Та, что будет светить всегда

Если кто-то думал, что сварить правильное лекарство легко, мол, просто налил воды и накидал разной полезной травки, то это он зря. Мне довелось много лет наблюдать за работой Али, а потом и Мирэль, и даже время от времени самому участвовать в процессе, чтобы понять, насколько это бывает долго и трудно. Например, на приготовление лекарства для мамы у нас ушло пять дней. Когда был полностью сформирован список трав и составлен подробный рецепт, я, как и планировал, отослал Мирэль отдыхать, а сам отправился на кухню, где по распоряжению Альберта нам выделили несколько кастрюль, пару разделочных досок, небольшой столик и часть плиты. Ножи у Мирэль были свои, специально предназначенные для работы с разными ингредиентами. Процесс непрерывный, так что к нему следовало хорошенько подготовиться: стерилизовать всю посуду, тщательно убрать волосы, надеть чистый длинный передник, обработать руки спиртом и подготовить хотя бы те компоненты, которые понадобятся первоначально. Обитатели кухни смотрели на все эти манипуляции со смесью недоумения и мистического ужаса. Общую кухню, на которой готовилась еда для всего дворца, сложно было назвать наилучшим вариантом для подобной работы, но искать другие было особенно некогда, а из здешних целителей вряд ли кто-то оказался бы столь любезен, чтобы пустить нас в свою лабораторию. Так хотя бы ходить далеко не надо, и всё под рукой. Все последующие дни мы с дочерью работали вместе – то вдвоём, то сменяя друг друга, чтобы хоть немного отдохнуть. Внимание и полная сосредоточенность требовались постоянно: что-то измельчить, что-то натереть, что-то выдавить, потом всё это добавить в строго определённое время в строго определённой последовательности, снять с огня, чтобы остудить, довести до кипения, выпарить, добавить воды определённой температуры. Любая ошибка могла весьма плачевно сказаться на конечном результате, и всё пришлось бы начинать заново. К исходу пятого дня у нас получился достаточно густой отвар, бледно-оранжевого цвета с мягким травяным запахом, который мы сперва через марлю перелили в другую кастрюлю, а затем, уже без лишних примесей, в длинный сосуд из тёмного стекла. - За ночь ещё немного загустеет, и его можно будет принимать, - после тщательного изучения результата вынесла вердикт Мирэль. -Думаю, по две ложки после завтрака и ужина будет вполне достаточно. Когда на следующий день мы принесли лекарство в покои королевы, там нас уже ожидал целый консилиум. Некоторых из собравшихся я уже имел удовольствие видеть – они заходили на кухню, пока мы с дочерью работали. Мешать особо не мешали, но качали головами и возмущались весьма выразительно. Только двое проявили искренний интерес и даже задали несколько вопросов. Отвечала на них исключительно Мирэль, которая в отличие от меня разбиралась в снадобьях. Мама сидела в своём кресле, Альберт стоял рядом, ободряюще опустив руку на её плечо. Остальные рассредоточились по комнате: за столом восседали трое убелённых сединами старцев, видимо, самые авторитетные и заслуженные, ещё пара, менее убелённых, но не менее авторитетных, прохаживались вдоль широкого окна, а оставшиеся четверо что-то бурно обсуждали, но затихли, стоило нам появиться. - А вот и чудодейственный эликсир, господа! – с нарочитой торжественностью возвестил моложавый высокий лекарь в бордовом бархатном сюртуке и отвесил нам глубокий шутовской поклон. Мирэль окинула комнату растерянным взглядом и прижалась ко мне. Для неё всё происходящее было странным и непонятным. Але в клане доверяли полностью, и мою дочь как целительницу приняли сразу же. Просто как данность. С их решениями не спорили, их действия не обсуждали, тем более никто и никогда не ставил под сомнение их способность и право лечить. Наверно, потому что на севере до сих пор верили богам и