The Babysitter

Чимин прячет зевок рукой, проверяя свой твиттер, в то время как Кён, лежа на груди, внимательно смотрит телевизор, пытаясь подпевать под песни какого-то шоу. Проклятая мелодия уже застряла в голове Чимина таким образом, что он не может не повторять одни и те же строчки себе под нос. Пентхаус полон стаффа Чонгука, у певца сегодня премиальное шоу, стилисты должны были прийти и убедиться, что он выглядит презентабельно, прежде чем уйти. По крайней мере, Чимина никто не трогает в гостиной, пока он, ухмыляясь, отвечает на сообщения Юнги. Мимо проходит пара людей, воркующих с Кёном и спрашивающих Пака, как дела у ребенка. — Он великолепен, — улыбается Чимин, радуясь появлению Чонгука, что дает ему повод прекратить светскую беседу. Чон одет в дизайнерский смокинг, который обтягивает его плечи и другие части тела, волосы уложены, челка падает на лоб, и вау, Тэхёну действительно очень повезло.  — Чимин, ты связывался с Тэ до того, как он сел в самолет? — Хмуро спрашивает он, застегивая пиджак. Люди из стаффа извиняются и выходят из пентхауса, махая Паку рукой. — Нет, — отвечает Чимин. Он только вчера разговаривал с Тэхёном, показывая ему фотографии Кёна. Омега должен был прилететь через пару часов, незадолго до рассвета, и Чимин чувствует, что Чонгук немного обезумел от этой новости. Он напряженно кивает. — Что-то случилось? — Спрашивает Пак, наклоняясь, чтобы достать плюшевого Микки, выброшенного ребенком. Чонгук качает головой, одаривая его быстрой улыбкой. — Ничего, просто волнуюсь, — он оборачивается, чтобы пожать плечами, последний из его помощников протягивает ему тяжелый бушлат. — Ну, тогда я ухожу, если ты что-нибудь услышишь от Тэ, пожалуйста, дай мне знать. — Понял, — улыбается Пак, протягивая Кёна Чонгуку, когда тот подходит поцеловать его. — Будь добр к Чимину, — говорит он малышу, обхватывая затылок Кёна, который помещается на его ладони, и чмокая ребенка в кончик носа. Кёндже пускает слюни на щеку отца в отместку. Чонгук и его помощник смеются. Чимин предлагает нагрудник, окрашенный молоком и морковным пюре, и Чон вытирается им. Вскоре они выходят из пентхауса, оставляя Пака наедине с Кёном. Ребенку давно пора спать, но Чонгук позволил ему поспать дольше, чем обычно, пока он бренчал на гитаре во второй половине дня. Тем не менее, Чимин думает, что Кён хочет спать, потому что малыш уже начал тереть глаза и скулить во время антракта детского шоу. — О, — преувеличенно выдыхает Чимин, указывая на телевизор, где только что началась реклама каких-то духов, — смотри, Кёндже, это папа! На самом деле, Тэхён идеально дополняет чёрно-белую картину, лениво, но чувственно прогуливаясь по пляжу. Медленная мелодия играет на заднем плане, в то время как рассказчик читает стихотворение. Модель оборачивается, лицо Тэхёна показано крупным планом, он кидает пронзительный взгляд в камеру, прежде чем на экране появляются сами духи. — Это выглядит мощно, — говорит Чимин Кёну, чья голова опускается на плечо, скулеж перерастает в небольшие рыдания, — ты хочешь спать, да? — Бормочет он. — Хорошо, давай положим тебя в кровать, — Пак встает вместе с ребенком с дивана, направляясь к детской. Он не хочет, чтобы Кён пропускал приём пищи перед сном, но ребёнок такой сонный, что Чимин позволяет ему это. Малыш мгновенно засыпает на руках Пака и няня укладывает его в кроватку. Оглядываясь вокруг, Чимин закрывает шторы, все в этой ситуации напоминает ему о ночи, когда Чонгук был пьян. Он включает радионяню и возвращается в гостиную, думая, не заказать ли ему пиццу. Чимин должен ждать возвращения Чонгука или Тэхёна, того, кто придёт первым. Он не знает, как долго продлится премия, но Пак никогда не смотрел их именно из-за времени. Также после нее обычно проводят вечеринку, так что Чимин не сомневается, что Тэхён доберется сюда раньше своего мужа. Проверяя свой мобильный телефон на наличие любых новых сообщений от Юнги, Чимин отвечает на отправленный ему забавный каламбур, и спрашивает альфу, когда будет его следующее выступление. Юнги отвечает ему не сразу, поэтому Пак возвращается в свою спальню, ложится и ждет. Он засыпает прежде, чем осознает это.

