Elusion

      Веки Гарри открылись, и его не сфокусированный взгляд остановился на Волан-де-Морте. Счастливая улыбка осветила его лицо, а возбуждение осветило его изумрудные глаза в мгновение ока. — Любовник Гарри спрыгнул с кровати, поднял руки и обернул их вокруг шеи Волан-де-Морта. — Ты здесь! Рабастан не мог удержаться от улыбки, поскольку Волан-де-Морт с трудом поймал Гарри свободной рукой, чтобы удержать его неподвижно… И в вертикальном положении. Теплая улыбка изогнула губы Волан-де-Морта. Та, которую он только видел на лице Гарри. Затем Гарри повернул голову, и его стеклянные глаза уставились на Рабастана. — И Раби! Ты тоже здесь… Он кивнул и сказал: — Да. Гарри закрыл глаза и вздохнул: — О, разве это не замечательно? Вас двоих достаточно, чтобы растопить мои штаны. Рабастан наблюдал, как губы Волан-де-Морта изогнулись при этом заявлении. Гарри хихикнул и держал Волан-де-Морта за шею одной рукой, наклонился, чтобы помахать одним, затем двумя и, наконец, тремя пальцами в лицо Рабастана и петь: — Один… Два… Три… Три… Это мои любимые числа. Рабастан посмотрел на Волан-де-Морта, который излучал счастье и преданность. — Это будет так удивительно. Мы все будем любить друг друга одинаково, и мы все будем счастливы. Разве не так? Рабастан почувствовал, что сгорает от унижения, и заметил, что Волан-де-Морт нахмурился. — Я думаю, он выпил слишком много, — сказал Раби. Гарри открыл глаза и сказал с надутыми губами. — Не много. Я хотел еще один, а ты не дал мне его. Гарри практически свисал с шеи Волан-де-Морта и хихикал. — Ты рассказал ему о бое, Раби? Он покачал головой, и Гарри заговорщически зашептал: — Парень пытался ударить меня сегодня… Держу пари, он не ожидал, что я ударю его в ответ. Гарри снова рассмеялся, когда Рабастан оценил собственничество в выражениях Волан-де-Морта. — Оу. Он ненавидит думать о том, что другие прикасаются ко мне. Это так мило, как он ревнует. Разве это не мило, Раби?. Гарри похлопал Волан-де-Морта по груди и продолжал говорить о нем, как будто его там не было. — Я иногда ненавижу его за это. Он самый доминирующий ублюдок в мире… полный урод контроля… Он заменил всю одежду в моем гардеробе одеждами, чтобы навязать мне свою волю… И однажды в душе… Волан-де-Морт резко сказал: — Гарри. Гарри сверкнул ему небрежной, но милой улыбкой. — Да. Любовник. Волан-де-Морт постучал пальцем по губам Гарри. — Можешь ли ты винить меня за ревность? Я был бы глупцом, если бы не… Гарри хихикнул и укусил этот палец. — И ты не дурак. Волан-де-Морт поцеловал Гарри в макушку, и Гарри сказал: — Раби, ты рассказал ему о поцелуе? Рабастан хотел провалиться сквозь землю, когда взгляд Волан-де-Морта остановился на нем. — Нет, я верю, что Рабастан не… Гарри нахмурился, но затем выражение его лица прояснилось, когда он посмотрел на Рабастана и растянулся: — У него невероятные губы. Тебе стоит попробовать их, любовник. Рабастану казалось, что он собирается самопроизвольно сгореть, поскольку Волан-де-Морт использовал свои губы всего несколько минут назад. — О, правда, Гарри? Я обязательно опробую их. Глаза Гарри практически загорелись, и он тихо прошептал: — Он тоже отличный танцор. Вы бы видели его сегодня с этим парнем. Он пытался заставить меня ревновать, и это сработало. Я хотел разорвать этого парня на части. Рабастан наблюдал, как все тело Волан-де-Морта напряглось в этом маленьком кусочке информации, и было ясно, что он был не единственным, кто заметил. — Не беспокойся, любовник. Я не убивал его. Раби велел ему уйти. Гарри провел рукой по груди Волан-де-Морта. — Ооо, ты чувствуешь себя хорошо. Рабастан почувствовал облегчение, когда