Elusion

      Глупо… Глупо… Глупо… Что, черт возьми, с ним не так? Он должен был заткнуться… Он должен был закрыть свой рот… Он должен отрезать свой язык прямо сейчас, потому что в буквальном смысле он был безудержным в данный момент. Честно говоря, этот ублюдок не должен был его целовать. Он не наслаждался тем, как расстроенный и нуждающийся поцелуй покинул его. Он никогда не хотел, чтобы поцелуй закончился. Он снова жаждал этих губ. Он хотел, чтобы руки Волан-де-Морта были на нем… Ему нужно было чувствовать его обнаженную кожу. Волан-де-Морт был так прав. Ему это нравилось… Ему это нравилось, и он жаждал большего. Он мысленно ударил себя. Да… Именно поэтому он извергал всякую чушь и усугублял ситуацию. Он ненавидел себя… Ненавидел лицемера, которым он стал… Ненавидел собственную глупость… Его язык отрицал, что он хотел Волан-де-Морта, но его сердце кричало… Больше губ Волан-де-Морта… Больше его прикосновений… Еще больше больше. Ну, он не собирался получать больше… Он не мог позволить себе больше… Поэтому его сердце должно было просто смириться с этим и подыграть. Может быть, он должен сказать Волан-де-Морту… Возможно, он должен просто рассказать ему все и покончить с этим, потому что все это утомляет и выходит из-под контроля. Гарри хотел топать ногами по земле и впадать в истерику. Он чувствовал себя школьником. Его нерешительность убила бы его раньше, чем его болезнь, но, возможно, ненасытная жажда, которую он испытывал к Волан-де-Морту, была бы его смертью. Нет… Он не собирался рассказывать Волан-де-Морту… Он просто не мог… Его внутренняя сущность насмехалась и говорила: Почему, черт возьми, нет? Гарри сопротивлялся желанию покачать головой. Почему бы и нет? Потому что он боялся, что Волан-де-Морт не даст ему умереть. Он заставит его жить. Гарри не хотел. Он не хотел жить. Если он был честен с собой, это даже не было из-за Сириуса. Он давно признал, что Сириус был в лучшем месте… Он принял свою смерть… Гарри просто устал… Он устал от этого холодного мира… Устал от лицемерных людей… Устал от всего. Ты не устал от Волан-де-Морта, хотя. Признайся… Ты никогда не устанешь от него. Гарри внутренне поморщился. Он ненавидел свою внутреннюю сущность… Ненавидел. Он не устал от Волан-де-Морта. Это далеко не так… Он хотел его, и это было не совсем нормальное желание. Это было сексуально и извращенно и всячески неправильно. Все то, вчем он только что обвинил Волан-де-Морта… Он хочет и жаждет сам… Он хотел этого так же сильно… Волан-де-Морт не был пленником… И это его пугало… Он был чертовски напуган собой. Он едва слышал слова, которые срывались с его языка, но он знал, что они не были чем-то хорошим. Когда его язык, наконец, перестал двигаться, Волан-де-Морт поднял перчатки с пола и схватил Гарри за руки. Достаточно ли он толкнул Волан-де-Морта? Он хотел, чтобы он был садистским ублюдком, а не человеком, который стоял перед ним и явно заботился о нем. Если это был акт, то он хотел, чтобы Волан-де-Морт вырубил его. Если бы он мог достаточно разозлить его, возможно, Волан-де-Морт сломался бы, показал бы свою истинную сущность и раскрыл свои истинные намерения. Волан-де-Морт встретился с ним взглядом и сказал: — Неважно, что с тобой случилось. Я исцелю твои руки только для того, чтобы ты был мне должен. Быть должником Волан-де-Морта… Внутренности Гарри горели от ярости, и он вырвался. — Ты не можешь. Мои руки такие из-за тебя. Во всяком случае, ты должен мне. Гарри мгновенно прикусил нижнюю губу. Черт возьми… Черт его побери. Так много сказал Волан-де-Морту. Он действительно начинал задумываться о собственной психической стабильности. Он чувствовал, что