духам. На юге тоже, вроде бы, верили, но всё же больше формально. Алхимики, медленно, но верно, укрепляли свои позиции и потихоньку отвоёвывали лидерство у жрецов. Во всяком случае, со знатью дело обстояло именно так. Я ни секунды не сомневался в том, что собравшиеся здесь сейчас светила алхимической, лекарской науки закончили полагающиеся престижные академии и, наверняка, имели дипломы, грамоты, титулы и звания. Кто для них наша Алевтина? Деревенская ведьма. А кто Мирэль? Вздорная девчонка, возомнившая себя целителем. Напрямую высказаться они не решались – как ни крути, а она член королевской семьи, пусть и с изрядной примесью иноземной крови. А о даре, особенно, о его природе, знать никому постороннему не следовало. С самого начала, даже тогда, когда стало окончательно ясно, что у юной будущей ярны действительно есть дар, никто ни к чему принуждать её не собирался. Если бы она сама не захотела, она не стала бы целительницей. Перед ней были открыты любые возможности, за исключением длительных, дальних путешествий, но с раннего детства девочка чаще и охотнее возилась с травами, чем играла в куклы. Она была открыта окружающему миру, глубоко и беззаветно любила свою семью и свой клан. И очень чутко реагировала на чужую боль, которой после войны было с избытком. Я бы очень хотел её от этого оградить, но понимал, что это часть её наследия, её дара, от этого не убережёшь, не защитишь. Не запирать же её в замке за семью замками. Более того, на всякий случай, я понемногу учил её обращаться с оружием. Хотя бы с луком и клинками, как меня Альберт когда-то. Просто на всякий случай. Так мне было спокойнее. Тот самый серьёзный разговор у нас с Мирэль состоялся, когда ей исполнилось семь лет. Пока она была младше, окружающие снисходительно относились к её рассказам про лесных духов и прочих иномирных обитателей, списывая всё на безобидные детские фантазии. Но, чем старше она становилась, тем опаснее становилась эта тема. Так что, как-то вечерком мы с Элисаром и Алей собрались рядком и поговорили ладком, то есть, очень осторожно и аккуратно объяснили ребёнку, что духов видят не все, дар есть не у всех, что она у нас девочка очень особенная, но будет лучше, если об этом кроме нас никто больше не узнает. Мы не хотели её пугать и тем более не хотели, чтобы Мирэль решила, будто с ней что-то не так и ей следует этого стыдиться. Судя по всему, у нас получилось – Мирэль согласилась хранить секрет и отнеслась к этому вполне спокойно. Впоследствии, если люди и замечали за юной целительницей какие-то странности, ей их прощали. За то, что она была рядом с ними, относилась к ним с искренним участием, лечила их. Это ведь далеко не первое лекарство, которое оказалось таким трудным и долгим в приготовлении. Я тоже приноровился помогать не просто так - у меня была обширная практика. Помимо меня напрактиковаться пришлось ещё и Стеше с Велией и даже Эльмине, что последней только на пользу пошло. Разумеется, в клане были и другие целители, но, во-первых, им тоже хватало работы, а, во-вторых, по части изготовления сложных лекарств до Али и Мирэль им было очень далеко. Впервые за всю свою не столь длинную, но уже достаточно насыщенную жизнь, моя девочка столкнулась с открытым недоверием к её способностям. Первый раз, но не последний. Она целительница, будущая ярна, кем бы там ни был её будущий муж, а ещё она родилась женщиной в мир, где женщинам отводилась совсем иная роль. - Даже интересно, что там наварило столь прелестное юное создание, - окинув Мирэль, скептически-снисходительным взглядом, хмыкнул сутулый лекарь у окна. - Вы же понимаете, что доверять здоровье Её Величества сомнительным талантам малолетней, необразованной… знахарки – просто верх легкомыслия?! – веско заметил один из старцев за столом, получив в ответ одобрительные кивки коллег. - Не