***

Чимин просыпается с холодной дрожью, бегущей по его спине, сердце быстро стучит в груди, когда он сквозь сон слышит какой-то звук. Его первая мысль — кто-то вломился в дом, поэтому Пак остается неподвижным, конечности тяжелые, как свинец, так как он не знает, что делать. Чимин слышит еще один звук, чье-то движение. Кажется, на кухне или в гостиной, он не знает. Радионяня, прислоненная к прикроватному столику, по-прежнему молчит, и Пак сжимает губы, борясь с желанием заплакать при мысли о том, что кто-то может найти Кёна и что-то сделать с ребенком. Чимин никогда не испытывал такого страха, парализующего и холодного. Он внимательно осматривается, его спальня не тронута. Пак помнит, что его телефон должен быть где-то на кровати, поскольку он заснул, ожидая сообщения от Юнги, и слепо ищет вокруг. Он находит устройство под подушкой, свет ослепляет его. Часы показывают 4:13 утра, и Чимин думает о том, чтобы позвонить в полицию, прежде чем радионяня передает плач Кёна. Замерев, Пак делает глубокий вдох, роняя телефон обратно и резко вставая с кровати. Черт, думает он, сердце сильно колотится, вырабатывается адреналин, Чимин оглядывает свою комнату на предметы, которые могут быть использованы в качестве оружия. «Бейсбольная бита очень бы пригодилась», — думает Пак, не находя ничего полезного. Дрожа, Чимин роется в своем рюкзаке и достает тяжелый учебник, который принес, чтобы подготовиться к своему последнему экзамену, он никогда не был так благодарен за то, что в нем шестьсот страниц. Прислонившись к стене, омега идет по коридору, в гостиной включен свет. Медленно продвигаясь дальше, он держит учебник дрожащей рукой. Пак не хочет использовать его против чьей-то головы, но если понадобится, он сделает это. Продолжая смотреть в гостиную, Чимин задыхается, когда узнает силуэт. — Намджун! — он вздрагивает, учебник грохочет по полу. Ким резко поворачивает голову, его глаза расширяются при виде Чимина. — Ты меня до смерти напугал, — с облегчением выдыхает Пак, его сердце все еще колотится. Он наклоняется, чтобы поднять учебник с пола. — Извини, — Намджун почесывает затылок, пряча телефон в карман. Он выглядит ужасно усталым, одежда помята, и лицо немного бледное. — Что ты здесь делаешь? А где Тэхён? — Спрашивает Чимин. Он вроде как злится на Намджуна за то, что тот его так напугал. Ким встает с дивана, на мгновение отводя взгляд от омеги. — Я вылетел более ранним рейсом. Тэхён будет здесь через несколько часов, — вздыхает Намджун, уперев руки в бока. — Где Чонгук? — Чимин оседает у стены. — Он ушёл на церемонию награждения, — говорит он, Ким щёлкает языком и тихо ругается в ответ. Пак бросает на него укоризненный взгляд. — Но почему? — Мне нужно с ним поговорить, — Намджун массирует переносицу. — О чем же? — Осторожно спрашивает Чимин, чувствуя, как его лицо застывает. Он знает больше, чем думает Намджун. Он знает, что альфа хочет рассказать Чонгуку о Богоме. Певец пронюхал что-то странное с тех пор, как они вернулись из Токио, и хотя Чон, должно быть, давил на него, Ким ничего ему не сказал, потому что Тэхён был рядом. Но теперь он все еще находится в самолёте и не может остановить Намджуна от возможного разрушения его отношений с мужем еще раз. Чимин знает, что это не его дело, но он хочет сделать все возможное, чтобы остановить Кима. Если не для Тэхёна, то для Кёна. Но альфа не отвечает ему, он тянет время, вздыхает, и осматривает все вокруг так, будто уснёт прямо на ногах. — Почему Тэхён не с тобой, Намджун? — Чимин снова пытается говорить тише. На мгновение Паку показалось, что тот снова проигнорирует его вопрос, но помощник прикусил нижнюю губу, прежде чем заговорить. — Я сказал ему, что меня вызывали в агентство. — И он поверил этому? — Чимин приподнимает бровь. — Потребовалось некоторое время, чтобы