сходит с ума. Нет… Он не сходил с ума… Он был уже безумен. У Волан-де-Морта был очень любопытный блеск в глазах. — Я должен тебе? За что я должен тебе, Гарри? Гарри больше не доверял своему языку. Соблазн обрезать его был сильнее, чем когда-либо. Волан-де-Морт подошел к нему ближе и снова заговорил: — Я верю, что ты лжешь. Я тебе ничего не должен. Ты придумываешь это, чтобы получить от меня услугу. Гарри знал, что Волан-де-Морт его запугивает… — Ты, кровавый ублюдок… Ты хоть представляешь, что Дамблдор планировал? У него были воспоминания о твоем прошлом… Воспоминания о том времени, когда ты даже не родился… Я видел твою мать, Мероп… Я видел твоего дядю, Морфина и твоего дедушку Марволо и твой отец Том Риддл… Я знаю, как они относились к ней… Я знаю все о любовных зельях… Я знаю все о том, как твой отец бросил твою мать, когда она была беременна тобой… Я знаю, как она умерла, родив тебя… Руки Волан-де-Морта ослабли, и он позволил им упасть. Гарри закрыл глаза. Почему он это сделал? Он не должен был говорить. Гарри ожидал ярости от Волан-де-Морта… Он ожидал, что Волан-де-Морт будет пытать его за то, что он знает… Он хотел, чтобы Волан-де-Морт пытал его… В глубине души он хотел, чтобы Волан-де-Морт ненавидел его за то, что он знал, возможно, именно поэтому он сказал. — Я правильно понимаю, что ты вернулся к Дамблдору, но вопрос в том, что ты сделал? Гарри не ожидал этого вопроса. Он открыл глаза и встретился взглядом с Волан-де-Мортом. Там не было никакой ярости. Нет ненависти… Нет неприязни… В этих малиновых глазах была пустота. — Ты не… Я имею в виду… Разве ты не ненавидишь меня за то, что я вернулся к Дамблдору и узнал о твоем прошлом? Волан-де-Морт покачал головой и повернулся к нему спиной. — Меня ничуть не удивляет, что ты вернулся к Дамблдору, как хороший маленький питомец, которым ты являешься. И у тебя, похоже, есть ловкость для познания вещей, о которых ни одна другая душа не знает обо мне… Ну, ни одна другая душа, кроме Дамблдора. Гарри выпрямился. — Я не его любимец… Волан-де-Морт приподнял бровь, и Гарри вырвался. — Я не вернулся к нему по собственной воле… Он похитил меня из Атриума в тот день. Уголок рта Волан-де-Морта дернулся в ухмылке, но он ничего не сказал, и Гарри это беспокоило. Теперь он говорил правду, и Волан-де-Морт не верил ему… Этот ублюдок не верил ему. Что, если я расскажу вашим любимым последователям все? Волан-де-Морт усмехнулся, но не посчитал свой вопрос достойным ответа. — Я серьезно. Я мог бы рассказать всем, обо всем… Ты должен забыть меня или убить меня или что-то… Волан-де-Морт обернулся и обхватил ладонью щеку. Гарри встретился с ним взглядом и увидел что-то похожее на привязанность в его глазах. Он не ожидал увидеть это… Где была ярость? Где, черт возьми, был гнев Волан-де-Морта? — Или что-то еще. Гарри вопросительно поднял бровь, и Волан-де-Морт сказал: — Я выбираю или что-то из предложенных тобой вариантов. Большой палец Волан-де-Морта потер успокаивающие мочку уха, и это чертовски отвлекало. Гарри прошептал хрипло. — Что ты делаешь? Волан-де-Морт улыбнулся… Это не было сардоническим или демоническим. Это была настоящая улыбка… Яркая и открытая. Гарри был на мгновение загипнотизирован тем, как красиво это озарило его красивые черты. Волан-де-Морт мягко похлопал его по щеке, и Гарри вырвался из транса. Он ненавидел, как быстро билось его сердце, или жар, который распространялся по его телу. — Я скажу тебе, если ты скажешь мне, что ты сделал? Гарри хотел удариться головой об стену. Это было все запутано. Его тело жаждало быть рядом с Волан-де-Мортом, и он был готов сделать все, чтобы это произошло. Это было неправильно… Так неправильно и вместе с тем так хорошо. — Я разбил воспоминания прямо на глазах этого старого ублюдка. Я разбил их, так что теперь он не сможет использовать их против тебя. Очевидно, он не слишком хорошо это воспринял и раздавил мои пальцы… Один за другим… Он ломал их и я был в сознании все это время…