больший верх, чем поить кого-то настойкой из корня вечника, - спокойно возразила Мирэль, немного отстранившись от меня. - Да будет Вам известно, что вечник – лучшее средство от боли! После принятия настойки пациентам всегда становится лучше! – взвился, отвесивший поклон лекарь. Что ж больше можно было не гадать, кто именно прописал королеве отраву. - Да, становилось, но только потому, что вечник вызывает некоторое онемение, снимающее боль, именно поэтому его хорошо использовать в мазях. Однако при приёме внутрь он имеет свойство накапливаться, так как не выводится полностью из организма, и со временем начинает действовать столь же разрушительно, как некоторые из ядов. Если принимать его долго, вполне можно умереть. Сколько времени его принимала королева? Уроки Бархорима явно даром не прошли. Девочка говорила твёрдо, чётко, уверенно, при этом ни на полтона не повышая голос. Быстро взяла себя в руки и адаптировалась. Молодец. - Ещё не известно, что за отрава находится в этом сосуде! – обличительно ткнул в наше лекарство, оскорблённый целитель. - А действительно, что там находится? – полюбопытствовал хмурый лекарь, которого я, признаться, не заметил. Он стоял, облокотившись о стену, в стороне от всех, в тени, сам будто с этой тенью сливаясь. Весь в чёрном, волосы тёмные с едва различимыми нитями седины, лицо и не спрятанные в перчатки руки очень бледные, взгляд острый, цепкий и неуютно прямой. - Могу я взглянуть на рецепт? – лекарь подошёл к Мирэль и уверенно протянул руку, на что она вынула из кармана передника аккуратно сложенные листы и передала их ему. Пока он внимательно изучал записи, все молчали. Я его не помню, значит, во дворце этот человек появился не так давно. И уже успел получить такое признание. Просто удивительно. - Вы использовали стебли парстена – не цветы? – уточнил, отчеркнув нужное место ногтем. - Цветы не дают такого эффекта, только стебли, которые собраны на исходе третьего лунного месяца весны. Тогда они ещё совсем тонкие, только наполняются соком, - пояснила Мирэль. Он ещё что-то уточнял, девочка поясняла, остальные молчали, не вмешиваясь. Мама улыбалась. Она уже давно всё для себя решила и высказалась на этот счёт вполне однозначно, но, кажется, ей, как и мне, было интересно наблюдать за происходящим. - Что ж, господа, полагаю, беспокоиться не о чем, - вернув рецепт юной целительнице, вынес свой вердикт лекарь. – Я и сам не приготовил бы лучше. Леди Мирэль, Вы окажете мне честь побеседовать со мной после того, как отдохнёте? - Конечно, - согласилась девочка. – Если папа согласится меня сопровождать. - С Вашим папой я бы тоже очень хотел пообщаться. Пообщаться со мной? Зачем? Я совершенно точно уверен, что мы не знакомы. Настолько не знакомы, что я до сих пор не услышал его имени. И я ни разу не целитель. Только его всё это совершенно не беспокоило, он стоял напротив, сверля меня взглядом, в ожидании положительного ответа. В том, что ответ будет положительным, он даже не сомневался. Другого просто не примет. Сложно сказать, откуда у меня в этом такая уверенность. Просто чутьё. Хотелось отказать, просто из чувства внутреннего протеста, но вместо этого я только коротко кивнул, соглашаясь. Он тоже коротко кивнул в знак признательности и стремительно вышел, даже не удосужившись со всеми попрощаться. Вокруг сразу поднялся гвалт устроивших импровизированный научный диспут целителей. Судя по всему, продолжаться это могло бы ещё долго, если бы Альберт не выставил всех за дверь. Мама сразу обмякла в кресле, не малых усилий ей в её состоянии стоило держаться прямо всё это время. Альберт бережно переложил её на кровать, закутав в одеяло. А Мирэль поставила на тумбочку лекарство, которое королеве надлежало принимать в течение месяца. Нам с дочерью тоже требовался хороший отдых, но для начала хотя бы хороший завтрак.