убедить его, — Намджун усмехается и делает небольшую паузу, — но да, он поверил мне. Пак скрещивает руки на груди, укрепляя свою позицию. — Послушай, я не хочу, — вздыхает Ким, поднимая руки в извиняющемся жесте, — мне не нравится делать это. Но я должен быть честен с Чонгуком, и мне нужно поговорить с ним без Тэхёна, — завершает он, почесывая шею. — Не думаю, что Тэхёну это понравится. — Да, — фыркает Намджун, — но он ничего не может сделать. — Ты не можешь этого сделать, Намджун, — Чимин сглатывает, на самом деле не веря, что Ким собирается быть таким жестоким. Альфа качает головой, коротко и сухо смеясь: — Чимин, ты не знаешь, что это такое. Поверь мне, ты ничего не знаешь об этом, — он жестикулирует руками, охватывая пентхаус одним грандиозным движением. — Если бы ты знал то, что знаю я, ты бы понял, что я не самая большая угроза для Тэхёна. Я думал, что смогу спасти его, но он никогда не остановится- — Я знаю, что ты его любишь, — рискует Чимин. При других обстоятельствах он бы этого не сказал. Пак не намеревается пристыдить Намджуна за его чувства или то, насколько он открыт с ними, но альфа кажется настолько уверенным в незнании Чимина, что омега собирается доказать ему его неправоту. Намджун выглядит уязвимым, широко раскрыв глаза и поджав губы. — Я вижу, как ты на него смотришь, — неловко продолжает омега, прижимая к себе скрещенные руки. — То, как ты с ним обращаешься и разговариваешь, — Чимин делает паузу, но Намджун по-прежнему никак не реагирует. — Он знает, не так ли? О твоих чувствах? Намджун напряженно кивает. — А, — Пак облизывает губы, боясь, что пересечет черту, — Чонгук знает? — Да, — Намджун корчится, глядя в пол. Чимин кивает головой. Их окутывает напряженная тишина, Кён спокойно спит в детской. — Прости, — говорит он, — но все же, — Ким поднимает глаза, — я не могу позволить тебе поговорить с Чонгуком. — Ты не должен позволять мне ничего делать, — альфа усмехается. — Намджун, — Чимин опускает руки и сжимает их в кулаки, — не будь эгоистом сейчас. Тэхён любит Чонгука, они любят друг друга, ты не можешь встать между ними. — Что?! — Кричит Намджун, Пак напрягается от громкого звука. — Я никогда не вставал между ними, Чимин. У тебя все наоборот. Скажи мне: как ты думаешь, почему они все еще вместе, м? Этот брак все еще существует благодаря мне. Чимин смотрит вниз. Он знает, что в отношениях Тэхёна и Чонгука все было хорошо, но все же слова Намджуна разбивают эту хрупкую надежду. Это все равно, что снова стать ребенком и слышать, что мир — плохое место. — Они любят друг друга, — кротко пробует Чимин. Он не хочет плакать, у него даже нет причин огорчаться из-за них. Если бы только он не позволил себе вмешаться, ничего бы этого не случилось. Или, может быть, так и будет. Может быть, так и будет, и Чимин не имеет никакого значения. — Все гораздо сложнее, — Намджун снова вздыхает. — Как же так? Чимин не ждет, что Намджун ему ответит. Действительно, помощник опускает голову и поворачивается, чтобы уйти. Пак хочет протянуть руку, хочет увидеть мир с точки зрения Кима. Чимин думал, что ненависть Намджуна к Чонгуку родилась из его ревности, Чон был, в конце концов, мужем Тэхёна. Тем не менее, Пак не думает, что Ким сделает что-нибудь, чтобы разлучить их, и он, кажется, обезумел, взяв на себя эту роль. Что он сделал, чтобы сохранить брак Тэхёна на протяжении всего этого времени? И когда он это сделал, было ли это просто потому, что он слишком любил Тэхёна и не мог видеть его грустным? Может быть, Чимин лицемерит. Он помнит ту ночь, когда увидел Тэхёна с Богомом, помнит, как он все время прокручивал это в голове и удивлялся. Намджун был храбрее, чем когда-либо мог быть Чимин, потому что пришел сюда и хочет рассказать об этом Чонгуку. Потому что, по мнению Пака, молчание спасет их брак, жизнь с этим