The Babysitter

Чимин пишет как можно быстрее. Он пропустил две пары по этому предмету из-за поездки в Японию, а экзамен уже на следующей неделе. О, слава Богу. Учитель стал замедляться перед слайдшоу, и Чимин старается не упустить момент и записать лекцию. С приближением праздников расписание дня Тэхёна загружалось все сильнее. Он должен снимать праздничные тематические поздравления, продлевать контракты с брендами, посещать шоукейсы и вечеринки. Расписание Чонгука не сильно отличалось. Он снимает выступления для новогодних шоу, записывает тематические песни, посещает промо и ночные шоу и просто появляется на телевидении и рекламных щитах каждый раз, когда Чимин включает телевизор. Из-за занятости Чонов Паку приходится работать еще больше, хотя ему удалось сдать экзамены по всем предметам, но с Юнги он так и не встретился. Чимин чувствует себя виноватым из-за того, сколько раз им приходилось переносить дату встречи по различным обстоятельствам, однако они должны были увидеться. Через пятнадцать минут преподаватель отпускает их группу и Пак быстро собирает свои вещи. Тэхён улетает в Лос-Анджелес через пару часов и Чимин пообещал, что будет заботиться о Кёне во время его отсутствия. Выйдя из здания, Пак садится на заднее сиденье машины, водитель Тэхёна сочувственно смотрит на него и включает обогреватель. Чимин благодарно улыбается ему и продолжает наблюдать за пейзажем за окном, пока они не добираются до пентхауса. Намджун находится в холле, расхаживает взад и вперед. Он отвлекается от телефона, чтобы поприветствовать Чимина, когда тот проходит мимо, но продолжает яростно печатать, как только Пак пересекает порог гостиной. Постоянно растущее напряжение между Намджуном и Чонгуком иногда становилось почти непреодолимым, вплоть до того, что Ким избегал Чона. Чимину жаль их обоих. Он знает, что в глубине души Чон подозревает о том, что Намджун ему хочет сказать. И Чимин немного забывает об этом, потому что чувствует, как Тэхён и Чонгук медленно продвигаются вперед. Тэхён становится все более уверенным в себе, а Чон постепенно открывается своему мужу. Он по-прежнему держится сдержанно и отчужденно, но всегда сокращает расстояние между ними и время от времени украдкой поглядывает на Тэхёна с надеждой. В гостиной Чимин видит Тэ, закутанного в мягкое пальто, скорчившегося перед диваном, на котором сидел Чонгук с Кёном на коленях. — Ты будешь скучать по папе, мой милый? — Тэхен говорит это, делая свой голос похожим на детский и целуя Кёна в щёчку. Ребёнок воркует и издает звуки, которые Чонгук находит забавными, смеясь и целуя макушку Кёндже. — Он поцелует папу на прощание, да, Кён? — Подсказывает Чон, наклоняя ребенка к щеке Тэхёна. Кён смущенно поворачивает голову, прижимаясь губами к лицу омеги. — Ох, папочка будет так скучать по тебе, — скулит модель, осыпая поцелуями голову Кёна, прежде чем посмотреть на Чонгука. — Не забудь следить за временем его сна, любимый, и если он начнет кряхтеть, дай ему вздремнуть. — Тэ, — неторопливо перебивает Чонгук, — не волнуйся. Я все знаю. Тэхён делает паузу, слегка кивнув, прежде чем встать на ноги. — О, Чимини! Вот ты где! — Он улыбается, как только оборачивается и замечает няню. — Спасибо, что пришёл, — он идет к Паку, позвякивая цепочками на рюкзаке. — Мне пора идти, с тобой все будет в порядке, правда? Если что-нибудь понадобится, просто скажи Чонгуку, — Чимин кивает. Провести целых два дня с Чоном было не идеально, но Пак делал это не бесплатно. — Конечно, хорошего полёта. — Спасибо, — сияет Тэхён. — Тэ, — зовет его Намджун, медленно входя в гостиную, — если мы еще немного задержимся, то опоздаем. — Да, извини, — вздрагивает Тэхён, крепко обнимая Чимина. — С ним все будет в порядке, верно? Присмотри за ним, пожалуйста, — шепчет он на ухо Паку, уходя с легкой улыбкой, прежде чем побежать к Чонгуку и поцеловать его. Чимин смотрит в сторону, в то время как пара шепчется друг с другом. Модель уходит после второго предупреждения от Намджуна. Странно слышать тишину после ухода Намджуна и Тэхёна, Чимин ёрзает, снимая рюкзак и ставя его на пол. — Итак, тьфу, — заговорил Чонгук, — как это работает с тобой и Тэхёном? Я имею в виду, ты можешь занять гостевую спальню и делать все, что захочешь. Но что ты обычно делаешь с ним? Я занимаюсь танцами почти каждый день… — О, да, например, я провожу весь день с Кёном, но это в значительной степени зависит от тебя. Тэхён иногда берёт нас с собой, но если ты хочешь пойти один или только с Кёном, то это тоже неплохо, — Чонгук кивает. — Хорошо, — вздыхает он, поднимаясь с дивана с Кёном на руках.

