Та, что будет светить всегда

На второй день нашего долгого путешествия сквозь серые низкие тучи проскользнули первые робкие солнечные лучи, на третий – небо окончательно очистилось, засияв высокой бездонной пронзительной синевой. Паруса наполнил тёплый попутный ветер. А с лиц моряков исчезла сосредоточенная суровость. Мирэль выбралась из каюты, и загнать её обратно не было решительно никакой возможности. Она, лёгкая и быстрая, как горный ручеёк, скользила по кораблю, с восхищением и непосредственным детским любопытством изучая новые владения. Впрочем, на сей раз, меня тоже не тянуло сидеть в четырёх стенах. Глядя на бескрайнюю водную гладь, я больше не ощущал ни угрозы, ни тревоги. Напротив, где-то глубоко внутри было стойкое интуитивное ощущение родства и принадлежности. Вокруг нас непрерывно кипела невидимая непосвящённым жизнь. Днём к нашему кораблю то и дело подплывали моряны – прекрасные девы с покрытыми золотом или серебром чешуи длинными гибкими рыбьими хвостами. Южане в своих преданиях, кажется, называли их русалками. Они рассказывали о том, что глубоко-глубоко под толщей воды раскинулись целые города, что дворец их отца – морского владыки – огромен и великолепен, что сияние донных цветов наполняет их царство живительным светом. По ночам под усыпанным звёздами небом из-под воды шло мягкое изумрудное свечение, так что, присмотревшись, можно было различить кружащие фигуры морского народа. А однажды во время мёртвого штиля под кораблём расползлась поднявшаяся из глубины гигантская тень. Это нечто мягко подхватило и понесло нас правильным курсом с такой лёгкостью, будто имело дело не с достаточно внушительным королевским судном, а с бумажным корабликом. И всё-таки был среди нас тот, кого столь долгое плавание совсем не радовало. Бедный Рмыжих, который каким-то неведомым образом умудрился пробраться в нашу каюту никем не замеченный, страдал. Сначала долго не мог привыкнуть к человеческому облику, потом к непрерывной качке. Примерно через неделю лис, наконец, решился посетить палубу, но, едва высунув нос, тут же ретировался обратно. Если бы на нём всё ещё была шерсть, то она бы точно стояла дыбом. Нам с Мирэль стоило немалых усилий выманить его подышать свежим солёным воздухом. В результате воздух он оценил, чешуйчатых красавиц тоже, однако каюта всё равно казалась ему куда привлекательнее окружающего пейзажа. Слишком большое, открытое пространство, где единственным относительно устойчивым клочком являлся корабль, явно нервировало лесного жителя. В этот раз мой рыжий спутник сбежал даже раньше обычного. - Трусовата у тебя защита, братишка, - выпустив несколько белых колечек дыма, беззлобно хохотнул Даниэль. Солнце медленно опускалось за горизонт, будто погружаясь прямо в оранжево-алую воду. Брат как раз заступил на вахту у штурвала. В длинном, видавшем виды, кожаном плаще, треуголке с пушистым чёрным пером, сапожищах по колено и шикарной густой бородой. Вот смотришь на него, ни дать ни взять, вылитый королевский отпрыск. - Я - сам себе защита, - хмыкнул я, глядя, как Мирэль что-то аккуратно сворачивает, складывает в баночку, закупоривает и убирает в сумку. Это моряны повадились приносить ей подводную растительность. Благо все иномирные создания обладают бесценным даром – отводить людям глаза. Поэтому окружающие видят только, что сидит себе девочка, с баночками-скляночками копается. Тишь, гладь, посторонних не видать. - Это, да, есть такое, - согласился Дан. – Я ваши с Элисаром тренировки видел. И всё же, что ж ты никого, кроме этого плута рыжего, не взял? - Почему сразу плута? - Да физиономия больно хитрая. А подмога с него всё одно не велика. - У нас и так людей не хватает, а дел слишком много. Да ещё на строительство стены надо кого-то выделить. Не то, сам понимаешь... Мы ведь настояли, чтобы приступить как можно быстрее, поэтому и нарушать договор не в праве. К тому же, на юге привлекать лишнее внимание не хочется. Чем незаметнее, тем лучше. - Ну, незаметно у вас вряд ли получится, - обрадовал меня брат. - Альберт так расстроен был, что не посчитал нужным скрыть, куда и зачем я в такой спешке отправляюсь. - И что? - А то, братец, что личность ты, можно сказать, примечательная, да что