Проклятые

      Иорвету было жарко. Только рукоятка обагрённого кровью меча приятно холодила ладонь. Чувствуя напор врага, он то и дело поворачивал голову, силясь увидеть Саскию. «Волнуется», — заключил Иорвет, заметив, как она настороженно хмурится и осматривается, будто ищет путь к отступлению. Их взгляды встретились, и Саския замерла, что-то крикнув. Но шум сражения поглотил её голос. Иорвет замахнулся, стоило почувствовать, как его с силой потянули вниз: один из недобитков пытался услужить королю и заграбастать славу убийцы Грозы Севера, занося походный нож, метя Иорвету в бедро. Тот резко вонзил клинок в его протянутую руку, пригвоздив к земле. И тут же отсёк её, не утруждая себя наблюдением за жалким зрелищем кровавой муки.       Подвешенный на цепях таран в форме гарцующего единорога упорно раскачивался налегающими и появляющимися из ниоткуда каэдвенцами, грозя наконец-таки вышибить ворота. Врагов было слишком много: они лезли на стены, как тараканы, и, стоило отбить одну волну, за ней поднималась следующая.       — Хорошо похавали, смольцы! Жалко, что больше не осталось! — пожаловался Ярпен, с грацией тролля всаживая неприятелю топор в голову.       — Жалко у пчёлки в жопе! — отозвался Золтан, дробя колени ублюдку, пытавшемуся подстрелить его из арбалета.       Слева раздался воинственный вопль, больше похожий на предсмертный крик утопца, чем на предупреждение: на Иорвета с мечом наперевес летело рыжее недоразумение. В следующий же момент оно оказалось переброшенным через спину и раздробило череп от удара о камень. С другой стороны, вынимая оружие из ножен, пёр здоровенный детина с разорванным, окровавленным ухом. Он оказался рядом быстрее, чем можно было ожидать при его комплекции, и бил предсказуемо сильно. Приняв первый удар, Иорвет некоторое время боролся против груды жира и мышц, орудовавшей могучим клинком.       — Слабоват, — улыбнулся урод, обнажив ряд дырявых зубов, дыхнув гниющим в желудке завтраком Иорвету прямо в лицо.       Иорвет рефлекторно отшатнулся, когда заметил, что в их бой пытается втиснуться ещё один враг. Рискнув пропустить удар, Иорвет в стремительном вихре обогнул противника. Потянулся к нагрудному карману и, нащупав рукоять ножа, вонзил лезвие прямо в печень толстобрюхого. Вдавил вглубь так, что тот взвыл от боли, дёрнувшись всем телом, пытаясь удержаться на ногах.       — Зато умнее, — самодовольно ответил Иорвет.       Но второй каэдвенец был уже за спиной. Молодой и наивный, он надеялся застать врасплох. Иорвет успел рассчитать: в тот момент, когда на него накинулись, он пригнулся к земле, выставляя себя безоружным. Но именно этот трюк позволил выиграть время, чтобы развернуть меч в обратном направлении и подставить за локоть острием вверх. Закованный в лёгкие доспехи парень накололся на выставленный клинок, как беспечная бабочка. Иорвет с брезгливостью размазал по плечам кровь. Bloede, новую броню запачкал.       — Как ты его, ух! — прокомментировал из-за спины Золтан.       — Я мог погибнуть, а ты стоял и смотрел? — бросил Иорвет в сторону.       — Тебя прикрывают лучники. А уж если они бездействуют, то чего мне?..       — Отступаем! — донёсся до них крик Саскии, не давший сказать хлёсткое слово в ответ. — Командирам отозвать солдат!       Иорвет повернулся к возвышению, на котором стояли его лучники. С такого расстояния им было не услышать, что происходит в самой пучине боя. Зато они отлично замечали каждое движение своего командира, так что тот подал им знак прикрывать тыл.       