***

      Волан-де-Морт щелкнул палочкой, и Гарри посмотрел вниз, чтобы понять, что его пальцы снова были заключены в черные шелковые перчатки. Он согнул их и снова посмотрел на Волан-де-Морта. Его плечи были напряжены, и Гарри задумался, что у него на уме. Он собирался что-то сказать, когда Волан-де-Морт тихо сказал: — Иди в свою комнату. Голос Волан-де-Морта дрожал от едва сдерживаемой ярости, и Гарри задумался, был ли его гнев направлен на него или Дамблдора. Ну, если бы он догадался, это определенно было направлено на Дамблдора. Его горло начало щипать… Признаки кашля. Он был удивлен, что ему удалось не кашлять так долго… Если подумать, его состояние было довольно стабильным с тех пор, как он вернулся. Ну, это должно было измениться. Гарри принял это как сигнал к уходу. Он собирался двигаться, когда… Пол двигался, и шум был похож на раскат грома, усугубляемый вибрациями снизу. Стол и стулья прыгали по полу, словно у них был собственный разум. Они с грохотом упали на пол. Стены завибрировали, и факел быстро замерцал, прежде чем вообще погаснуть. Картины падают со стен, стекло разбито. Волан-де-Морт снова взревел. — Иди, Гарри! Гарри не мог понять, что происходит. Был ли этот гнев Волан-де-Морта? Это должно быть. У него было искушение остаться и успокоить Волан-де-Морта, но у него было чувство, что ничто не сможет его успокоить, поэтому он покинул разгромленную столовую, которая, казалось, обрушится на Волан-де-Морта в любую секунду. Он прошел в свою комнату, закрыл дверь и запер ее. Вся усадьба дрожала от ярости Волан-де-Морта. Это было похоже на землетрясение, или шторм разрывал его на части. Возможно, ему не следовало рассказывать Волан-де-Морту о том, что с ним случилось. Он упал на кровать и был немедленно поглощен приступом кашля, но звук его кашля был заглушен шумом, который был на много раз громче грома. Рев был с такой интенсивностью, какой он никогда раньше не испытывал. Гарри не мог прекратить кашлять. Это сотрясало его тело и, вероятно, его душу. Он побелел, а его грудь и живот болели. Оглушительные звуки взрывов и сбоев прозвучали в пространстве, и звук его кашля был приглушен ими. Металлический, горький вкус крови образовался в его горле и перебил его вкусовые рецепторы. Он закрыл челюсть. Вставай… Просто вставай… Он не мог. Он обнял себя за живот и снова начал кашлять, лишь слегка осознавая, что кровь сопровождает его. Боль была хуже… Намного хуже, чем раньше. Это было похоже на боль, которая, вероятно, предшествовала смерти. Это было, словно гвозди вонзились в его тело, когда спазматический кашель сотряс его тело точно так же, как ярость Волан-де-Морта которая гремела в поместье. Слабый крик сорвался с его губ в перерыве между кашлем. Он хотел, чтобы это уже закончилось. Если это было припадок, то он хотел, чтобы это прошло, и если это было больше, чем просто припадок, то он хотел умереть. Это прошло, хотя… Приступ прошел, и Гарри лег на живот, повернув голову в сторону, его щека была прижата в матраце… Настолько истощенным и измученным, что даже не мог набраться сил для кашля. Разгром внизу прекратился. Казалось, гнев Волан-де-Морта начал остывать. Малфои, должно быть, чувствовали себя довольно опустошенными. Хорошо для них. Он медленно открыл глаза и увидел алые пятна крови, разбросанные, как цветущие цветы на белой