***

Странно спать в пентхаусе. Излишне говорить, что эта комната для гостей даже лучше, чем номер в отеле в Токио, и Чимину трудно понять, почему он всегда отказывался, когда Тэхён предлагал ему остаться на ночь. Матрас кажется таким мягким, Пак засыпает сразу же, как закрывает глаза, с радионяней на прикроватном столике. Утром Чимин просыпается от тихих всхлипываний и хныканья Кёна через прибор и стонет. Он только собрался с силами, чтобы встать, когда услышал, как Чонгук успокаивает Кёна, что-то бормоча ребенку. — Тсс, Доброе утро, детка. Ты голоден, м? Да? Скучаешь по папе? Я тоже скучаю по папе… Давай поднимем тебя. — Чимин замирает, ожидая, пока Чонгук закончит, и слышит, как он вытаскивает Кёна из колыбели. Пак снова ложится на кровать, прислушиваясь к пению Чонгука, двигающегося по кухне. Чимин проверяет свой телефон, обнаружив, что уже начало восьмого. Он больше не сможет заснуть, поэтому встает и переодевается. Кён сидит на своём стульчике, когда Чимин приходит на кухню, все еще моргая во сне. Он воркует и улыбается, замечая Пака и отвлекая отца от плиты.  — Привет, Чимин, — здоровается Чонгук, открывая шкафчик и доставая коробку с хлопьями, — Доброе утро. — Доброе утро, мистер Чон, — кивает Чимин, наклоняясь, чтобы поприветствовать и Кёна.  — Знаешь, тебе не нужно меня так называть, — насмешливо вставляет он, — я чувствую себя так, будто мне тысяча лет, — Чонгук слегка хмурится. — О, прости, — смущенно гримасничает Пак. Чонгук отмахивается от него, идет к плите и продолжает готовить яичницу. — Зови меня по имени, — он ловко переворачивает яйца лопаточкой, — я не знаю, что ты любишь есть на завтрак. Может кашу? — Он наклоняет голову в сторону коробки. — Ну, не совсем, — Чимин также наклоняет голову в сторону. — Слава богу, — Чонгук усмехается и убирает коробку обратно в шкаф. — Надеюсь, ты тоже не любишь хлопья? — Пак прислонился к тумбе, оглядываясь по сторонам и гадая, чем бы он мог быть полезен. Чонгук скорчил гримасу, опуская яйца на тарелку. — Нет, ненавижу. Больше сахара, чем чего-то ещё, — он достает хлеб из тостера, откусывает кусочек и указывает пальцем на него, с любопытством наклоняя голову. Чимин хмурится. — Хочешь? — Спрашивает Чонгук, как только проглатывает тост. — Ах да, спасибо. Было бы неплохо. Чонгук молча кладет еще один тост, открывает холодильник, чтобы попить флуоресцентного изотоника, и достает фрукты. — Я купил его для Тэхёна, — говорит Чонгук, и Чимину требуется некоторое время, чтобы понять, что он все еще говорит о злаках, — у него была всякая тяга к такой еде, когда он был беременный. Он ел это с рисом, ты можешь в это поверить? — Чон поднимает брови. — Э-э, забавно, — Чимин крутит носом. Чонгук кивает, достает из ящика нож и идет к раковине, где моет малину и две груши, прежде чем почистить их. Ранее Чимин заметил, что альфа, похоже, только что вернулся из спортзала в спортивных штанах и белой рубашке, которая не скрывала выпирающие вены на руках. — Эй, угощайся, — Чонгук поворачивается, чтобы указать в сторону яичницы, которую он оставил на столе. — Я могу приготовить что-то для себя, в этом нет необходимости, — вежливо отказывается Чимин. — Ни в коем случае. Сначала я покормлю Кёна. — О, нет, позволь мне сделать это, пожалуйста, — настаивает Чимин. Он не собирается сидеть и смотреть, как Чонгук делает всю его работу. — Чимин, — говорит Чон, разрезая груши на мелкие кусочки внутри блендера, — иногда я провожу недели вдали от него. Я бы очень хотел покормить его сегодня, — он оборачивается и смотрит на Пака через плечо, — если ты не против. — О, — Чимин слегка улыбается, — я понимаю. Не могли бы вы, по крайней мере, позволить мне помочь вам с чем-нибудь? Мне не нравится просто стоять здесь, — он пожимает плечами. Чонгук смеётся, бросая малину рядом с грушами.  — Конечно, я просто смешаю это для Кёна, пока ты будешь есть яйца. Когда закончишь, можешь приготовить мне еще одну.