Перед полком стояла задача во что бы то ни стало добраться до следующего аванпоста, а потому приходилось бежать, малодушно оглядываясь. Вслед им летели горючие смеси, иногда задевали аэдирнцев — те мгновенно загорались, погибая в мучительной агонии. Помочь им товарищи не могли: воды поблизости не оказалось. Да и никто не решался брать на себя роль спасителя: остановиться значило обречь себя на верную смерть. Среди каменных построек города то и дело встречались деревянные, которые загорались в считанные секунды. Дыма было столько, что он ел глаза. Иорвет продирался сквозь него, прикрывая рот сорванным со лба платком. Впереди маячила задница в полосатых брюках, обладатель которой почему-то всё время на него озирался. Поднявшийся ветер взмётывал в небо тлеющие ошмётки одежд, заносил их в дома, поджигая дощатые стены.       Когда Иорвет добрался до опорной точки, кто-то из своих протянул ему руку, помогая забраться наверх. Это оказалась Бьянка Вэс, глядящая на него одним глазом — второй был залит кровью из разбитой брови.       — Держать строй! — снова крикнула Саэсентессис, и воины, собравшиеся на стене, встали на изготовку.       Иорвет подал знак лучникам, показывая направление, куда предстояло стрелять. Скоя’таэли, стоявшие бок о бок с Синими Полосками, краснолюдами, эльфами и людьми, обнажили клинки. Он окинул их внимательным взглядом и, не досчитавшись нескольких бойцов, почувствовал укол досады. «Ни одна жертва не будет напрасной», — твердил он себе.       — Лезут и лезут, — прозвучал угрюмый голос Вернона. С этими словами он опрокинул приставленную к их возвышению лестницу, на которую осмелились ступить самые настырные рыцари.       — Бросай их в самое пекло! О-о! Чуете запах горящего мяса под железяками? — вступился Золтан.       — Только создали себе проблем, — Gwynbleidd, взявшись за одну из стремянок, прошептал заклинание, поджигая её.       — И нам это на руку, — отозвалась оказавшаяся рядом Саския, ободряюще хлопнув Иорвета по плечу. Он стерпел.       — Только вот это не изменит того факта, что их находка унесла множество наших жизней, — помрачнев, оглянулся на неё Геральт.       Геральт всегда умел наводить тень на плетень. Но в такие моменты, когда Белый Волк не упускал возможности озвучить неприятные вещи, он был невыносим. Потому что напоминал Иорвету самого себя.       — А где Стеннис? — спросил кто-то.       — Его доставили в лазарет, — отозвалась Меригольд, вглядываясь в дымное марево.       — Наша принцесска поцарапала пальчик. Ну кто бы сомневался.       Никто больше не опрокидывал лестницы: снизу, как по свистку, собрались арбалетчики, грозя снять любого, кто рискнул бы подступиться к стенам. Чем глубже воины продвигались в город, тем меньше в нём оказывалось дерева, так что огонь, не знающий, чем полакомиться, стал униматься и полыхать скромнее. Это позволило каэдвенцам действовать решительнее: не осталось ничего, что могло бы им воспрепятствовать. И когда противник оказался на расстоянии вытянутой руки, рядом закричали:       — За Аэди-ирн!       — За Сас-кию-ю!       — Иорвет с нами! — перебивал один строй голосов другой.       Оскорблённый выказанным непочтением, темерский петух, недолго думая, завопил во всю глотку, отбивая удар первого неприятеля:       — И Роше-е!       Аэдирнцы бросились в бой с улыбками на лицах. Достигнув последнего рубежа, за которым не осталось оков и страхов, в бесстрашии своём они были искренни, а потому свободны. «Yea, так умирать приятнее», — пронеслось в голове Иорвета.       На аванпосте началась настоящая давка. Отражать удары, разя противников в ответ, не задевая своих, было неимоверно сложно. Более того, на месте одного убитого врага тут же появлялись двое новых. С каждым разом их становилось всё больше. Лучники атаковали крайне осторожно. Отметить стрелой какого-нибудь рыцаря в этой суматохе было просто подарком судьбы.       — Смотри в оба, эльф. Тебя должен убить я, — послышалась насмешка со стороны Роше.       — Очень остроумно, — огрызнулся Иорвет, которому приходилось постоянно крутить головой, чтобы не упустить ни единого движения противника.       Люди, сражавшиеся на их стороне, вдохновлённо выкрикивали:       — Во имя Саскии!       — Да будет наш город — это небо и земля!       — Бей в левый висок и в правый!       — Да будет у тебя меч вместо плуга!       — Бей во всякое время!       Никто не собирался сдаваться. Иорвету показалось, что последние несколько мгновений он бьётся уже на уровне инстинктов. Мышцы ныли, лёгкие горели от частого дыхания. Грохот, поднятый сотнями мечей, рисовал в воображении незавидную участь зажатого со всех сторон быка, которому рубят голову. Вдруг сердце пропустило удар — Иорвет почувствовал, как татуировка на его теле стала нагреваться. Que avsin`n? Aris? [Какого чёрта? Снова?] Только Вернон мог знать, что происходит, но, a d’yeabl aep arse, — как же не вовремя! — он пропал из поля видимости.       — Геральт! Где Роше? — крикнул Иорвет в сторону, в которой белым пятном выделялись волосы ведьмака.       — Беспокоишься? — поддел его Gwynbleidd, резко вскинув руку и жестом очертив в воздухе знак. Окруживших Геральта врагов подбросило вверх, и они столкнули своих, стоящих позади, в пропасть.       Но Иорвету было некогда играть в эти игры. Раздражившись, он протолкнулся к Геральту, выпустив кишки первому попавшемуся на пути врагу. Как только выжившие встали на ноги, Иорвет и Белый Волк тотчас прикончили их, не дав опомниться, ударив лезвиями в уязвимые места под шлемами.       — Правее, — кивком указал в сторону Геральт, даже не переводя дух. — Он прикрывал Саскию.       Перед Иорветом расползлись колючие, смертоносные тернии безысходности: оставаться значило умереть, попытка двинуться дальше грозила тем же. Грудь и шею опаляли накатывающие волны огня, но вот что странно: чем ближе он подбирался к Саскии и Роше, тем меньше жжения ощущал. Иорвету даже удалось сделать безболезненную остановку, вытаскивая заваленного тяжеловесными трупами Золтана. Беспокойного матершиника сильно придавило, но держался он гордо, будто ничего не произошло.       — Как ты? — сразу выпалил Иорвет, становясь с Саскией спиной к спине.       Роше, увлечённо выкрикнув Бьянке счёт убитых врагов, обернулся к Саскии, чтобы удивиться, заметив её привычную закованную в доспех фигуру за Иорветом. Тот не растерялся и оттопырил средний палец. Обескураженный Вернон нахмурился, и следующему его противнику крайне не повезло: он вмиг лишился головы.       — В порядке, долго тебя не видела, — укоризненно ответила Саския, не скрывая беспокойства.       Это был краткий миг слабости, которая сразу же вытеснилась пониманием: наступил переломный момент битвы. Звон металла и вопли боли стали утихать, в конце концов умолкнув насовсем. Это принесло Иорвету облегчение, в окружении выживших соратников, выкрикивающих победоносные виваты, он погрузился в спасительное забытье.       Иорвет потёр шею и подошёл к отплёвывающемуся Роше. Шаперон в буквальном смысле сочился кровью, так что темерский петух выжимал его прямо на себе, и алые струи стекали по лицу. Снять важнейший атрибут и не запачкаться, конечно же, было не в его понятиях. Саэсентессис нашла Геральта с Трисс и, вытирая меч, завела с ними какой-то разговор. Иорвет ещё раз оглянул своих. Раненых забирали целители в сопровождении воинов: носилки, к счастью, не понадобились.       — Где Гретта? — прямо спросил он в смятённых чувствах: с одной стороны, татуировку больше не жгло, но могло что-то случиться, и, возможно, им с девчонкой угрожала опасность.       Вернон поднял на него скептичный взгляд, сплюнув под ноги кровь:       — Заперта. В шахтах, возле дома старосты. А что, соскучился?       Иорвет открыл было рот, чтобы не оставаться в долгу, но его прервала Саския:       — Нам как раз туда. Я послала разведчиков, но никто так и не вернулся.       — А это, друзья мои, жопа, — подытожил оказавшийся рядом потрёпанный Золтан, — если Хенсельт сунется в противоположную брешь, то поимеет нас во все дыры.       Иорвета охватил поднявшийся гнев:       — Ты упрятал её в пещеру! Что могло быть тупее?! Не мог оставить её в пыточной? — вскинулся он, едва удержавшись, чтобы не сдёрнуть с Роше его треклятый шаперон. — Или, на худой конец, кинуть к другим женщинам?       — Чтобы у неё окончательно крыша поехала? — не остался в долгу тот. Лицо его исказила гримаса ответной злобы. — Откуда я знал, что шахта имеет два входа? Когда мне передавали план города, об этом нигде не говорилось!       — И это твои оправдания? Ты же всюду суёшь свой нос! Всё вынюхиваешь! Прежде чем принимать такие решения, нужно было поговорить со мной! Теперь, благодаря твоему «я не знал», она… И я!.. — Иорвет одёрнул себя, вдруг вспомнив, где стоит.       — А ты, смотрю, в последние недели только о ней и думал, Иорвет? — не упустил случая съязвить Роше. — Что-то я не заметил твоего интереса. Поэтому поступил так, как считал нужным. И нечего теперь, блядь, мне мозги полоскать! Нашёлся тут ёбаный герой!       — Да замолчите уже! — растолкала их Саския, становясь во властную позу, уперев руки в боки. — У нас час на то, чтобы быстро проверить шахту и вернуться. Хенсельту потребуется время, чтобы зализать раны. Вы двое. — Она указала на них пальцами обеих рук. — Идёте со мной. Возражения будут? Я так и думала, — сразу же добавила, не став ждать ответа.       — Бой-баба, — поделился наблюдением Золтан, смотря на Саскию влюблёнными глазами.       — Иго! — крикнул Роше, и к нему, прихрамывая, засеменил парень в окровавленной броне. — Дай ключи.       Саския развернулась к Геральту и остальным, отдавая приказы. А к Иорвету со стороны лучников подошёл скоя’таэль:       — Киарана с чародейкой по-прежнему нет, — виновато отрапортовал он, будто как-то мог повлиять на их присутствие. Иорвет положил руку ему на плечо, ободряюще сказав:       — Всё получится. — Он слабо улыбнулся уголком губ. Довериться ведьме — ни за что. Иорвет не понаслышке знал, что Филиппа на мелочи не разменивается. Но на Киарана можно положиться.       — Ты решил заночевать здесь, одноглазый? — донёсся до него наглый баритон Вернона.       — А Детмольд-то так и не показался… Готовят какую-то напасть… — послышалось перешёптывание солдат за спиной, когда Иорвет пошёл за Саскией.       — Да сдох он, — крякнул его собеседник, — я сам видел, как его окатили смолой.       — D'yaebl, — еле различимо выдохнул Иорвет, сжимая кулаки. Ему, Роше и Золтану поручили слежку за стенами и воротами. Чародея там точно не было.       — Я arse чувствую: что-то случилось, — поделился он тревогой со спутниками, быстро нагнав их. Говорить об истинной причине беспокойства — о жжении татуировки — не хотелось. Роше бросил на него вопросительный взгляд, перехватывая меч, чтобы было легче взобраться по лестнице. — Она спустилась в пещеры, надо поспешить.       Боль, прекратившаяся в один момент, снова настигла его. Иорвет оттягивал ворот кожаной брони, будто это могло хоть как-то помочь. Но по мере того, как они приближались к шахте, хватка связующего его с Греттой проклятия ослабевала.       — Я предупреждала разведчиков не углубляться в шахты и действовать осторожно. Не представляю, что могло случиться, если они встретили утопцев. Возможно, всех перебили, — Саския закусила губу, — а Хенсельт, в свою очередь, и не пытался ударить с тыла. В любом случае, если там кто-то есть, Гретте угрожает опасность. Ты оставил её одну?       — Да, — мрачно ответил Вернон, — Иго докладывал, что убежище было заброшенным, когда он её туда впустил.       — Убежище? Ты посадил её в клетку! — вскинул руки Иорвет. — К утопцам! — выплюнул он.       — Значит, они всё-таки столкнулись, — рассудила вслух Саския. — Интересно, что могло заставить её спуститься вниз?       — Это элементарно как лембас с маслом, — цыкнул Иорвет, — разведчики перебили утопцев, враг нашёл этот лаз, поднялся и…       — Ну и зачем им тащить её вниз? А может, это утопцы грохнули наших, — предположил Роше, — и, когда кто-то из них вышел наверх в поисках жратвы, Гретте удалось улизнуть.       — Она не такая идиотка, чтобы из огня бросаться в полымя! — перебил его Иорвет. И ошарашенно закрыл рот при осознании того, что сейчас произнёс вслух.       — Повторюсь, — деликатно прочистила горло Саския, — каждый из ваших домыслов уместен только в том случае, если Гретта повстречала кого-то одного. Тогда при должной сноровке у неё был шанс сбежать. Но почему вы исключаете тот факт, что утопцы и разведчики могли сыграть вничью, перебив друг друга? А Гретта таким образом выбралась по горам трупов.       — У меня всё равно стало сильнее припекать, — хмуро ответил Роше.       — А мне кажется, что правда где-то посередине, — сказал Иорвет, останавливаясь перед дубовой дверью.       Они пришли. Роше в крайней осторожности приблизился и сунул в замочную скважину ключ, прокрутив его несколько раз. Иорвет, задев Вернона плечом, ступая вперёд, наложил на лук стрелу.       Внутри было пусто. Иорвет прошёл вглубь, оглядываясь, и остановился в закутке между дырявой бочкой и скамьёй. Почувствовал, как онемели кончики пальцев: здесь была лужа крови.       — Её ранили? — тут же бросился к нему Роше. Так, словно Иорвет, как собака, мог различить запах человека по крови.       — Не думаю.       — Это от её платья, — Вернон показал ворох оборванных тряпок.       — Здесь был пожар, — отозвалась из дальней части комнаты Саския, — вот из этой бочки пролили вино и подожгли от этой лампы. — Она поддела ногой лопнувшее от удара стекло.       — Спускаемся вниз, — нетерпеливо отрезал Иорвет.       — Не прись впереди меня.       — Я пойду первой.       — Нужен факел.       — Не нужен, — покровительственно отозвалась Саския. — Так мы только привлечём внимание, оно нам ни к чему. В туннелях некуда падать: они узкие и выводят в пещеру с открытым верхом. Днём там есть солнечный свет, но мы справимся и без него: ночь сегодня ясная, — Саския говорила, и Иорвет сохранял невозмутимость. Он единственный знал, что она отлично видит в темноте.       Внезапно его татуировку снова объяло пламенем. На этот раз ещё более сильным, чем прежде. Огонь усиленно разгонял кровь, выжигая вены, заставляя Иорвета схватиться за голову. Он сцепил зубы и опёрся о стену, шипя.       — Что с ним? — удивился Роше.       — Это плохой знак. Ты знаешь.       — Я бы пошутил про одержимость, но мне нихуя не смешно. Иорвет, сукин ты сын, возьми себя в руки!       — Он не может. Мы должны идти.       — Верно, нельзя ждать.       Разобрав слова в гуле голосов, Иорвет с усилием сделал шаг вперёд, преградив союзникам путь. Чёрта с два он так сдохнет.       — К d'yaebl, я… — Иорвет прошёл немного в глубь пещеры, ощутив разливающийся под ногами холод, скользя ладонями по неровной поверхности каменных стен. Это действовало умиротворяюще. — Девчонка жива. Но она уходит дальше.       — Шагай уже! — послышался позади всплеск под сапогами Роше.       Но Иорвету не нужны были указки Вернона. Беспокойство, заполонившее разум, уже гнало его по извилистым коридорам. Он бежал вперёд до тех пор, пока чуть было не споткнулся о вставшую на пути преграду. До него донеслось эхо голосов наблюдательных Роше и Саскии:       — Утопец… И наш разведчик, — убеждённо проговорила она, должно быть, различив трупы за ярд.       Повороты-повороты-повороты… Иорвету казалось, будто он блуждал по бесконечной кишке, пачкаясь в липком дерьме и других продуктах жизнедеятельности грязных ублюдков. Впереди уже забрезжил свет. Прильнув спиной к стене, Иорвет заглянул в тоннель. Саския не прогадала: лунный диск, отражающийся в плескающейся воде, заливал пещеру ярким серебристым светом. Мерно раскачиваясь на рябящей глади, плавали трупы людей и утопцев. А также то, что от них осталось: вырванные с мясом руки, кишки, глаза. Вонь стояла невыносимая, и Саския, подошедшая сзади, шумно сглотнула.       — Ну, и что вы столпились? — рявкнул Роше.       — Тш! — шикнул на него Иорвет, прислушиваясь, но, похоже, тот не разделял его подозрений:       — Дайте прой… Блядь!       В стену полетело заклятье, отрикошетив от потолка и разбившись тысячью хрустальных осколков над головами путников.

