Та, что будет светить всегда

Вечером мы все собрались в малом обеденном зале. Большой зал у нас использовался крайне редко, как и большая часть замка. Огромные хоромы в скале вообще мало походили на дом, особенно если учесть, что постоянных обитателей в нём раз два и обчёлся. Первое время после переезда я часами бродил по бесконечным коридорам, огромным залам, просторным комнатам и крошечным комнатушкам за узенькими едва заметными дверцами, прятавшимся в глубоких нишах, за старинными гобеленами или на самом верху многочисленных башенок. Большая часть помещений пустовала или была заполнена вещами прежних хозяев. Иногда сохранялась вся обстановка, будто ещё была надежда, что тот, кому всё это принадлежало, когда-нибудь вернётся. На зиму все комнаты в западном крыле плотно закрывались, а те, что располагались ближе всего к восточному, запечатывались специальной замазкой, чтобы сохранить тепло в жилых помещениях, не отапливая весь замок целиком. Всё-таки отапливать такую махину было трудно, а большой штат прислуги в сложившихся обстоятельствах мы себе позволить не могли, хоть по статусу чуть ли не единственные имели на это полное право. После войны и люди, которые работали в замке, и члены Совета старейшин, и все, кто вообще мог делать что-то полезное, с момента, когда сходил снег и до той поры, когда снег вновь укрывал землю, занимались восстановлением разрушенного и строительством стены на Дальней границе. Мы с Элисаром, разумеется, тоже исключением не являлись – трудились вместе со всеми. Пусть к нашим женщинам и перешли женихи из других кланов, но крепких мужских рук по-прежнему катастрофически не хватало. Зимой большую часть времени я проводил в мастерской – здесь она была значительно больше, чем в нашем с мужем прежнем доме. Иногда мне всё также помогал Коэн. Со временем я научился хорошо обращаться не только с инструментами, но и со своим даром. По крайней мере, дети в нашем клане больше практически не умирали, как и женщины в тягости. Даже Эльмине, жившей с нами в замке и носившей один из моих оберегов, со временем стало лучше. Она уже давно не пугала нас истошными криками или блуждающей по ночам колыбельной, от которой лично у меня кровь стыла в жилах. Сейчас последняя из рода правителей Рыжих куниц понимала, что происходит вокруг, вполне адекватно реагировала на происходящее и охотно общалась с окружающими. О событиях, приведших её к нам, как и о гибели своей семьи, она помнила смутно, отрывками. О том, что было после – совсем ничего. Думаю, другого способа исцелиться для неё и не существовало. Своё посещение невестиной ярмарки Эльмина откладывала, как могла. Мысль об алмеевом венце и о последующем замужестве её ничуть не прельщала, но она, как истинная дочь ярама, помнила о своём долге. У клана должен быть кровный наследник. Спасённые нами дети подрастали, скоро у них появятся семьи, а значит будет кому вернуться в Верхояр, будет кому возродить былое величие Рыжих куниц. Мы со своей стороны обещали помочь, чем только сможем. Так вот и собралось в вечер перед отплытием за одним столом наше маленькое семейство. Во главе стола неизменно, как старший в семье, Бархорим, мы с Элисаром, Мирэль и Даниэль расположились по правую руку от него, Коэн, Стеша, Велия и Эльмина – по левую. Ужинали по-простому, без церемоний. Мирэль восторженно рассказывала про просыпающийся после долгого зимнего сна лес, про дивный мох, из которого можно изготовить чудодейственную мазь от болей в коленях для дедушки, про замечательный Алин подарок. Коэн, как всегда, её беззлобно поддразнивал. Это у них давно так заведено. При этом все знали, что, они друг в друге души не чаяли и, в случае чего серьёзного, старший брат