***

Оказывается, Чонгук по своей сути сдержан. Черта, которую Чимин связывает с возможной застенчивостью, что переросла в отсутствие реальных навыков общения во взрослом возрасте. И все же он игрив и, в целом, холоден, когда привыкает к чужому присутствию. Чимин с облегчением понимает, что ему больше не нужно ходить на цыпочках вокруг него, принимая приглашение на танцевальную практику Чона. Ходить с Чон Чонгуком немного пугающе, это чувство отличается от того, которое испытывал Чимин, когда был с Тэхеном. С альфой чувство, что он был рядом со знаменитостью, никогда не уходило. И дело не столько в том, что делает Чонгук, дело в том, что другие люди всегда чрезмерно заботятся о них, будь то девушки, работающие в компании, или продюсер, который придерживает дверь в комнату практики для них. — Чонгук, наконец-то! — Человек, стоящий на другом конце комнаты, замирает, сосредоточив взгляд на Кёне, которого держит Чимин. — Боже мой, — кричит он, расплываясь в широкой улыбке. Пак узнает его. Это тот самый парень, которого Чимин слышал в первый день и принял за Чонгука. — Ты привел маленького Кёна? Привет, детка! — Он подбегает к Паку, чтобы помахать ребенку, который с любопытством смотрит на него. Парень, Чимин узнает после того, как Чонгук представляет их, является хореографом Чонгука. Он просит подержать ребенка, и Чимин с удовольствием наблюдает, как Хосок сжимает щеку Кёна и позволяет ребенку делать все, что он хочет, с его пальцами. Чимин пытается предупредить его, что Кён может обслюнявить или покусать его, но все, что делает ребенок, не приводит ни к чему, кроме хихиканья танцора. — О, Чонгук, ты играешь нечестно, — предупреждает Хосок Чона, который находится чуть дальше от них. Трудно принимать парня всерьез, когда он постоянно улыбается. — Мы совсем не занимаемся, когда ты приводишь ко мне Кёна. — Тэ пришлось уехать, извини. И вообще, ты сам сказал, что скучаешь по нему. — Чонгук улыбается. Хосок дуется, бормоча Кёну что-то о плохом папочке. — Это нас вполне устраивает, — Чонгук смеется. — Я хотел посмотреть, на что способен Чимин, — он вызывающе приподнимает бровь. Пак отшатывается, чувствуя, как Хосок оборачивается и смотрит на него. — Я? — он указывает на себя. Чонгук кивает с усмешкой, уперев руки в бока. Певец смотрит на Хосока: — Он специализируется на танцах, — объясняет он. — Оооо, — произносит Хосок, оборачиваясь, чтобы оценить Чимина, в то время как Кён тянет его за ухо. — Неужели? Было бы неплохо посмотреть. Ты занимаешься современными танцами? Хип-хопом? Мы с Чонгуком больше занимаемся хип-хопом. Чимин кивает. Он пробовал свои силы почти во всех видах танца. Просто мысль о танцах перед профессиональным хореографом и Чонгуком, который буквально танцевал для жизни, ужаснула его. — Э-э, я не знаю, Кёну понадобится- — Кён будет здесь, с нами, — вмешивается Чонгук. — Но если он проголодается или ему нужно будет сменить подгузник… — Хосок сделает это, — скрестил руки на груди Чонгук с хитрой усмешкой на лице, говорящей, что он может весь день опровергать оправдания Чимина. Пак бросает взгляд на Хосока, который одаривает его искренней улыбкой и кивает головой. — Ну, — он стягивает туфли, — раз ты настаиваешь. — Он мне уже нравится, Гук, — Хосок хихикает, сидя в конце комнаты с Кёном на коленях.

