Та, что будет светить всегда

Как правящей чете, нам с Элисаром принадлежал весь замок, но занимали мы только пять комнат на втором этаже. Нам вполне хватило бы и двух, с учётом того, что у Мирэль была своя просторная детская, под мою мастерскую выделили одну из самых крупных восточных башен, а кабинет, как и спальню, мы делили один на двоих. Мы уже давно всё и всегда делили на двоих. Мой муж был единственным человеком, который знал обо мне всё. Более того, я отметил его, когда отдавал ему свою жизненную силу – то единственное, что могло вернуть смертельно раненого человека в наш мир. Пока окружающие не обращали на это внимание, но скоро это станет заметно – Элисар старел гораздо медленнее, чем остальные его сверстники. Его волос до сих пор почти не коснулась седина и морщины ещё не избороздили лицо. Он вообще почти не изменился за прошедшие годы. Как и я. Если не считать постоянные мозоли на руках и неплохо натренированное тело. Конечно, устрашающе могучим я не стал, но всё-таки постоянная работа руками и упражнения с мечом не прошли даром. Я сам попросил Элисара со мной заниматься на случай, если снова придётся сражаться. В прошлый раз я оказался не готов и, возможно, моя защита стоила кому-то жизни. Элисар не отказал. Он никогда ни в чём мне не отказывал. Иногда мне казалось, что мой муж достоин большего, чем мог предложить ему южный переделок вроде меня. Как минимум, хорошей женщины рядом, способной родить ему ещё детей. Но за закрытыми дверями нашей спальни он обнимал меня всегда так крепко и нежно, целовал с такой неутолимой страстью, что я переставал сомневаться. Этой ночью на нас не осталось ничего, кроме обручальных браслетов. Элисар всматривался в меня с болезненной пристальностью. Его поцелуи горчили, и я собирал эту горечь с его губ, принимал его в себя, двигался, вцепившись в его плечи. Крепко, до синяков. Он придерживал меня, перебирал мои волосы, то и дело легонько тянул за длинные пряди в безмолвной просьбе запрокинуть голову, обнажить шею, чтобы он мог оставить на ней свой след. Я позволял, подчинялся, подчиняя его себе. Я принадлежал ему так же, как он принадлежал мне. Неразрывная связь, скреплённая клятвой на крови, оплаченная разделённой жизненной силой. После, когда утихла лёгкая дрожь и тело мягко окутала жаркая нега, он не отпустил меня, только прижал к себе крепче. Я чувствовал его тревогу и не спешил освободиться. Если ему хочется, чтобы я был сейчас рядом, я дам ему это. Если он попросит, всё ему отдам. - Бархорим прав – замок без вас опустеет, - сказал Элисар после долгих минут молчания. - Если бы была возможность, я бы никуда не поплыл, никогда не оставил клан так надолго, - чистая правда, меня никогда не тянуло на юг, который был моей родиной, но так и не стал домом. - Я знаю. Ты достойный правитель для нашего народа. - Как и ты. - Возможно. Но этого мало. - Для чего мало? - Чтобы ты вернулся. Я чуть отстранился, чтобы обхватить ладонями его лицо, мягко прикоснуться губами к нахмуренному лбу, отгоняя нелепые мысли. Что значит не вернусь? Как такое вообще возможно? - Ты уплываешь и забираешь с собой Миру. Там твои родители, твой… твоя семья. А ещё ты свободен, внутренне свободен, понимаешь? Нет таких оков, которые смогли бы удержать тебя, - ему было больно, и эта боль прорывалась сейчас лихорадочным шёпотом. Элисар не делился этим со мной. Интуитивно я догадывался, что что-то не так, когда ловил на себе или на Мирэль долгие задумчивые взгляды. Всё то время, что мы ждали весны, он думал об этом, мысленно прощался… и всё равно нас отпускал, не хотел держать против воли. Вот только свободен я уже давно не был. - Как это нет оков? Ты же сам надел их на меня. Ещё в день нашей свадьбы, - напомнил я. - Это не то, чем бы я хотел приковать тебя к себе… - Ты бы предпочёл цепь и кандалы? - А что? Неплохая идея, - грустно улыбнулся Элисар. Я