то рассмотреть и тишина там стояла (ха-ха) мертвая. Но он помнит: там точно было что-то необычное, что на секунду заставило удивиться его даже больше, чем сам труп демона. Вот бы понять, что это было… Чимин резко распахивает глаза, из-за чего наклонившийся слишком близко к нему Юнги, отшатывается и чуть было не валится с дивана. — Он был в белом, — выдает Чимин, поочередно смотря на друзей. Юнги победно щелкает пальцами: — Хорошая работа, хен. Хосок же, напротив, выглядит неудовлетворенным: — Но, как я знаю, хен не носит одежду белого цвета, — озвучивает он свои мысли. А затем интересуется, задумчиво прищурившись: — Насколько далеко ты видишь будущее? Чимин пожимает плечами. — По-разному. Обычно, я вижу то, что должно произойти в тот же день. Но тут все с самого начала было по-другому. — Должны ли мы ему сказать? — не теряет надежды Юнги. Вдруг этого будет достаточно, чтобы видение не сбылось. — Не стоит. Исходя из моего опыта, если «жертва» знает о своем будущем и пытается его избежать, оно его обязательно в итоге настигает. Здесь нужна помощь со стороны. — Тогда что нам делать? — Пока мы не располагаем большей информацией: ничего — это лучший вариант, — снова пожимает плечами, и на этот раз они неприятно хрустят. — Я думаю, что стоит рассказать об этом хотя бы Тэхену, — предлагает Хосок, — Но он, так же, как и мы, вряд ли чем-то сможет помочь. — Дерьмо, — выругивается Юнги, подводя этим итог, и валится головой на ноги Чимина. Его светлые пряди разлетаются во все стороны и старший зачем-то пытается их поправить. — А у вас, как я понимаю, была совместная ночёвка? — решает он сменить тему. Юнги тут же подрывается с его колен и смотрит виноватым взглядом: — Да, прости, что не позвали тебя. Просто ты говорил, что у тебя на носу сдача чего-то там в универе, и… Чимин качает головой, давая понять, что все в порядке и нет необходимости в извинениях. — Тебе повезло, — хмыкает Хосок, — Не пришлось слушать многочасовое занудство по поводу моего брата. Брата? Какое отношение Юнги к нему имеет? Чимин чего-то не знает? А, может, не помнит? Неужели видения все же каким-то образом влияют на его память, о чем он уже не раз задумывался, или, что ещё хуже, может быть такое, что он подхватил забывчивость от своего жаворонка-соседа? Вариант третий: он стал слишком мнительным. — А что…? — хочет спросить он. — Почему ты все ещё не хочешь говорить, где сегодня ночевал профессор Ким? — ненарочно перебивает его Юнги. Его взгляд за секунды становится настолько острым, что даже будучи не направленным на Чимина, он словно режет его голосовые связки, и он молча наблюдает за нарастающей перепалкой двух его самых близких друзей. — Неужели это так важно? — закатывает глаза Хосок. Чимину редко удавалось видеть его в плохом настроении. Обычно, Хосок излучал чистый позитив и казалось, что от его искренней широкой улыбки можно заряжаться, как фонарик от розетки. Но сегодня был тот самый редкий случай. И это было опасно. — Я хочу знать. Или это какая-то страшная тайна? — возводит руки к потолку и закатывает глаза. — Ты задрал говорить о нем, — говорит, выделяя каждое слово, Хосок. — Ты можешь просто сказать правду? — не отстает упрямый Юнги. Он ненавидит неизвестность, предпочитая ей правду, какой бы она не была. Но как же он жалеет об этом несколько секунд спустя. — Окей, если ты так хочешь это знать, то я скажу — он ночевал у своей девушки! — чуть ли не кричит Хосок, и пустая ваза на столике у окна идёт крупными трещинами, как и стена за ней. Прости, Намджун, но ты сам его сюда позвал. Юнги замирает, его глаза стекленеют, а губы слегка приоткрываются: — Понятно, — только и говорит он тихо. Глупый мальчишка с разбитым сердцем — так бы он описал себя в данный момент. Он знает, что его любовь была заведомо обречена, но от этого нисколько не становится легче. Он кусает губы и отводит взгляд в сторону. В его голове