Трек к отрывку: Enjoy The Silence (Depeche Mode Cover)

Position Music (Joseph William Morgan)

      — Не уйдёшь, сука! — наполнив пространство мерзостью своего голоса, вопил неизвестный мужик.       Они увидели, как Гретта — эти огненно-рыжие волосы ни с чем было не спутать — бежала, таща за собой еле поспевающую девочку. Было заметно, что та выбилась из сил, практически повиснув на её руке. За ними, пыхтя, нёсся какой-то старик в рясе.       — Резвая сучка! — Он наконец нагнал беглянок. — Теперь не уйдёшь!       Иорвет дёрнулся, но Саския удержала его, потянув за лук. Она указала вверх, и Иорвет увидел, как по сводам пещеры заскользили блики от факелов. Свет становился всё ярче, и до ушей троицы донёсся гул приближающегося топота ног. Саския подала знак, и Иорвет, проследив взглядом за удаляющимся в одну сторону Роше, пошёл в противоположную, где притаился за сталагмитом. Иорвету казалось, будто с него содрали кожу, оставив лишь оголённые нервы.       Он увидел из своего укрытия, как Детмольд (а это по определению мог быть только он), сверкая огромной глыбой льда на члене, откинул девочку так, что она ударилась затылком о каменную стену и, обмякнув, сползла вниз. Пальцы Иорвета уже горели на наложенной на тетиву стреле, как вдруг Гретта закрыла собой ребёнка. И, вскрикнув, заметалась — урод схватил её за волосы и потащил следом, подставляя спину. Это был идеальный момент для нападения. Бросив Гретту в воду, Детмольд принялся топить её, выкрикивая проклятья, не замечая ничего вокруг:       — Вшивая дрянь! Я обрежу тебя, а потом отдам на растерзание солдатам! — Виноградная лоза стала нагреваться: у девушки кончались силы на то, чтобы бороться, её было практически не слышно. — Ты будешь молить о пощаде! — Иорвет чрезмерно сжал пальцы, оперение стрелы окрасилось в красный. — А затем!..       Иорвета ослепило белым свечением, резко озарившим темноту пещеры. Саския, которую они должны были прикрывать от внезапного нападения Детмольда, оказалась за его спиной. В следующий же миг она в обличии золотого дракона огромной когтистой лапой повалила Детмольда и погрузила ко дну, вынудив его разжать пальцы, сомкнувшиеся на горле Гретты. И тут же перевернула её, безвольно обмякшую, на спину — подтолкнула, заставляя тело медленно дрейфовать на поверхности воды. Но было слишком поздно: в пещеру уже вошли закованные в доспехи элитные рыцари. В мгновение ока просвистел выстрел, и в глаз Саскии угодил арбалетный болт. Bloede. Дракон взревел от боли, отчего нависающие сталактиты задрожали над головами присутствующих. Поднял лапу, прикрывая окровавленную морду. Оттого что противник находился в слепой зоне, Иорвет не смог предупредить нападения. Тем самым позволив врагам приблизиться для удара.       Детмольд попытался отползти, спрятаться за своих союзников, которые уже окружили дракона. Одним метким выстрелом Иорвет пригвоздил Детмольда к стене за рукав длинного прожжённого одеяния. А затем снял того самого арбалетчика, который ранил Саскию, пронзив горло ублюдка заточенным остриём. Роше, подгадав момент, обрушился на ничего не подозревающих рыцарей. Стрелки уже целились в Иорвета, а Вернон выверенными движениями выносил приговор врагам, рубя им кости. Закатившись за спину одного из противников, он полоснул его по ноге. Каэдвенец с криком согнулся, повалившись наземь, и рухнул в воду, держась за бедро. Забрызганный кровью, он казался еще нелепей и уродливей.       Иорвет уже поравнялся с Роше и, отобрав жизнь последнего уцелевшего стрелка, всем весом набросился на очумевшего темерского петуха, погружая его в воду. В следующий же миг Иорвет почувствовал, как спину опалило жаром. Ненадолго выведенный из строя дракон дыхнул на неприятелей пламенем, сжигая их дотла. Иорвет поднял голову, получив в бок пинок раздражённого Вернона. На лице этого придурка не было ни толики удивления. D'yaebl. На кой чёрт Саскии понадобилось посвящать эту занозу в arse в свою — нет, их общую! — тайну?       — Где Детмольд? — спросил Иорвет, поморщившись от запаха палёного мяса. Трупов на квадратный ярд стало вдвое больше.       — Он сбегает, — отозвалась Саския, принявшая прежний человеческий облик. Иорвета кольнуло беспокойство, когда он заметил, что она вытирает с лица кровь. Но рана под её рукой уже затянулась.       — Вот пидор! — прорычал Роше, бросаясь вдогонку.       Вокруг не осталось ничего, кроме шипения, исходившего от стремительно остывающих тел убитых, и проклятий Вернона, бросаемых вслед Детмольду. Затем что-то громыхнуло. Видимо, Роше замахнулся на труса, но тот в последний момент увернулся, и лезвие меча со скрежетом ударило в стену. Но об этом не стоило думать: Ящер изначально был выдохшимся и не представлял никакой угрозы. В отличие от этих ублюдков — Иорвет оглядел поле боя. Врагов насчитывалось по меньшей мере человек двадцать. Не обратись Саэсентессис в дракона, было бы несдобровать.       — Ты не посмотришь? — прогремели над ухом укоризненные слова, хотя Саския уже была в отдалении. Положив ребёнка себе на колени, она отводила мокрые волосы с повреждённого лица девочки. Иорвет по безотчётной привычке скрестил руки на груди, стянув шрамы.       — А смысл? Я живой. И ничего не чувствую.       — Перестань, — закатила глаза Саския и, подумав, добавила: — Я не буду смотреть.       — С дуба рухнула, моя госпожа? — саркастично поддел Иорвет, расцепляя руки. Конечно, подобные слова никогда не звучали для неё обидно. Это была скорее мягкая издёвка, одна из тех, которыми они могли время от времени перекидываться для веселья.       Но он врал. Ни черта смешного — Иорвета охватило неведанное прежде минутное чувство растерянности. На миг замерев, он одёрнул себя и безошибочно приблизился к лежащей без сознания Гретте, потому что точно знал, где она и куда со временем прибьёт течением её тело. Бёдра Гретты были легкомысленно оголены, кожу покрывали многочисленные царапины и ушибы. Во рту у Иорвета пересохло. Он наклонился, чтобы с удивлением ощутить тяжесть тела Гретты. Она и так была очень мала, а за последнее время и вовсе превратилась в тростинку, по ней можно было изучать строение скелета. Но эти волосы! Казалось, они вобрали в себя половину окружающих вод, сделались невероятно тяжёлыми. Распрямились, отчего Иорвету почудилось, что в руках у него жидкое пламя. Он смотрел на её трепетно безмятежное лицо, на тени, скользящие по мраморно-бледной коже, и в этот миг Гретта показалась ему не человеком, а иномирным существом. В ней было что-то удивительное, незнакомое прежде, и он, заворожённый зрелищем, почувствовал нечто смутно похожее на восхищение.       Вдруг она шевельнулась. Сделала резкий вдох, будто выныривая на поверхность, заставив Иорвета от неожиданности схватить её ещё крепче: ему показалось, что девчонка вот-вот упадёт. Но она бы и не позволила выронить её: едва раскрыв глаза, дезориентированная Гретта намертво вцепилась в ворот его брони. Волшебство момента обратилось в прах, едва Иорвет вгляделся в её широко раскрытые рыбьи глаза. Bloede. Как же он не любил, когда она на него смотрела. В такие моменты тихая мерная гладь самообладания внутри занималась штормом, и наружу рвалась досада. Не теряя ни минуты, Иорвет, скривившись в отвращении, вслух заметил:       — Dana! Как же от тебя воняет! Ты что, купалась в вине, пока я надрывал спину, спасая наши arse?       Девчонка, возмущенно сжав кулаки на его груди, стягивая податливый материал доспеха, будто отодвигая Иорвета от себя, смерила его скептичным взглядом, ответив:       — Мы оба знаем, что ты заботился только о своей. Отпусти меня.       