Elusion

      Пожиратели смерти вышли из комнаты собраний, и Гарри ждал, пока они полностью не освободят помещение. Волан-де-Морт поднялся на ноги, и Гарри понял, что он собирается снова исчезнуть, когда Гарри прыгнул вперед и схватил его за руку. Следующее, что произошло, все стало черным, его очень сильно давило со всех сторон; он не мог дышать, вокруг его груди стягивались железные ленты. Ощущение исчезло, так же быстро как и появилось. Он глубоко вздохнул, заполняя легкие воздухом и открыл глаза. Он чувствовал себя так, словно его только что протянули сквозь очень тугую резиновую трубку. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что стоит на берегу озера. Озеро сияло серебром в ярком свете вечернего солнца, не идеальное яйцевидной формы. Рифленая вода текла прямо в расщелины, смывая почву со скал. По краям были сосны, хаотичные на расстоянии, но не более нескольких футов без дерева. Единственным звуком был тихий шепот деревьев. Гарри не выпустил руку Волан-де-Морта, боясь, что этот человек снова исчезнет. Волан-де-Морт, однако, выдернул руку из рук и отступил от него к озеру. Гарри уставился на его спину и только что открыл рот, чтобы говорить, когда Волан-де-Морт его опередил. — Не пытайся оправдать себя. Гарри закрыл рот. Тон Волан-де-Морта был холодным и лишенным каких-либо эмоций. Гарри отвел взгляд от Волан-де-Морта и вместо этого уставился на озеро. Прежде чем вопрос соскользнул с его губ. — Ты сюда часто ходишь? Волан-де-Морт молчал и смотрел вдаль, поэтому Гарри сел на камень и наблюдал за спокойным озером. Было определенно что-то успокаивающее в этом месте. Вокруг никого не было, и Гарри был уверен, что Волан-де-Морт был единственным человеком, который когда-либо приходил в это место. После минуты молчания Волан-де-Морт выдохнул и повернулся к Гарри. Гарри поднялся на ноги и встретился с тлеющим алым взглядом Волан-де-Морта. — Я не могу понять тебя, Гарри. Гарри смеялся искренне. — Я тоже не понимаю себя. Волан-де-Морт повернулся и снова посмотрел на озеро. — Я предлагаю тебе разобраться. Приди ко мне, когда ты действительно определишься с тем, чего хочешь. Гарри сунул руки в карманы и посмотрел на землю. — Итак, ты говоришь мне уйти? Волан-де-Морт незаметно кивнул. Гарри закрыл глаза. — Я не хотел так говорить. Волан-де-Морт мрачно хмыкнул — И все же ты сказал. Плечи Гарри опустились. — Я не думал об этом. Волан-де-Морт поднял взгляд к небу. — У меня такое чувство, что ты никогда не думаешь прямо. Если бы ты это сделал, возможно, ты хотя бы понял себя. Гарри кивнул. Волан-де-Морт был прав. Он был крайне прав. Но была еще одна причина, по которой он не мог думать прямо. Он хотел Волан-де-Морта. Он желал его больше всего на свете, но это было невозможно. У него не могло быть этого, потому что он собирался умереть, и он не хотел оставлять Волан-де-Морта убитым горем. Каждый раз, когда он пытался быть ближе к Волан-де-Морту, этот голос в его голове начинал шептать зловещие предсказания о том, насколько болезненной будет его смерть и насколько болезненной она будет для Волан-де-Морта. Возможно, для него это была прекрасная возможность отойти от Волан-де-Морта и уйти, как он должен был сделать несколько дней назад. — Можешь ли ты перенести меня в министерство? Мне нужно написать заявление об отставке. Волан-де-Морт обернулся и посмотрел на Гарри. Гарри открыл глаза, и он увидел боль, запечатленную в каждой линии на лице Волан-де-Морта, и почувствовал, что она излучает ее от самого его существа. Он подался вперед и схватил Гарри за руку, и вскоре Гарри снова испытал то же удушающее чувство. Гарри приземлился на свое место, и Волан-де-Морт немедленно исчез. Он закрыл лицо руками и попытался дышать. Это причиняло ему боль больше, чем он думал. Черт. Он был безнадежно привязан к Волан-де-Морту. Все, что Волан-де-Морт когда-либо говорил ему, было правильно. Он должен