Гарри отвлекся и поднялся на цыпочки, чтобы практически мурлыкнуть по щеке Волан-де-Морта. — Ммм, я хочу попробовать тебя. Ты ооочень вкусный. Рабастану пришлось укусить его за щеку, чтобы не рассмеяться, потому что пьяный Гарри был очень интересным. Волан-де-Морт провел рукой по спине Гарри и тихо прошептал: — Я весь твой. Гарри обернулся, посмотрел на него и погладил по лицу. — Как насчет тебя, Раби? Ты мой? Рабастан посмотрел на Волан-де-Морта, и Волан-де-Морт кивнул в знак одобрения. — Да. Гарри взвизгнул с абсолютной радостью. Он начал тереться своим лицом о лицо Волан-де-Морта, удовлетворенно напевая. — Это должно быть комната требования, потому что у меня есть все, что мне нужно. Волан-де-Морт рассмеялся, и Рабастан не мог сдержать собственный смех. Гарри выглядел абсолютно довольным собой. — Подождите, я знаю больше. Дайте мне подумать… Гарри кашлянул, и Волан-де-Морт нежно погладил его по щеке и положил его обратно на кровать. — Расслабься, Гарри. Гарри не казался сдержанным. Его взгляд стал тяжелым, когда он откинулся на подушки и пробормотал, глядя на Рабастана. — Я должен быть под проклятием Империуса, потому что я хотел бы сделать что-нибудь для тебя. Гарри снова закашлялся, и Волан-де-Морт низко склонился над ним и тихо произнес: — Я полагаю, я сказал тебе, расслабиться. Гарри притянул Волан-де-Морта за мантию и поцеловал его крепко и грубо. Рабастан почувствовал, что его собственное возбуждение вернулось, когда он наблюдал. Воздух практически вибрировал от страсти, которую источали Гарри и Волан-де-Морт. Когда они наконец отстранились, Гарри облизнул губы, и его изумрудный взгляд задержался на губах Волан-де-Морта. — Я могу быть твоим домашним эльфом. Я сделаю все, что тебе нужно, и мне не нужна одежда, мастер. Пробуждение Волан-де-Морта было безошибочным, и Гарри, похоже, тоже это заметил. Он наблюдал, как его собственный взгляд скользил по груди Волан-де-Морта к его промежности, одетой в черные штаны. Гарри ухмыльнулся и облизнул губы снова непристойно. — Я бы даже впустил ваш василиск в мою тайную комнату. Рабастан осознал свою эрекцию, когда взгляд Гарри повернулся к нему, и он нахально ухмыльнулся: — Это твоя палочка или ты просто рад меня видеть? Рабастан подошел ближе и постучал пальцем по носу Гарри. — Ты так пьян, Гарри. Гарри засмеялся и покачал головой. — Я… это правда. Он сделал паузу, и его лоб нахмурился, как будто он пытался понять, что он говорил: — Но я все еще достаточно последователен, чтобы… Гарри снова закашлялся, и Волан-де-Морт заговорил, поцеловав его в висок. — Использовать такие слова, так бессвязно? Гарри высокомерно фыркнул. — Да, если вы должны знать. Но то, что я собирался сказать, я должен сказать вам кое-что… вам обоим… пока я все еще достаточно последователен, чтобы вести разговор. Гарри переместился в центр кровати и похлопал по свободному пространству по обе стороны от него. — Залезайте. Еще один приступ кашля встряхнул Гарри, и Рабастан наблюдал, как Волан-де-Морт снял туфли и носки, лег рядом с ним на кровать и обнял его за талию, чтобы потереть спину. Гарри положил голову на грудь Волан-де-Морта и посмотрел на него. — Раби… Пожалуйста … Он испарил свои собственные ботинки и носки и сел по другую сторону. Гарри подзывал его ближе к руке, пока его спина не была прижата к Гарри. Гарри взял его за руку и положил ему на грудь, и, наконец, удовлетворенно вздохнул. Глаза Гарри лениво двигались между ними, алкоголь, наконец, сказался на нем, расслабляя его, пока его глаза не закрылись, и он пробормотал: — Я не хочу … Но он не мог закончить предложение, когда он потерял сознание.