кровати. Его веки снова затрепетали. Каким-то образом он не мог заставить себя позаботиться об этом. Если Волан-де-Морт их увидит, то просто обвинит в пытках, которые ему нанес Дамблдор. Его дыхание все еще было нерегулярным, а боль в груди не утихла, но, несмотря на это, он все еще мог немного расслабиться. Он понятия не имел, как долго он просто лежал там, но, должно быть, задремал, потому что его разбудил щелчок замка и звук открывающейся двери. Он не мог заставить себя открыть глаза, не мог заставить себя двигаться. Его тело болело повсюду. Гарри знал, что человек, который только что вошел в его комнату, был Волан-де-Морт. Разве они не видели достаточно друг друга сегодня? Матрас опустился, и Гарри услышал, как Волан-де-Морт резко вдохнул. Гарри не сомневался, что он видел пятна крови. Гарри ожидал, что Волан-де-Морт что-то скажет, но мужчина молчал. Волан-де-Морт думал, что он спит? Возможно. Он вообще не двигался с тех пор, как Волан-де-Морт вошел в комнату. Гарри почувствовал, что его одежда исчезла, и он захотел что-то сказать, но решил помолчать, просто чтобы посмотреть, что собирается сделать Волан-де-Морт. Хотя у него было подозрение, и это его беспокоило. Как Волан-де-Морт узнал о его спине? Может быть, он просто был здесь, чтобы проверить на наличии больше травм. Ну, если это были намерения Волан-де-Морта, то его ждал ужасный сюрприз. Следующей была его рубашка, а затем исчезла и его майка. Гарри прекрасно осознавал тот факт, что его испорченная спина во всей своей красе была на виду у Волан-де-Морта. Гарри боролся с желанием ерзать. Рабастан видел его спину каждый день, когда лечил, и это не заставляло его чувствовать себя застенчивым. Но то, как Волан-де-Морт смотрел на спину, заставляло его чувствовать себя неловко. Может быть потому, что Волан-де-Морт видел его спину до того, как Дамблдор разорвал его на части. Он не мог не думать обо всем, что произошло в тот день в тот день. Волан-де-Морт определенно нашел его неотразимым тогда. Гарри был уверен, что теперь он не нашел его неотразимым. Он боролся с желанием вздрогнуть, когда почувствовал мягкое прикосновение Волан-де-Морта к его спине. — Почему, Гарри? Голос Волан-де-Морта был переполнен эмоциями, и он почувствовал что-то теплое на его спине… Капля за каплей… Слезы… Это были слезы… Волан-де-Морт действительно плакал? Он оставался неподвижным и заставлял себя молчать. Почему так? Он спрашивал себя об этом так много раз. Его не волновал Волан-де-Морт. Он ничего не был должен ему, и все же он рисковал своим благополучием для этого человека, не то чтобы его благополучие было не таким уж хорошим, но все же. У него все еще не было ответа, но он испытывал искушение поверить, что он лгал себе, когда сказал, что ему нет дела до Волан-де-Морта. Ему все равно. Во всяком случае, он заботился больше, чем должен. Сначала с Дамблдором, а теперь с Николаем… Все, что он сделал, это потому, что он заботился о Волан-де-Морте… Заботился о его интересах. Нет… Нет… Нет… Он вел переговоры только с Николаем, потому что он хотел, чтобы Хогвартс был побежден, он хотел, чтобы Дамблдор страдал, он хотел убить старика своими собственными голыми руками. Да правильно. Ты снова лжешь себе. Он ненавидел этот голос… Абсолютно ненавидел его. Почему это продолжало становиться сильнее? Он слышал все больше и больше об этом с того утра, когда вернулся к Волан-де-Морту. Иногда он просто хотел, чтобы он заткнулся. Прикосновение Волан-де-Морта отстранилось. Волан-де-Морт уходил, и Гарри охватило сильное желание остановить его. Хотя он этого не сделал. Дверь открылась и закрылась, и Гарри снова остался один в комнате.