не верил улыбке, за которую он, будто опомнившись, спрятался от меня. Я ощущал его напряжение и невысказанную тоску и не понимал причины. Неужели он не верил мне? Но почему? - Элисар, - тихо позвал я. – У меня нет намерения остаться там навсегда, кроме того, я - ярам клана и твой муж. У меня есть обязательства, от которых я при всём желании не смогу просто так отмахнуться. - Давай уже спать ложиться, - погладив напоследок обручальный браслет на моей руке, предложил он. – Завтра рано вставать. - Ты ведь нас проводишь? - А ты сомневаешься? – и на сей раз его улыбка была искренней. Я ещё долго не мог заснуть. Всё прислушивался к его дыханию, биению сердца под своей щекой, запоминал его запах. Даже не успев уехать, уже скучал. За все эти годы мы не расставались с ним дольше, чем на пару дней. А сейчас это будут не дни – месяцы. Долгие месяцы без него. А ещё меня не оставляло предчувствие чего-то… не то, чтобы плохого, но… Наверно, это просто усталость и долгое ожидание. Хоть Вериссана и сказала, что с мамой всё будет хорошо, однако Цхайла – богиня своенравная, капризная и коварная. Я всего один раз был в храме среди чёрных жриц, тем не менее мне вполне хватило, чтобы понять, сколь смутны её послания и сколь сложна и ошибочна может быть их трактовка. Утром небо угрюмо хмурилось, грозясь скорыми, затяжными дождями. Некоторые верили, что это добрый знак, мол, если родной очаг слезами провожает, значит, дым его в пути будет хранить. Главное, чтобы снег не пошёл, а то ведь от здешней весны всяких сюрпризов ожидать можно. За завтраком было шумно и весело. Мирэль всё крутилась на стуле от нетерпения и засыпала нас бесконечными вопросами. Вчера Коэн ей много всяких небылиц успел порассказать, это помимо тех самых бессовестно выдуманных им волшебных фруктов и вполне себе реальных маленьких лошадок. Ну, допустим, многому она не поверила, но природное любопытство всё-таки одержало верх. Ей не хотелось уезжать и в то же время очень хотелось посмотреть на заморские диковинки. Для моей девочки это будет первое большое путешествие – настоящее приключение. Собираясь, Мирэль не набрала с собой ни игрушек, ни нарядов, только самое необходимое, уместившееся всего в один сундук. И конечно же, свою драгоценную сумку, не забыла. Я, разумеется, за сборами проследил и кое-что в её сундук добавил. На севере балов не проводили, а вот для южан – это было любимейшим развлечением. Мирэль для них уже достаточно взрослая, так что, увы, нам с ней сих испытаний точно не миновать. Я немного научил её танцевать, ходить на каблуках и правильно держать спину и голову. Пока её всё это больше забавляло, чем настраивало на серьёзный лад, и успехов больших мы не добились. У самого у меня тоже вещей набралось немного. Так что поплывём налегке, и Даниэлю не придётся выделять отдельное место в трюме. Забавно, я, как уезжал с юга с дочкой и парой сундуков, так и приеду практически с тем же обратно. Только уже в совершенно ином статусе, с которым хочешь – не хочешь, а придётся считаться. После завтрака сразу отправились на причал, чтобы отплыть засветло. Бархорим с Элисаром взяли с собой только малый сопроводительный отряд, люди Даниэля, как и груз с запасами воды и провизии, ещё со вчерашнего вечера были на борту в полной готовности. Ждали только нас. День так и не распогодился. Всю дорогу моросил дождь, добавляя нашим проводам тихой лёгкой печали. Когда мы вернёмся, уже будет осень. Золотая, красивая. Настанет пора праздников и свадеб. Скоро и для Мирэль придёт срок за алмеевым венцом идти. Надо же, иногда я забываю, как быстро течёт время. На причале я впервые видел, как мой суровый дед плакал, украдкой вытирая слёзы. Не потому, что стыдно, а чтобы не расстраивать Мирэль, которая долго-долго обнимала Элисара и деда, прежде чем подняться на корабль. Уезжать всегда тяжело. Но ещё тяжелее тем, кто остаётся.