***

(Пов Волан-де-Морта) На следующее утро он уставился на смятые простыни кровати и позволил своим глазам поглядеть на две фигуры, которые запутались друг в друге. Было уже семь, и утро приветствовало их, солнце скользило между занавесками и проливалось на фигуры под этими простынями. Гарри лежал на боку лицом к нему, держа одну руку под подушкой, а другую опираясь на верхнюю часть Рабастана, которую он поднял, чтобы закрыть свое сердце. Простыня соскользнула с их талии, и Рабастан свернулся калачиком за спиной Гарри, словно боясь, что он ускользнет… и он точно знал, что он чувствует. С другой стороны, он сидел в кресле, которое сотворил, поэтому мог наблюдать за ними, обоими размышляя обо всем, что Гарри сказал прошлой ночью… обо всем, что произошло. Он все еще мог чувствовать, как тело Гарри дрожало в его руках, когда он переживал приступ кашля после обморока прошлой ночью. Его пальцы двигались по материалу его рубашки, которая стала жесткой, когда на ней высохла кровь… Кровь Гарри… Он был разочарован собой… Последние две недели, каждую ночь, он пробовал каждое исцеляющее заклинание… каждое заклинание, которое мог достать, но ничего… казалось, ничего не сработало… Он заметил кашель Гарри, первый день его привели к нему, в то время он находил это необычным, но он не обращал на это особого внимания. Но с тех пор, как Гарри вернулся после пыток Дамблдором, все стало еще хуже. Он не мог не думать, что Дамблдор как-то связан с этим. Он абсолютно ненавидел тот факт, что ни одно из его усилий не принесло плодов… что ни одного из его усилий не было достаточно, чтобы излечить Гарри. Он закрыл глаза. «Я не хочу». Эти три кровавых слова повторялись с тех пор, как он их услышал. Что Гарри собирался сказать? Тысяча слов может уместиться в конце этого предложения… Из него можно извлечь тысячу значений… Почему Гарри так трудно понять? Почему он так окутан тайнами? Что нужно, чтобы заставить его доверять ему? Что сделает его достойным доверия Гарри? Его взгляд остановился на Рабастане, у которого теперь были открыты глаза… Он был так же расстроен прошлой ночью, когда Гарри кашлял кровью в его бессознательном состоянии. Рабастан пристально посмотрел на Гарри, и его слезы сияли, как кристаллы в утреннем свете. Он был уверен, что ему было интересно, что именно ему было интересно. В Рабастане было что-то… что-то, что он упустил из виду… нежная привлекательность… тихая красота… Он должен был это уловить… заметил, что все годы Рабастан служил ему, но он этого не делал… Вместо этого это был Гарри обнаружил драгоценный камень, которым был Рабастан. Он абсолютно презирал его, но прошлой ночью изменил его взгляд монументально. Он утверждал, что положит мир на ноги Гарри, и он был совершенно готов. Отрицая его, Рабастан отрицал бы его собственное требование. Но это было не просто из-за того, что Гарри больше хотел Рабастана. Что-то внутри него тоже хотело Рабастана… хотела его заботливую душу… хотела той безусловной любви, которую он, казалось, испытывал к Гарри. Он поднялся на ноги, и взгляд Рабастана переместился на него, и он выглядел достаточно готовым встать. Он не мог не улыбнуться. Трудно было бы заверить Рабастана, что он не его слуга, пока он делил с ними постель… он был бы равным. Он дал ему знак расслабиться и сел рядом с Гарри. Мягкие черты Гарри были совершенно расслаблены, солнце освещало его лицо и придавало его красоте почти неземной вид. Гарри был чем-то из этого мира. Медленно, осторожно он погладил свои черные вороньи пряди. Гарри выглядел таким мирным, таким невинным… прямым противоречием… парадоксом того, кем он был, когда проснулся. О, что бы он не делал, чтобы видеть это каждое утро. Он слегка провел губами кончиком пальца. Они слегка надулись, и у него возникло такое желание кусать их, целовать их, обнимать его в объятиях и слушать его нежное дыхание, опускать его под одеяло и смотреть, как хлопает рябь, словно пропуская камни, и дарить кривые улыбки. , Губы Гарри слегка потрескались под легкими прикосновениями пера, но он просто не мог заставить себя наплевать. Он так пристально смотрел на каждое пятно этой губы, как будто оно могло наметить древние моря и небесные планы и рассказать ему все, чего он не знал… все, что он хотел знать… Рабастан говорил тихим шепотом. Настолько низко, что он подумал, что что-то внутри него произнесло вслух. — Ты любишь его. Этим утренним светом что-то зажглось в глубоких темных нишах его души, и слова Рабастана заставили его гореть ярче. Я влюблен в него. Это имело смысл. Гарри никогда не сходил с ума, он всегда был там; мысленно, если не физически. Он был чистым и совершенно прекрасным хаосом, и он так отчаянно нуждался в нем в своей жизни. Гарри был квинтэссенцией любви и ненависти, счастья и горькой ярости, заботливого и бессердечного, доброго и жестокого. Он так сильно любил его за это. Я влюблен в него и не могу поверить, что только что понял это. Чувство было таким чуждым… таким сильным… таким волшебным; оно растянулось по всему его телу. Это было ошеломляюще, но все же заставляло его чувствовать себя завершенным. У него не было границ, ни длины, ни глубины; это было просто абсолютно. Мне казалось, что он был в опасном огне, но в то же время совершенно в безопасности… как будто кто-то дал ему покой… как будто его сердце кружилось в его груди; и пустота, о которой он никогда не подозревал, была заполнена. Он чувствовал себя так легко, как будто он был на вершине мира и владел всем, и все, но его сердце сжималось, и казалось, что в его легких не было кислорода. Это было странно… даже страшно… как он прошел путь от ненависти к Гарри до полного и полного восхищения ими. Это заставило его задуматься о том, как он вообще мог жить без него, потому что он, черт возьми, не мог представить, что теперь без него. Он знал, что это глупо и наивно, но это правда, что он полюбил Гарри больше, чем когда-либо мог любить себя или кого-либо еще.