***

Чимину не нравится думать, что он не в форме, но правда в том, что он сильно вспотел к концу их тренировки. Хосок возбужденно хлопает в ладоши, пытаясь заставить Кёна сделать то же самое. — Ты очень хорош, Чимин, — комментирует Чонгук, наклоняясь за бутылкой воды и протягивая Паку чистое полотенце. — Спасибо, ты тоже, — смеется Чимин, вытирая лоб и ключицы. Чонгук усмехается.  — Приятно слышать. Что ты думаешь, Хосок? — Чонгук наклоняет голову в сторону Пака и, прежде чем вытереться, протягивает ему воду. — Гук прав, Чимин, — Хосок встает со своего места на полу, обнимая Кёна. — Ты очень талантлив. Ты должен прийти на кастинг в следующем году, — подмигивает он. — О, — Чим краснеет, — это… здорово, но я еще не закончил колледж, так что- — Тогда ты можешь быть моим стажером, — предлагает Хосок с широкой улыбкой на лице. Чимин переводит взгляд с хореографа на Чонгука. Похоже, они решили наброситься на него. Паку льстит такое внимание. В колледже и даже раньше, в старших классах, он усердно работал, чтобы хорошо танцевать. И то, что предлагает ему Хосок — это прекрасная возможность. Если смысл всего этого в том, чтобы вернуть Чонгука в милость Чимина, то он не обязан предлагать ему стажировку. Чон ждет его ответа, подняв брови, как будто не может поверить, что Пак не может сказать ничего другого, кроме «да». — Я был бы рад, — наконец бормочет Чимин. — Ой, посмотри на него, такой милый, — Хосок светится от счастья. Он наклоняется, чтобы обнять Чимина, Кёндже скулит между ними. — Эй, дай сюда моего сына, — Чонгук забирает Кёна у хореографа, подхватывает ребенка на руки и целует его в макушку, — ты опасный, — игриво добавляет он к надутому Хосоку.