знанием будет медленно убивать их. И более того, Чонгук должен знать. Они оба напрягаются, когда слышат, как двери лифта со свистом открываются, неуверенные шаги и голос, зовущий: — Тэ? Это Чонгук. Намджун и Чимин обмениваются взглядами, поворачиваясь, чтобы поприветствовать Чонгука, с распахнутым пиджаком и трофеем в руке. Глаза певца расширяются, когда он видит их обоих, сосредотачиваясь на Намджуне. Он останавливается, поджав губы. — А где Тэхён? — Его еще нет, — говорит Ким, сунув руки в карманы. — Еще не прилетел? — Чонгук хмурится и повторяет. — Я думал, ты должен быть с ним все время. Чимин осторожно переводит взгляд с Чона на Намджуна. За исключением гримасы, Ким, похоже, не обратил внимание на комментарий Чонгука, но Пак все равно боится того, что может из этого выйти. — Нам нужно поговорить, — говорит Намджун, — пока Тэхён не приехал. Чонгук напрягся, посылая Киму пронзительный взгляд. Он должен знать, что Намджун не скажет ничего хорошего, и в этот самый момент Чимин понимает, что Чон знает о Богоме. Или, по крайней мере, подозревает. Пак наблюдает, как певец судорожно сглатывает, на мгновение глядя в сторону, прежде чем решительно кивнуть головой. — Значит, в Токио что-то произошло. — Да, — Намджун внимательно смотрит себе под ноги, — можно и так сказать. — Чонгук пыхтит, проводя языком по внутренней стороне щеки и наклоняя подбородок в сторону. — Отлично, — скрипит он, поворачиваясь к Чимину. Пак знает, что это открытая просьба уйти, выражение лица Чонгука достаточно напряжено. Он помнит, как Тэхён просил не оставлять их вдвоем, и жалеет омегу за то, что он полагается на такую слабую защиту. Чимин хотел бы сделать для него больше, но слово Чонгука — закон. Наверное, никто из них не понял, что он всего лишь няня. — Чимин, оставь нас, пожалуйста, — Чон говорит это, как только понимает, что его молчаливое обращение не действует. Пак все еще смотрит на Намджуна, прежде чем кивнуть головой. Он идет по коридору, ведущему обратно в его комнату, прежде чем одна мысль всплывает в его голове. Чимин колеблется в течение самой маленькой секунды, прежде чем обернуться. — Я только проверю, как там Кён, — он указывает на противоположный коридор. — У нас не так много времени, прежде чем приедет Тэхён, — Намджун издает нетерпеливый вздох, взглянув на свои наручные часы. — Только побыстрее, Чимин, — Чонгук падает на диван, искоса поглядывая на Пака. Омега торопится, почти бежит по коридору в детскую Кёна. Он слышит, как кровь стучит у него в ушах, и что-то вроде нервного пота появляется на его руках, но он тихо входит в детскую и бросает взгляд на ребенка. Кён мирно спит, склонив голову набок и прижав к голове маленький кулак. Не оставляя себе времени на раздумья, Чимин проходит мимо кроватки и берет в руки радионяню, пряча ее в складках пижамы, прежде чем вернуться. Ему нужно пройти через гостиную еще раз, чтобы пойти в свою комнату, там он находит Чонгука, нетерпеливо покачивающего ногой, Намджун безразлично смотрит на него. — Я просто… свою книгу, — он показывает на учебник, который принес, прежде чем нашел Намджуна, прислоненного к низкому буфету рядом с диваном. Чимин достает учебник и использует предлог, чтобы спрятать радионяню за декоративным фарфором. — Я пойду, — он нервно делает слабый шаг назад. — Пожалуйста, — нетерпеливо повторяет Чонгук. Наконец Чимин поворачивается к ним спиной и идет в свою комнату, демонстративно закрыв за собой дверь. Звук эхом разносится по всему дому и на мгновение просто стоит там, не веря в то, что он только что сделал. Он бросает учебник на матрас, хватая другую радионяню, которую оставил на прикроватной тумбочке. Пак съеживается, крепко закрывает глаза и извиняется перед всеми, кто может его услышать, прежде чем поднести устройство ближе к уху. Передача не очень