Любовь спасёт её чёрствую душу

      Темнело. На небе стали показываться первые, едва заметные звёзды и стало заметнее прохладно. — Я пойду, — всё также тихо начала брюнетка. — А? Да, точно… — Жан почесал затылок. — До завтра? — Да, скорее всего… До завтра… — произнеся это, Сакура поспешно удалилась.       Уже в кровати девушка долго размышляла над тем разговором у реки. Почему она так спокойно рассказывала Жану про свои мысли. Зачем в очередной раз дала ему увидеть свои слёзы, показывая слабость? Почему он не стал корить её за это и почему не стал сравнивать с грязью, как это было до этого и со многими? Ведь она же недостойна жалости и сочувствия к своей персоне. Именно под такие депрессивные мысли девушка заснула нездоровым, чутким сном.       Ночь выдалась неспокойной. Сакура просыпалась от каждого шороха, вздрагивая. Иногда кричала от очередного кошмара. Сейчас же она совершенно отрешённо смотрела в одну точку. Было раннее утро, около пяти часов. Солнце уже начинало восходить высоко в небе, озаряя своим тёплым светом комнату и играя на мебели и полу. Утренний ветер приятно обдувал лицо, играя с тёмными прядями коротко-обстриженных волос девушки и впуская в помещение приятный и свежий аромат росы и травы. Немного посидев в кровати, думая над их последним разговором с Рал, Сакура снова устало завалилась на кровать, бездумно глядя в потолок.       Ей было прекрасно знакомо чувство опустошённости, но теперь оно было намного сильнее и поэтому сгрызало изнутри, впиваясь в сердце и мучительно долго истощая его, заставляя болезненно ныть. Одиночество было невыносимо мучительным и именно в такие моменты, не смотря на солнце и его попытки согреть своим теплом, голову Миядзаки часто посещали мысли о суициде. Но, если она покончит с собой, что-то разве изменится? Исчезнет она, но не проблемы и переживания. А ещё, смерть ребят будет напрасной. Будет напрасной гибель мамы и папы. Все они отдали свои жизни, смело смотря смерти в глаза, понимая, на что идут. А она?       Получается, Сакура просто опустит руки, вот и всё. Она не сможет справится со всеми теми испытаниями, которые ей уготовила жизнь. Так неправильно. И именно эта мысль и чувство вины перед товарищами и родителями не давали сделать шаг в неизвестность.       Пролежав так ещё некоторое время, Сакура, нехотя поднявшись с кровати и приведя себя в порядок, пошла на завтрак. В небольшой комнатке уже сидел Эрен, нехотя ковырявший содержимое тарелки ложкой. — Доброе утро, — буркнул парень, всё ещё смотря куда-то в пустоту. — Доброе, — так же тихо ответила Миядзаки, беря свою порцию. — Ты как? — В порядке, — сухо ответил юноша.       Больше никто из них не проронил ни слова, завтракая в полной тишине. После всего этого действа, брюнетка в очередной раз направилась на полигон, где, к её удивлению, было довольно много людей. Но не смотря на это, не было никакого желания лицезреть их всех. Смерть Петры и остальных всё ещё не давала покоя. Уйдя к самой дальней ограде, Сакура снова погрузилась в воспоминания той самой злополучной пятьдесят седьмой вылазки…