***

Хосок сопровождает их на обед, веселясь на протяжении всей прогулки. Чонгук носит Кёна в слинге и, время от времени, нагибается, чтобы уткнуться носом в его голову. К счастью, никто не узнает Чонгука, а это значит, что они спокойно заходят в уютную закусочную. Официантка слишком рада видеть их, спрашивая Чонгука и Хосока, что они делали, прежде чем Чон представляет Чимина в качестве няни. — Приятно познакомиться, — официантка кивает в его сторону, — итак, что я могу предложить вам сегодня, мальчики? Чонгук и Хосок заказывают привычный им обед, в то время как Чимин просматривает меню. Каждый вариант представляет собой огромный гамбургер, но Чимин слишком голоден, поэтому выбирает один из них. Официантка записывает их заказы и машет Кёну, который не отставал от отца. Хосок поворачивается, чтобы спросить Чимина о его колледже, и Чонгук пользуется возможностью поговорить с Тэхёном, отправив ему фотографии ребенка. Их заказ быстро приносят, и пока Чон берёт запасную бутылку молока, которую он сделал для Кёна этим утром, Пак начинает кушать гамбургер, напевая себе под нос от взрыва ароматов на его вкусовых рецепторах. — Хорошо, правда? — Чонгук усмехается, усаживая ребенка к себе на колени, чтобы покормить. — Я думал, что лучшая еда, которую я когда-либо ел, была в ресторане, куда Тэ отвез нас в Токио, — кивает Чимин. — О, я знаю, — он называет это место, — Тэ любит его. Они ведут светскую беседу во время еды, Чонгук держит бутылку Кёна одной рукой, а ест гамбургер другой, движения практикуемой многозадачности вызывают небольшую зависть у Чимина. Затем он вспоминает, как Тэхён сказал ему, что Чонгук заботился о ребенке в первые месяцы, когда омега все еще не был уверен в себе. Чимин также замечает, что Чон снял куртку, которую надел после тренировки, оставаясь только в рубашке без рукавов. Омега увидел некоторое время назад татуировку на бицепсе, но только сейчас он присмотрелся повнимательнее. Это карманные часы, их стрелки остановились еще в половине девятого 15 мая того же года. Чимин хмурится, пытаясь вспомнить, почему эта дата показалась ему знакомой, Чонгук смеется над чем-то, сказанным с Хосоком, Кён смотрит на отца. О, точно. Тэхён сказал, что Кёндже родился 15 мая. Таким образом, время и дата, которые Чон увековечил на своей коже, были временем рождения ребенка. Чонгук, должно быть, заметил его взгляд, поэтому молча повернул руку, чтобы Чимин лучше рассмотрел татуировку. Имя Кёна написано в самом верху. — О, прости, — Пак краснеет, глядя на свой гамбургер, а не на то, как двигаются мышцы Чонгука. Он мог побить его по-настоящему. Чонгук усмехается. — Он родился в пятницу, — упоминает он, пытаясь успокоить Чимина. — Лучший день в моей жизни, — пожимает Чон плечами. — Ой, как мило, — напевает Хосок, на что Чонгук слегка краснеет и бросает в его сторону скомканную салфетку. — Это красивая татуировка, — признается Чимин, — и прекрасная дань. Чонгук улыбается, забирая бутылку у Кёна, и целует его в макушку. — Хм, это потому что ты не видел того, что он сделал для Тэхёна, — дразняще говорит Хосок, но Чонгук краснеет еще сильнее, — он сделал набросок сам. Чимин поворачивается к Чонгуку, который только что доел свой гамбургер. Певец одаривает Хосока гордой улыбкой и поднимает Кёна на руки, извиняясь, что отрыгнул его. Они оба наблюдают, как Чонгук переходит на другую сторону закусочной, слегка покачивая ребенка и показывая ему красочные украшения на стенах. Чимин обменивается взглядом с Хосоком и слегка улыбается, хореограф весело подмигивает ему. Пак проглотил кусок гамбургера и сделал глоток колы. — Я не знал, что у него есть еще одна татуировка, — комментирует он, чтобы развеять тишину, в которой они оказались. — О, Чонгук полон секретов, — Хосок облизывает палец, — особенно, когда речь идет о Тэхёне. Чимин задумчиво жует следующий кусочек, случайно взглянув на Чонгука, который усыпляет Кёна, кивая одному из посетителей закусочной, который, кажется, узнал его. Чимин не хочет спрашивать хореографа о том, что он имел в виду, не хочет показаться более любопытным, чем он должен быть, как няня. Поэтому он улыбается Хосоку и доедает гамбургер.