хорошая, но Чимин может различить голос Намджуна, говорящего тихо. Он увеличивает громкость и ждёт. — Мне очень жаль. Прежде чем ты скажешь что-нибудь просто знай, что это была моя вина, я не проверил список гостей и- — Не говори мне этого дерьма, Намджун, — голос Чонгука звучит сердито с другой стороны, — он видел его? Просто, блять, скажи мне. На мгновение воцаряется напряженная тишина, прежде чем Ким продолжает:  — Не знаю, меня с ним не было. — Ты что?! — Чимину не понадобился бы детский монитор, чтобы услышать эту часть, голос Чона слышен сквозь стены. — Я проверил список гостей, его имени там не было. Тэхён сказал, что хочет пойти один, я не его дрессированная собака или какое-то дерьмо. Откуда мне было знать, черт возьми… —  Намджун торопится объясниться, вероятно, он дико жестикулирует, когда говорит. — Потому что он уже делал это раньше, вот как, — отвечает Чонгук. Наступает пауза. — Черт, он, наверное, все спланировал. Тогда тебя не было на вечеринке, так где же ты был? — Я остановился в отеле, — отвечает Намджун таким виноватым тоном, что Паку приходится навострить уши, чтобы прислушаться. — я устал. — Но они встретились на вечеринке, — неуверенно заявляет Чонгук. Ким должен показать, что он прав, — и ты был в отеле, — продолжает он, и становится ясно, как медленно он это делает. Чимин прикусывает нижнюю губу. Дерьмо. Он никогда не думал, что когда-нибудь у него будет причина жалеть Чонгука. Должно быть, ему больно это слышать. — Так как ты узнал, что они там были?.. Я имею в виду, он сказал тебе — я — Намджун, пожалуйста, — голос Чонгука слабеет с каждой секундой. Ким говорит что-то, Чимин не может услышать, а затем продолжает: — …спал. Мне приснился плохой сон, и я проснулся. Я встал, чтобы набрать воды, когда услышал, что кто-то говорит снаружи, в коридоре. Я узнал его голос… он был там. — Итак, они встретились на вечеринке, и Тэ отвел его в свою комнату. Идеально, — язвительно бормочет Чонгук. — Они действительно идеальная гребаная пара, не так ли? — Тэ был пьян. Богом, должно быть, предложил отвезти его обратно в целости и сохранности- — ДА ПОШЁЛ ТЫ, Намджун, я не вчера родился, — Чонгук делает шипящий вдох, прежде чем продолжить, — что они делали? — Когда я туда добрался, они просто стояли у стены. Он был… навис над Тэ. Я прервал его, и Тэ подошел ко мне. Это все, что я знаю. Чонгук ничего не говорит в течение долгого времени. — Мне очень жаль, — говорит Намджун. — Мне очень жаль, Чонгук, я… я не знаю, что сказать. Чимин сглатывает, потирая пальцем кнопку питания, когда слышит тихое сопение Чона. Он отворачивается от устройства, внезапно почувствовав себя худшим человеком в мире, который слушает это. Он так потрясен плачем Чонгука, что бросает радионяню обратно на матрас, вскакивает с кровати и начинает расхаживать по комнате, в конце концов останавливаясь и тупо глядя на вид из окна. Так вот оно что. Чонгук знал о существовании Богома и, судя по всему, знал уже довольно давно. Итак, Чон оставил Намджуна следить за тем, чтобы Тэхён держался подальше от Богома, но модель все еще находила способы встретиться с ним. Но все это не имеет смысла. Потому что Тэхён любил Чонгука, судя по тому, что видел Чимин. Может быть, он любил этого Богома больше, чем когда-либо Чона? Может быть, Пак не разбирался в людях, и Тэхён играл с ним все это время? Играл со всеми? Даже Намджун… помощник сказал Чонгуку, что он остался в отеле, потому что Тэхён попросил его об этом. Он делает все, о чём тот просит, потому что любит омегу. И Тэхён тоже это знает. Но Тэхён не такой. Никто не может быть таким. И он не любит Богома, он любит Чонгука. Если бы это было не так, он бы не оттолкнул актера в ту ночь. Мысли Чимина возвращаются в прежнее русло. Да, Пак точно знал, что Тэхён не был влюблен в Богома, потому что он ударил