был понять себя, потому что это… это выходило из-под контроля. Гарри кашлянул и прикрыл рот рукой. Он вытащил рулон пергамента и начал писать заявление об отставке. Он никогда не вернется сюда снова. Он никогда больше не увидит Волан-де-Морта. Это было не то, что он хотел, чтобы все закончилось, но ему придется с этим обойтись. Теперь ему пришлось бежать от Волан-де-Морта, прежде чем он потерял желание бежать. Гарри закончил письмо и поднялся на ноги. Он подошел к кабинету Волан-де-Морта и постучал. Волан-де-Морт не ответил. Гарри толкнул дверь и вошел. Волан-де-Морта нигде не было видно, что, вероятно, означало, что он вернулся к озеру или куда-то еще. В любом случае Гарри был чрезвычайно благодарен. Он безмолвно положил письмо на стол и вышел. Гарри не нравилось, как все кончается, но он узнал, что жизнь несправедлива, особенно для него, и он так и не получил того, что хотел. Он поднялся на лифте и вышел в Атриум. Он оглянулся, но не нашел Рабастана. Может быть, ему стоит найти свое место, но сейчас Рабастану придется это сделать. Он просто шел к камину, когда Атриум потемнел, пугающий, абсолютная чернота. Гарри остановился на месте и попытался осмотреться, но ничего не увидел. Все вокруг громко возмущались. Он очень скучал по своей палочке, но он выкрикнул приказ. — Зажгите свои палочки! Гарри услышал несколько пробормотавших «Люмос» одновременно, но это никак не помогало развеять темноту. Он проклял. Что это могло быть? Это не было сделано Волан-де-Мортом. Но мужчина должен был быть здесь. «Кто-то зовет Волан-де-Морта.» Шумы утихли, и наступила полная тишина. Гарри чувствовал себя так, словно он был совсем один в темноте, и ему совсем не нравилось это ощущение. Он снова повернулся к камину, но как только он повернулся и шагнул вперед, он столкнулся с кем-то.

***

      Гарри скрестил руки на столе и положил голову между ними. Кто бы мог подумать, что он снова окажется здесь? Портреты болтали больше как спор, и это в сочетании со звуками жужжания, исходящими от серебряных безделушек Дамблдора, начинало вызывать у него головную боль. В любом случае, где был старик?       Гарри почувствовал, как его мысли возвращаются к Волан-де-Морту и министерству. Волан-де-Морт прибыл бы сейчас? Дамблдор принял министерство? Все, что он знал, это то, что его бесцеремонно перенесли и бросили сюда Грозный Глаз Грюм, и этот человек сразу же исчез. Гарри ненавидел не знать, и теперь он ненавидел это больше. Он снова поднялся на ноги и начал ходить по кабинету Дамблдора. Теперь он трижды пытался открыть дверь и каждый раз обнаруживал, что она заперта. Он также попробовал камин, который казался заблокированным. Это напомнило ему последний раз, когда он был здесь, и это только усилило ненависть, которую он испытывал к Дамблдору. Ему не терпелось уничтожить что-нибудь, что угодно, как в прошлый раз. Но нет, ему придется сдерживать желание.       Быть сентиментальным дураком никуда его не приведет. Ему нужно было держать голову ровно. Хорошая игра с Дамблдором была единственной вещью, которая вытащила бы его отсюда. Более того, он собирался ненавидеть себя. Сириус умер из-за Дамблдора. Если бы только Дамблдор рассказал ему о пророчестве ранее, если бы только он говорил с ним, поддержал его, вместо того чтобы игнорировать его, как заблудшего ребенка.       Гарри кашлянул и прикрыл рот рукой. Он был рад, что портреты оставили его в покое. Они наблюдали за ним, но до сих пор не пытались обратиться к нему, что было идеально, потому что Гарри был совершенно уверен, что он будет кричать на них. Гарри подошел к золотому столбу и увидел младенца Фокса в пепле. Он рассматривал полки, полными воспоминаний. Он почувствовал, как любопытство нахлынуло на него, схватил тот, который казался неуместным, и вылил его содержимое в чашу, где они кружились и мерцали.       