***

      Не смотря на множество смертей и горечь от этого, погода всё равно была солнечной. Сухой, тёплый ветер, иногда разносился по полю, донося тошнотворный запах крови, которым веяло от того множества трупов. Тела погибших в этой вылазке солдат были завёрнуты в какую-то ткань, которая вся была испачкана в крови. И в их и в той, чьи тела наверняка уже послужили кормом для червей.       Сакура сейчас стояла неподалёку от телеги, в которую грузили окровавленные тела, и давала своей лошади напиться. Какой-то солдат пробежал мимо, наверное, чтобы помочь снять очередной труп с коня и задел её. Девушка пошатнулась, но… Вместо того, чтобы нахамить, как это было обычно, она промолчала, сильнее сжав ведро, закусив губу. Вдалеке она наблюдала то, как капитан наклонился перед телами павших смертью храбрых членов его отряда и, вроде как, снимал нашивки. Внутри что-то сжалось, пронося неимоверную боль. Не физическую. Душевную. На глазах навернулись слёзы, но она быстро смахнула их рукой. Миядзаки не имеет права плакать. Не сейчас. Не здесь. — К этому нельзя привыкнуть, — произнес Жан, осторожно кладя чьё-то тело, вместе с Армином. — Это точно, — произнёс парнишка. — Как умрут мои друзья? Как умру я? Это всё, о чём ты можешь думать… — Я стараюсь не думать об этом… Если я начну представлять свою смерть, то я, вряд ли смогу сражаться… — Да, ты прав, — Кирштайн подошёл к очередному телу, а за ним последовал и Армин.       И снова этот противный ветер. Снова очередная волна горечи и тоски. И почему же она тогда не убила ту самую самозванку? Ведь… Был же шанс! Эрен. Он тоже сражался! Он жертвовал собой, чтобы отомстить за всех погибших… А она? Сакура просто струсила и помчалась звать капитана… Что же ей двигало в этот момент? Не известно… Она сделала неправильный выбор и теперь винила себя. Наверное так же, как и Егер. — Я не согласен с вами, капитан Эрвин! — этот полный горечи и непонятной ярости крик вывел Миядзаки из размышлений. — Эй-эй-эй! Ты! — попытался заткнуть парнишку какой-то солдат. -Мы должны достать их! Тело Ивана было прямо у нас под носом! — И прямо рядом с ним был гигант! А у нас и без того жертв хватает! — Если они нападут, мы можем просто надрать им зад! — всё никак не унимался парнишка. — Иван мой давний друг. Мы с одного города, — в помощь тому светловолосому стал говорить ещё один парень. — Я знаю его родственников! Я должен вернуть его домой! — Не будь эгоистом!       Всю эту перепалку прекратил капитан Леви, который явно не желал больше слушать тирады. — У вас двоих осталось хоть что-то человеческое?! — завопил парень, не в силах больше сказать что-либо.       Спустя некоторое время остатки солдат вместе с повозками уже двигались к стенам. Дело близилось к вечеру. Многие были измотаны, в том числе и Сакура. Тишина и топот множества копыт напрягали. Девушка лишь сильнее сжала поводья, вжимаясь в животное, которое недовольно хрипело, вероятнее всего проявляя своё недовольство. — Гиганты! — раздался крик с тыла. Внутри всё застыло и будто бы оборвалось.       В небе пронёсся красный дым, повествуя о том, что дело дрянь. Всё внутри словно оборвалось, а дикий ужас овладел телом, преобладая над разумом. Они уже так близко. А если придётся сражаться с ними? А если ещё большее количество людей погибнет? Что тогда? — Чёрт! Нам что, придётся сражаться? — начал Жан, явно раздражённый фактом появления этих тварей. — Не думаю. К тому же, их становится всё больше и больше! Мы сможем оторваться, только если… — Армин посмотрел на телегу с трупами.       Не уж-то хочет сбросить их? Но это же… Бесчеловечно… Как так можно поступить с теми, кто умер ради жизней других?       Топот гигантов был всё громче. Земля начинала содрогаться, а тени этих тушей уже падали на строй, не давая солнцу согреть солдат своими лучами. Сакура обернулась, чтобы посмотреть на титана. Большие, не выражающие ничего глаза. Множество отвратительных, неровных зубов. Несуразное строение тела и к тому же, большая скорость передвижения. — Смотри на дорогу! Нечего оборачиваться! — кто-то повернул голову Миядзаки обратно.       Брюнетка испуганно посмотрела на этого человека. Не уж-то Жан не боится? А если и боится, то почему и как он не показывает этого? Миядзаки быстро постаралась откинуть все эти мысли, ещё крепче сжав поводья и немного ускорившись, стараясь не концентрировать внимание на гигантах.       Послышался какой-то грохот и девушка снова обернулась. Солдаты сбрасывали трупы с телег и среди выпавших тел было так же тело Петры. Всё внутри неприятно сжалось, а к горлу подступил ком. Сакура всхлипнула, скрывая лицо за волосами и стараясь не показывать подступившие слёзы.       Кирштайн видел состояние девушки, но говорить ничего не стал. Будет только хуже. В любом случае, сейчас не лучшее время для успокоительных тирад.