первый за свою младшенькую сестричку вступится. - Вот, значит, Снежка, завтра сядете с папой на корабль, уплывёте в дали далёкие и про нас думать забудете, - шутливо поддел Мирэль Коэн. - И вовсе нет, - пылко возразила девочка. - И вовсе да. Там ведь дворцы, сады, фонтаны и волшебные плоды на заповедных деревьях. - А почему волшебные? - Так они любые желания исполняют. - А я домой вернуться загадаю. - Не загадаешь. Там же ещё лошадки маленькие есть, - продолжал соблазнять Коэн, - им гривы в косы заплетают и украшают разноцветными ленточками. - А я всё равно домой захочу, - упрямилась Мирэль. И, вроде, несерьёзный разговор, но Элисар ни разу не улыбнулся и не проронил ни слова, хотя обычно всегда участвовал в этих шутливых перепалках. - Деда, а ты на юге бывал? - Бывал, Мирочка, но давно и совсем недолго, - ответил Бархорим. - А фрукты волшебные и лошадок маленьких видел? - хитро прищурилась моя маленькая лиса. - Да я и посмотреть-то толком ничего не успел. Вот ты всё посмотришь, вернёшься и мне расскажешь. А ещё у меня к тебе просьба большая будет – задание ответственное. На, вот, держи, - с этими словами мой дед снял с пальца большой серебряный перстень с изумрудом, с которым, на моей памяти, никогда не расставался, и протянул правнучке. – Передай его королеве Иоланте – это наше с твоей покойной прабабушкой родительское благословение. Моя Киалина ещё, когда мы дочку замуж отдавали, передать хотела, да я не позволил. - Почему? Нельзя ж ведь, без благословения. - Глуп был и горд без меры, - обращался он к Мирэль, а смотрел на меня, и понятно было, что не только у мамы прощения просил. – И в последнюю нашу с ней встречу много чего наговорил сгоряча. Даже за внука не поблагодарил, которого с собой на север забрал. Теперь уж свидеться не доведётся, так ты ей всё передай, пусть зла на отца не держит. - Я передам. Передам, Деда. Ты только не грусти, - пообещала девочка, бережно прижимая к груди перстень. Я улыбнулся и кивнул. Мама будет рада. Мирэль Бархорим любил. Это слов таких нет, как любил. Не как будущую ярну, не как будущую мать будущего наследника, нет, для него она была просто родным ребёнком, которому он рассказывал сказки, с которым играл по вечерам, которому отдавал всю свою нерастраченную нежность. - Замок без вас опустеет, Габриэль, - с грустью сказал некогда грозный ярам. - Ты уж, Даниэль, позаботься о них… одни ведь они у меня остались… - И свезу, и верну в целости и сохранности. Будьте спокойны, - весело заверил Дан. Мы долго думали и решили, что доставит нас с дочерью на юг и вернёт потом обратно Даниэль. Снаряжать собственный корабль и собирать специально команду – это значит на несколько месяцев отобрать у клана лишние рабочие руки. Всё-таки наш с Мирэль визит носил неофициальный характер, следовательно, без излишней расточительности вполне можно было обойтись. Бархориму это не нравилось, Элисару, без сомнений, тоже, но они оба понимали, что это наилучшее решение. К тому же, мы не к чужим людям отправлялись, а к моим родителям, которые ещё ни разу не видели единственную внучку. - Даниэль – человек ответственный, - подтвердил, молчавший весь вечер, Элисар, - обещал – выполнит… главное, чтобы они сами вернуться захотели. - А разве может быть иначе? – шумно отхлебнув горячего отвара, хмыкнула Велия. – Воротятся, никуда не денутся. - Да мало ли… как оно там сложиться может… Я посмотрел на мужа и осторожно взял его за руку. Он сразу же сжал мою в ответ. Не сильно, но ощутимо. Его что-то мучило, я видел, чувствовал, спрашивал, но он так мне ничего и не сказал. Я решил, что обязательно спрошу ещё раз, когда мы останемся одни. У нас ведь осталось так мало времени перед долгой разлукой.