Гарри наклонился вперед, глубоко вздохнул и погрузил свое лицо в серебристое вещество. Он чувствовал, как его ноги покидают офисный пол; он падал, падал сквозь кружащуюся тьму, а затем, совершенно внезапно, появился в ослепительном солнечном свете. Гарри провел следующие несколько минут, наблюдая за воспоминаниями, слушая разговоры и не веря глазам кто перед ним был. Как только память закончилась, он невесомо парил в темноте, пока не приземлился прямо на ноги, снова в суровый кабинет Дамблдора.       Его разум кружился, выходя из-под контроля. У него не заняло много времени соединить два и два. Это была семья Волан-де-Морта. Некоторые кусочки отсутствовали, но он не сомневался в том, что девочка с длинными, тусклыми волосами и простым, бледным, довольно тяжелым лицом была матерью Волан-де-Морта. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, чтобы изменить факты. Она выглядела такой побежденной. Гарри чуть не увидел себя в ней. Разве не так к нему относились его магловские родственники? Нет, с ней обращались гораздо хуже. А Том… Том Риддл был так же красив, как Волан-де-Морт, может быть, даже идентичен. Его отец. Он был его отцом. Ему нужно было знать больше. Меропа выжила, и было очевидно, что она полюбила Тома. Как они встретились вместе? Как они поженились?       Что Дамблдор вообще делал с этой памятью? Старик не имел права подсматривать за чужим прошлым. Гарри не сомневался, что искал слабость, что-то, с чем можно было бы атаковать Волан-де-Морта. Здесь должно было быть больше таких воспоминаний. Может быть, он должен предупредить Волан-де-Морта. Он хотел украсть их, но портреты следили за ним, и Дамблдор наверняка заметит пустой шкаф с воспоминаниями. Почему он даже думал о своем благополучии? Разве он не поклялся никогда больше не возвращаться к нему? Его сердце болело, потому что страдальческое выражение Волан-де-Морта продолжало мигать перед его глазами. И теперь все это. Ему казалось, что он должен Волан-де-Морту что-то из-за всей боли, которую он вызвал своими словами. Может быть, это знание сведет счёт.       Он проклинал себя. В последний раз, когда он был в этом офисе, он поклялся не чувствовать. Дамблдор назвал это своей самой большой силой, но это была только его самая большая слабость, которую Дамблдор использовал по максимуму. Гарри уперся лбом в деревянную поверхность стола. Он поклялся не возвращаться, и вот он снова. Каким-то образом ему удалось принять каждый обет, который он дал себе. Его сердце разрывалось от боли и эмоций, и он снова был заперт в кровавом кабинете Дамблдора.       Он вздохнул, глубоко вздохнул и начал расставлять приоритеты в своих текущих целях. Его приоритетом было выяснить, что произошло в министерстве. Затем он должен был покинуть этот офис и этот замок как можно скорее. Наконец, он должен был вернуться к Волан-де-Морту и предупредить его о воспоминаниях. Гарри видел слишком много лазеек в своей стратегии. Главное, что он не знал, что Дамблдор запланировал для него. Что, если Дамблдор решил где-то его запереть или, что еще лучше, убить его?       Что ж, он определенно не собирался умирать от рук Дамблдора, и, поскольку он был заперт, он был уверен, что сможет отговорить Дамблдора от этого. Все, что ему было нужно, это действовать как жертва и убедить Дамблдора, что он все время работал на него. У него были все доказательства, чтобы доказать это, самым большим из которых было интервью, если его все же удалось опубликовать.       Он вспомнил последние пять лет и все его взаимодействия с Дамблдором. Черт, он был таким дураком. Он каждый раз играл только на руку Дамблдору, и его собственное послушание и наивность были ему противны.       Пустой камин загорелся изумрудно-зеленым пламенем, заставляя Гарри отскочить от двери, и уставиться на человека. Когда высокая фигура Дамблдора появилась из огня и направилась к нему, Гарри выпрямился. Он больше не был наивным. Он изменился.