его и оттолкнул, хотя был пьян. Но Намджун этого не видел. Он видел только ту часть, которая выглядела подозрительно. Только Чимин видел, как Тэхён отталкивал Богома. Тем не менее, если бы он рассказал это, то признался бы, что подслушивал, и не раз. Это привело бы к разрыву контракта, если уж на то пошло. Чимин вздрагивает, кто-то стучит в его дверь. Он поворачивает голову, гадая, сколько времени он провел там, размышляя. — Ну и что? — Говорит он и смотрит, как Чонгук приоткрывает дверь. Он плохо выглядит. Глаза покраснели, волосы растрепались, он все еще в костюме, хотя некоторые пуговицы на рубашке расстегнуты. Он опирается одной рукой на дверной косяк Пака. — Чимин, сделай мне одолжение, ладно? И сделай это, не спрашивая причину, — Пак кивает. — Я ненадолго выйду, и мне нужно, чтобы ты был здесь с Тэхёном. Мне нужно, чтобы ты присмотрел за ним и за Кёном, хорошо? Обещай мне, что ты это сделаешь, — Чонгук тихо выдыхает. — Да, — Чимин корчится, — конечно. — Спасибо тебе, — Чон кивает. — Чонгук, — зовет Пак, даже протягивая руку, как будто он мог каким-то образом удержать его там. — Мне нужно с тобой поговорить, — говорит он, и сердце бешено колотится в груди. Чонгук только качает головой, отодвигая дверь, чтобы закрыть ее. — Нет, не сейчас. Мне нужно уладить кое-какие дела, мне нужно, чтобы ты остался здесь и позаботился о Тэ. — Но, — начинает Чимин, все же он не так быстр, как Чон, который закрывает дверь прежде, чем Пак произносит еще одно слово, — это очень важно, — заканчивает Чимин в пустой комнате.

***

Излишне говорить, что Чимин больше не мог уснуть. Рассвет наступает и заливает пентхаус жутким оранжевым светом. Кён вскоре просыпается, и Чимин занимает себя ребенком. И Чонгук, и Намджун уже ушли, и мысль о том, что Тэхён может вот-вот появиться и увидеть только Чимина и Кёна, вызывает у него беспокойство. Пак ненавидит рассказывать плохие новости. — Знаешь, Кён, — говорит Чимин ребенку, надевая на него чистый подгузник, — в жизни нет ничего легкого. Кён кричит на него, пинаясь пухлыми ногами. — Верно, — ухмыляется Пак, — жизнь такова, — он держит грязный подгузник. — Ты ведь знаешь, как это называется? Я не хочу учить тебя плохим словам. Твоим родителям это не понравится. Кён моргает, его большие темные глаза задумчиво скользят по лицу Чимина. Пак глубоко вздыхает, теребя зеленый воротник пижамы малыша. — Что же мне делать, детка? Кён громко воркует в ответ, образуя пузырек слюны между губами. — Твой папа любит твоего отца, правда? — Чимин улыбается. — Я хочу, чтобы они оба это знали. Обещай мне, что ты не будешь злиться? Я буду очень по тебе скучать. Ребёнок нетерпеливо трясет кулаками, одаривая свою няню сияющей улыбкой. — Я знаю, — пожимает плечами Чимин, подхватывая его, — я гений. Забавно, как все происходит, думает омега, медленно поднося бутылочку Кёна ко рту ребенка, когда он слышит лифт, прибывающий на их этаж. В один момент Чимин просто кормит малыша, а в другой смотрит на лицо Тэхёна, он застыл на пороге с багажом и телефоном в руке и тупо смотрит на Пака. — Я звонил Чонгуку, — говорит он, не здороваясь, — но он мне не отвечает. И Тэхён уже знает это, его лицо застыло в том же ошеломленном выражении. Вероятно, он не осознавал этого до сих пор, заметив отсутствие машины Чонгука на его обычном месте, а в пентхаусе его ждал только печальный Чимин. — Тэхён, — начинает Пак, оставляя бутылку с Кёном и делая неуверенный шаг в направлении модели. — Намджун был здесь и… — он не закончил, прикусив нижнюю губу. Когда Тэхён икнул, слезы уже катились по его прекрасному лицу. Это зрелище гораздо более знакомо Чимину, чем он думал. Это тоже самое, что он видел в интернете, на веб-странице таблоида, где Тэхён плачет на заднем сиденье автомобиля, закрывшись в своём слабом и полностью открытом миру.