По телу Иорвета прокатилась волна онемения. Но, осознав смысл слов, он тут же пришёл в себя.       — С радостью, — улыбнулся Иорвет, резко разжав пальцы.       Гретта закричала в полёте, упав в воду, подняв брызги. Ну конечно! Конечно, dh’oine смекнула что к чему, сопоставив факты! Она ничего не чувствовала, когда Иорвет был при смерти. Но долго его внутренний монолог не продлился: уже отвернувшись и немного отойдя, Иорвет боковым зрением заметил, как девчонка с разбегу бросилась на шею Роше. Рука дёрнулась, чуть не сжавшись в кулак. Иорвет стиснул зубы, не понимая, отчего в голове пронеслась картинка, как beanna, только завидев его, сразу же оттолкнула. Тем самым наглядно продемонстрировав своё к нему отношение, сильно отличающееся от того, что она испытывала к Вернону. Но за что? Неужели Гретта винит Иорвета за произошедшее в прошлом? Да пошла к чёрту! Он сделал всё, что мог!       — Я рада, что всё обошлось, — вернул его в реальность голос Саскии. — Не подскажешь, как её зовут? Хотя я догадываюсь, — обратилась к Гретте, стоящей за его спиной. — Она ничего мне не говорит… Бедняжка, ты напугана, да? Понимаю. Всё уже в прошлом, доверься нам. — Саския сочувственно огладила тыльную сторону ладошки ребёнка.       Перед глазами пронеслась молния, моментально озарив Иорвета. Похожими словами темерский петух умасливал и Гретту, не так ли?       — Анаис! — кинулся к девочке Роше, пролетев мимо него.       Та, услышав знакомый голос, стала оглядываться и, найдя искомое, пришла в оживление, побежала к Роше. Какая трогательная сцена! Вернон и его блудная дочь наконец-таки встретились после долгих лет разлуки! Столь очевидный ответ ещё можно было оспорить, ссылаясь на то, что не всё в мире таково, каким кажется. Но Иорвет давно знал правду. Имя внебрачной дочери Фольтеста — законной наследницы Темерии — неоднократно звучало в их разговорах. Так что Иорвету оставалось лишь наблюдать за очередным воссоединением, в скепсисе склонив голову набок — этот жест был заменой другому излюбленному.       — Гретта, — взбудораженным (неужели Иорвету не послышалось?) голосом обратился Роше, оглаживая голову девочки, прижавшейся к его животу, — ты не представляешь, что для меня сделала. Для неё, для нас… Для всей страны!       — А также ты одолела одного из самых опасных и мерзких врагов, — вступилась Саския, — мы перед тобой в долгу.       Они вперились в него выжидающими взглядами, давя незамысловатым подтекстом неозвученных слов. Иорвет фыркнул, напоследок посмотрев на промокшие до нитки сапоги. Лениво развернулся и, решив не оставаться в дураках, сказал:       — Ты, идиотка, чуть не убила меня сегодня. Но ты молодец, — кажется, это был максимум из того, что он мог признать на публику. Тень падала на стоящую в отдалении девчонку так, что Иорвет не видел эмоций на её лице. И, раздражившись от затянутой паузы, выпалил: — Пойдём уже, мы только теряем время, — с этими словами он быстрым шагом пошёл в направлении лазейки, откуда недавно явились рыцари.       — Стой, приду… — начал Роше и затих, скорее всего, вспомнив, кто стоит рядом. — Ты меня понял, — мрачно проговорил он. — Я ходил валить чародея, а тащить его будешь ты.       Иорвет, не сбавляя скорости, заводя руку за спину, второй раз за день оттопырил средний палец, в полной уверенности, что возмездия не последует. Придурок Вернон, очевидно, позабыл, кто прикрывал его всё то время, пока он слепо размахивал мечом. Гретта что-то проговорила Роше. Видимо, зализывала нанесённую нежному эго рану.       С этими мыслями Иорвет вышел из пещеры, ощущая зудящее в черепной коробке желание скорее броситься в бой.