Кофе с молоком

Веки тяжёлые. Он не может пошевелиться. Где-то рядом настойчиво тикают часы. Громко. Слишком громко. Нил медленно открыл глаза. И тут же закрыл. Невыносимо. Тяжело. Всё тело нещадно болит. А именно те части тела, которые он чувствует. — Как он?! Скажите, как он? — Он находится в очень тяжёлом состоянии, ногти практически выдраны, неизвестно, восстановятся они или нет. Также очень сильные ожоги на лице и ногах. Боюсь, останутся шрамы. Вот эта мазь поможет уменьшить их, но до конца не уберёт. Также у него много ушибов, порезов, которые не угрожают жизни. И ещё кое-что. Черепно-мозговая травма. Сотрясение мозга среднего уровня тяжести. Потребуется много времени на восстановление. Не понимаю вашего нежелания отправиться в больницу. Там ему помогут лучше, чем я здесь. — Я понимаю. Но нет, так будет лучше. Не думаю, что... — М... Нил хотел, чтобы мама произнесла хоть слово ему. Чтобы отругала, пожурила, рассказала сказку. Хоть что-нибудь. Но для этого нужно говорить. Нужно.. Мама.. — М-м-мама... Взрослые застыли на месте и повернулись к мальчику. Стюарт подлетел к кровати, смотря на то, как щурится малыш. — Нил, Нил! Ты.. Ты говоришь..! Нет, сейчас не это. Как ты?! — Мама... Стюарт беспомощно смотрел на маленького мальчика и едва слышным шёпотом произнёс: — Она мертва.. Мертва уже как год..

***

Нил сидел на пирсе, ноги были опущены в воду, штаны также намокли вместе с ними. Он смотрел в даль и думал. Думал о прошлом. Сейчас, когда паническая атака сошла на нет, это осталось всего лишь воспоминанием. Это был последний раз, когда Нил произнёс хоть что-то. Подняв руку и держа её перед собой, он осмотрел свои ногти. Немного кривоватые, но вполне приличные. Они смогли восстановиться. А вот душа.. Стараясь не думать слишком глубоко, Нил встряхнул головой и посмотрел в даль. Он увидел, как группа его одноклассников доплыла до того берега, поэтому встал на мостик, убирая ноги из прохладной водички, к которым сразу же мерзко прилипли штанины, и побрёл к палаткам. Ему хотелось срочно переодеться. Зайдя в нужную, Джостен быстро нашёл свой рюкзак. Палатки были распределены жребием. И ему досталась участь ночевать с новеньким парнем. Он так и не узнал, как его зовут. Открыв рюкзак, Джостен быстро стянул с себя промокшие джинсы и натянул мешковатые пижамные штаны. Тоже самое проделал с футболкой. Закончив переодеваться, Нил взял щётку с зубной пастой, намереваясь хорошенько умыться. Пока они с Эндрю "гуляли" по лесу, рыжий заприметил ручей с на вид чистой водой. Выйдя из палатки, Нил по памяти пошёл к нему. На этот раз его никто не преследовал, поэтому, глубоко вдохнув, Джостен позволил себе расслабиться.

***

Нил понял, что свернул куда-то не туда примерно через полчаса, как вошёл в этот лес. Он просто не увидел ручья. А точнее он не увидел ничего, кроме повторяющихся сосен. "Да они абсолютно одинаковые, это что за пиздец?" — подумалось Нилу, который всё шёл и шёл по тропинке. Куда-нибудь да приведёт. Зря идёт, что ли? Возвращаться, не умывшись, такое себе предложение. Раздражённо выдохнув, парень облокотился на очередную угрюмую сосну. Он никогда не признается, что потерялся. Ведь этого не случилось. Нил знает, откуда пришёл. Если он сейчас развернётся, то выйдет обратно на опушку с палатками. Вот и всё. Прикрыв глаза, Нил почувствовал, как на него накатила жуткая сонливость. После панической атаки всегда так. Именно поэтому он хотел умыться и лечь спать. "Нельзя засыпать.. Нельзя.." — Джостен медленно пустился пятой точкой на мягкий мох и погрузился в царство Морфея.

***

Эндрю вместе с Рене сидели у костра. Первый молча смотрел на огонь, который переливался из оранжевого в синий и наоборот, а вторая в свою очередь смотрела на блондинку неподалёку, которая занималась тем, что собирала какую-то траву на опушке. — Это для эксперимента над моим чудесным личиком, — заявила Эллисон и покинула их, ясно давая понять, что не будет мешать дальнейшему разговору. — Эндрю. Не хочешь поговорить? — Рене слегка поёрзала на месте, устраиваясь поудобнее. — Может это ты хочешь поговорить? — Эндрю перевёл взгляд на девушку. — Можешь рассказать, почему утром ты была с Аароном. Можешь про то, как он помогал тебе перетаскивать вещи. Про то, как твоя тётя орала на весь подъезд, когда рабочие зацепили диваном стену. А можешь про то, какая сегодня погода. Говори. Он сказал это без каких-либо эмоций. Как будто это ничего не стоило. Но Рене быстро подняла заслезившиеся глаза к небу. — А если не хочешь говорить, то плачь. И она так и сделала. Бесшумно, хотя это было и не обязательно, девушка давилась слезами, всё ещё смотря на небо. Рене никогда не плачет. Эта фраза установилась у всех её одноклассников ещё в начальных классах. Чтобы не происходило, Рене всем помогала, всех поддерживала. И никогда не плакала. Многие восхищались ей. Даже завидовали. А в средних классах и вовсе обзывали роботом. Даже когда умер её отец, никто не видел слёз на чужом лице. Рене не пропустила ни одного учебного дня, кроме похорон. А когда приходила в класс, улыбалась, как всегда. Принимала соболезнования, слегка качала головой на вопросы о самочувствии и снова утешала тех, кто показывал то, как ему больно. И первый человек, на глазах которого она плакала, был Эндрю. Он просто сказал одно слово и всё. Слёзы текли, не переставая час, а то и больше. Сидя вдвоём в классе, за одной партой, девушка ревела в чужое плечо, а парень тихо сидел и читал книгу. Он ничего не говорил ни тогда, когда она оставила тонну соплей на его рубашке, ни тогда, когда она начала рассказывать свою историю. И Рене была благодарна, как и благодарна сейчас. Ему не всё равно, что случилось. Но он готов был молча сидеть рядом и ждать, пока та успокоиться. А потом выскажется. И она так и сделала. Сказала всё, что было на душе. Про переезд, про маму, про тётю, про Аарона, про Нила. Все, что думает. Любые догадки. А Эндрю слушал, иногда тихо отвечал, вставляя пару копеек. И вот уже через час Рене улыбается. Смеётся над шуткой, которую сама же сейчас и придумала, смотрит на то, как солнце скрывается за горизонтом. Больше нечего было сказать. Но оно и не нужно. Когда солнце уже не было видно, к ним подошла обеспокоенная Элисон. — Слушайте. Я пока ходила туда-сюда, решила Нила позвать поесть что-нибудь. Видела, как он в палатку заходил, но его там нет.. Вы не видели, куда он пошёл? А то поздно как-то.. — Что?