***

— Эй! Сакура! Ты с нами? — чья-то рука перед глазами вывела девушку из размышлений. Миядзаки вопросительно посмотрела на девушку. — Ты уже минут как десять просто стоишь и смотришь в одну точку, вот мы и подумали, в порядке ли ты? — почёсывая затылок произнёс какой-то парнишка, стриженный под ноль. — Да, всё хорошо, — буркнула девушка, отходя как можно дальше. — Эй! Миядзаки! Не хочешь сразиться со мной? — брюнетка нехотя повернула голову, одаряя санитара злобным взглядом. — В мои планы не входило сражаться с мусором, — тихо, но уверенно произнесла девушка. — Ну, во-первых, я не мусор, а во-вторых… Зачем ты тогда сюда ходишь? Если будешь просто так сидеть, то навряд ли сможешь спасти своих товарищей, если они конечно есть, от гибели. — Сдохни, а? Сделай одолжение, — процедила сквозь зубы Сакура. — Так сама добейся этого, — на его лице проскользнула мерзопакостная ухмылка, а в глазах блеснул недобрый огонёк. — Ты же в этом профи. — Я же сказала, — выхватив из рук Блаус, как на зло деревянный нож, начала повышать голос брюнетка. — Заткнись! — шатен хотел было увернуться, но ему в лицо прилетел сильный удар на отмашь. — Раз ты не понимаешь с первого раза, прийдётся вдолбить это в твои прогнившие мозги силой! — Девушка угрожающе похрустела пальцами. — Значит так, ну давай, победи меня, сучка! — поднимаясь и вытирая кровь, с озлобленным оскалом на лице, прошипел юноша.       Сакура промолчала, но оскорбление в свой адрес запомнила. Теперь нападал парень, множество ударов, от который Миядзаки еле успевала уворачиваться и большинство взмахов импровизированным оружием не давали брюнетке сосредоточиться и напасть. Она прекрасно знала эту тактику, так как некоторое время была преемницей этого благодетеля, но поделать ничего не могла. Его действия были слишком быстрыми. Намного быстрее, чем у Сакуры. Но всё же, она вступила в этот бой, чтобы победить, а значит отступать не собирается.       Вокруг уже собралась толпа и никто не решался разнять этих двоих. Животная агрессия и злоба, читавшаяся на лицах противников вселяла страх, как бы предупреждая, что сейчас к ним лезть не стоит.       В какой-то момент шатену удалось выбить из рук девушки деревяшку. Воспользовавшись временным замешательством со стороны Сакуры, парень одним резким движением со всей силы ударить Миядзаки ногой в живот. Послышался сиплый всхлип, перекликающийся с немым криком, ну, а после на земле показался небольшой сгусток крови. Девушка осела на земь, держась за живот и тяжело дыша. — Ну что, успокоилась? Или же желаешь, чтобы я тебе все рёбра переломал? — шатен схватил Миядзаки за волосы, поднимая её лицо, чтобы та смотрела ему в глаза. — Я щас сама тебе их переломаю! — Сакура со всей силы ударила санитара по ногам, сбивая и повалив на землю, уселась на нём, достав с кармана настоящий нож. — Оу, смелости набралась? — парень же старался предотвратить удар лезвия в глаз, тормозя его руками.       На лицо начинала капать кровь с пораненных ладоней, иногда попадая в глаза и мешая обзору. Напряжение и явное желание убить друг друга повисло в воздухе, только накаляя обстановку. Что же может быть страшнее, как ни схватка двух убийц, за чьими плечами сотни и сотни жизней. Девушка всё ещё не уступала, стараясь вонзить лезвие в глаз противнику, ну, а в лучшем случае раскроить черепушку.       Это странное, животное желание убить парень сразу смог прочесть в её глазах и нечто, похожее на страх, совсем на короткое мгновение поселилось в его сердце. — Хватит вам! — какой-то крепкого телосложения блондин оттянул Сакуру, забирая окровавленный нож. — Какого ты лезешь, куда не просят? — огрызнулась Сакура. — Я не знаю, какая кошка между вами пробежала, но нам не нужны лишние трупы, — строго произнёс Райнер, пока Бертольд помогал встать шатену.       Миядзаки промолчала, опустив взгляд и отходя назад. Сейчас на неё смотрели многие. И нет. Не с тем страхом, который она увидела в глазах противника, а наоборот с отвращением и презрением. От этого стало не по себе, а по спине пробежался холодок. Девушка, всё ещё держась за живот, медленно пошла прочь, выдернув свою руку из крепкой хватки всё ещё держащего её на всякий случай Райнера. — Сакура, — брюнетка остановилась вслушиваясь в слова санитара, но всё ещё не оборачиваясь к нему лицом. — Ты выросла с нашей последней встречи и думаю, это бы оценили наверху, — произнёс парень, выпрямляясь. — Ты тоже времени зря не терял, — буркнула девушка, продолжая свой путь.       Каждый из присутствующих оценил эти слова по своему. Кто-то подумал, что шатен имеет ввиду правительство. Кто-то, что умерших солдат. Но только Миядзаки, лично знакомая со «сторожевыми псами» деда и многими его дружками, поняла о чём речь…