стучит на повторе это неприятное «своей». «Вот бы он когда-нибудь назвал меня своим», — как же часто он мечтал об этом. Глупый. Какой же он глупый наивный ребенок. Юнги хочет уйти отсюда, чтобы никто не видел его убитого выражения лица. Но ладонь Чимина, опустившаяся на плечо, останавливает его. Старший все сразу понимает — паршивая ситуация однако. — Хэй, Юнги, ты в порядке? — осторожно, легко проводя ладонью по чужому плечу. Со стороны слышится хмык все ещё злящегося Хосока — на Юнги ли или на самого себя. Он ведь, чтобы не допустить нынешнего состояния друга, всячески старался уберечь его от знания наличия у его первой любви второй половинки. А что в итоге? — Нет, — честно отвечает младший, опустив голову. Хосок до боли жмурится. — Прости, — смотрит он на друга, и Юнги, бросая в его сторону взгляд, молча кивает. Образовавшуюся тишину нарушает появившийся на пороге забытый всеми Намджун. Он выглядит потерянно, а его до этого красиво уложенные волосы растрепаны. Парни в шоке переглядываются, когда из его рта вылетает одно единственное: — Мяу. А затем он снова уходит на кухню, перед этим опустившись на четвереньки. — Хосок, это твоих рук дело? — смотрит на него глазами, до краев наполненных шоком Чимин. Хоть он и был окружён немалым количеством сверхъестественного и сам входил в этот круг, но перестать удивляться у него не получалось. Особенно, когда это происходило так внезапно. С его соседом… А ныне котом. — Я всего лишь разозлился и захотел, чтобы тот кот перестал так истошно орать! — обвиняемый разводит руки в стороны. Чимин раздражённо качает головой и бежит на кухню, откуда двадцатью секундами позже возвращается с лысым котом на руках. Он застал его за собиранием из опрокинутой на пол пачки с хрустящими шариками слова: «Охренеть». Чан, точнее уже Намджун, испуганно оглядывается по сторонам, а затем залипает на Чимине и к всеобщему удивлению начинает мурчать. — Верни его обратно в свое тело, — требует Чимин у растерянного Хосока, из-за нервов уже скрутившего свою футболку до подобия топа. — Да я понятия не имею, как… — мямлит он. — Быстро! — Чимин повышает голос и щурится. И это тоже опасно. Юнги, чувствуя накаляющуюся атмосферу, встает между ними и обращается к Чимину: — Эй, спокойно, хен! Если ты сейчас выведешь этого парня из себя, то можешь обнаружить себя в лучшем случае диваном, на котором только что сидел, а в худшем — той треснувшей вазой. Чимин сжимает губы в узкую полоску и прикрывает глаза. Он пару раз глубоко вздыхает и еле сдерживает себя от того, чтобы не дать затрещину Юнги, что в это время нашёптывает Хосоку: «Вот, смотри, как надо. А ты, блин, чужое имущество попортил, да и хозяина, получается, тоже». Чимин прокашливается, обращая на себя внимание двух парней, что больше в этот момент, если честно, напоминают ему детей, ожидающих наказания от строгого родителя, и таким тоном, словно выносит неутешительный вердикт, произносит: — Что мы имеем на данный момент: мое, честно говоря, малоприятное видение; злого Хосока; Юнги с разбитым сердцем, а ещё Намджуна, который теперь лысый. — Мгяу. — Чего? Недоволен? Сам же говорил, что красивый, — обращается он к коту, который тут же начинает снова мурчать, чем вызывает у Чимина громкий раздраженный вздох. — Я ещё не злой, вообще-то, — бурчит Хосок. — Ах да, спасибо, что не спалил Землю, Хосок, а то я ещё планировал часа два поспать, — язвит Чимин, склоняя перед ним голову. Намджун в его руках не преминует потереться об нее своей. — Чимин-хен, думаю, сами мы тут не справимся, — подмечает и так уже очевидное Юнги. — Тэхен? — Нет, он вряд ли поможет нам, потому что по каким-то своим делам отправился за город вчера вечером. — Тогда кто? Чонгук что ли? Вот же глупость, Чимин даже начинает смеяться, но резко прерывается, когда замечает серьезные лица друзей, и обречённо вздыхает: — Я думал, это утро не сможет стать еще хуже.