уж там, легендарная. Я понял, что ничего не понял. Никто никогда моей личностью на юге особо не интересовался. А после моего отплытия, за столько лет, и вовсе должны были подзабыть. Родители – особый случай, всё-таки самые родные люди. Братья, если не считать Даниэля, меня особо не жаловали, так что не скучали. Остальных я вообще в расчёт не беру. - Да, кому я там сдался? – придумать логичные объяснения самостоятельно у меня так и не получилось. - Помимо того, что ты у нас изменённый младший супруг, ставший ярамом Северных Стражей? – иронично приподнял густую бровь Дан. - О, чуть не забыл, тот самый, который лично возглавил своё крошечное войско в сражении с несметным полчищем темняков. Тот, чьё право на Великом Совете кланов поддержала сама Верховная Чёрная Жрица. - Что… Но откуда?! - Слухами земля полнится. А такое шило точно в мешке не утаишь. Может, из моей команды кто в таверне поделился за кружечкой хмельного, может, кто-то из ваших – северных. Это Белые Соболи давно никуда не плавают, а из других кланов гости бывают. Ну так вот, значит, кто-то впечатлениями поделился, другой ещё кому-то передал, потом история барду приглянулась, он балладу сочинил, кое-что преувеличил, кое-где приукрасил. Потом сюжет и другим бардам очень даже пришёлся по душе. На самом деле мне примерно с десяток версий известно. - Кое-что преувеличил и кое-где приукрасил? - намекнул я. - Не без этого. Начиная с того, как ты вообще на севере оказался. - Обычный политический брак. Что в этом может быть интересного? - Не скажи, - подмигнул мне брат. – Это ведь, как подать. Смекаешь? По одной из версий суровый северный воин влюбился в тебя, такого прекрасного, с первого взгляда и похитил прямо из стен родительского дворца. Во второй версии это ты воспылал любовью и тайком пробрался на корабль северян к предмету своих юношеских мечтаний. В третей – ты коварно соблазнил благородного воина и шантажом вынудил его на себе жениться. В четвёртой – жестокий ярам забрал тебя в качестве своеобразного оброка своим варварам на поругание. - Какое поругание? Бархорим же мой родной дед. - Тем трагичнее. Боги, какой бред. И этому кто-то верит? Что там могли насочинять дальше даже представлять не хотелось. - Там хоть моё имя изменили? – безнадёжно вздохнул я. - Не то, чтобы сильно – где-то тебя называют Гирэлем, где-то Гэбриэлэм. - Почему ты мне никогда об этом не рассказывал? - Как-то к слову не пришлось, да ещё у тебя и без этого забот было полно. А если совсем уж честно – просто расстраивать не хотел. - Замечательно… Ладно, может же такое быть, что всё это и не про меня вовсе. Попрошу Альберта мой приезд не афишировать, вообще по возможности скрыть. А так я и на изменённого-то сейчас не сильно похож. Постараюсь быть понезаметнее. - Понезаметнее, - откровенно закатил глаза Даниэль. – Ты себя в зеркало-то видел? А нет - так на дочку свою посмотри. Много ты на юге таких видал? Кроме королевы Иоланты, разумеется… Хотя то, что тебя перестали в полу-бабские тряпки наряжать и побрякушками соответствующими обвешивать, несомненно хорошо. И изменённого в тебе действительно сходу распознать теперь трудно, - задумчиво осмотрел меня с ног до головы он. – Ладно, просто запомни, что никому там ничего не должен. Ну, и Альберта можешь попросить за пределы дворца твой визит не выносить. Не лишним будет. Думаю, если ты матери поможешь, он для тебя всё, что хошь, сделает. Я кивнул, соглашаясь, и данную тему решил пока больше не поднимать. Для меня и услышанного было слишком много. Не каждый день узнаёшь о себе столько всего нового. Я вот и герой, и невинная жертва, и коварный соблазнитель… даю, однако… не ожидал от себя. Остаётся надеяться только на то, что непосредственно меня с этими сказками не свяжут. И вообще, где гарантия, что это не плод чьего-то бурного творческого воображения, а вполне реальная история? Мало ли. И всё-таки этот разговор ещё долго не шёл у меня из головы. Я ведь никогда о славе не мечтал и даже представить не мог, что произошедшее на севере станет известно на юге, да ещё будет представлено так. Всё же любопытно будет послушать. Уверен, у меня появится возможность побывать в городе. Вдруг всё-таки всё не так плохо, как кажется.