Та, что будет светить всегда

За всеми этими хлопотами и переживаниями я совсем забыл о лекаре, которому мы с Мирэль дали обещание. Зато он о нас не забыл. Возник вдруг за неделю до бала, прислал письмо, где весьма настойчиво попросил посетить его дом непременно именно в этот же день, зато в любое удобное время. Прежде чем выполнить его просьбу, я навёл кое-какие справки. Выяснилось, что появился он лет восемь назад, назвался Гаваром, просто Гаваром без фамилии, титула, рекомендаций и каких бы то ни было родственных связей, поселился в доме на окраине города. Взялся вылечить дочь крупного торговца, которой не смогли помочь другие целители, преуспел и сразу же получил огромный лимит доверия. Только лимитом этим не пользовался, деньги и привилегии его тоже совсем не интересовали. Он то куда-то пропадал, то появлялся. Больше о нём никто ничего не знал. Всё это мне не очень нравилось, но Мирэль буквально загорелась идеей пообщаться с опытным лекарем. Я бы взял с собой Рмыжиха, но тот, как назло, опять куда-то запропастился. Оборотню трудно было постоянно находиться во дворце, да и угрожать здесь нам, вроде как, было некому. Ну, и, что уж там, весьма любвеобильным наш плут оказался, а с придворными дамами по этой самой части хлопот многовато. Пришлось нам идти одним. Не просить же отдельное сопровождение для похода в гости в самом-то деле. Особенно когда причин для тревоги никаких нет. Окружённый запущенным садиком деревянный домик был одноэтажным, маленьким, с низкими окнами в потрескавшихся рамах, высоким покосившемся крыльцом и скрипучими ступенями. Внутри чистым, но будто не вполне обжитым – не было того уюта, который появляется тогда, когда человек действительно старается обустроиться. В тёмном, узеньком коридорчике пахло плесенью. В библиотеке, куда нас провёл хозяин этих хором, много книг, но расставлены они совершенно хаотично и, похоже, в руки их давно никто не брал. На стенах выцветшие картины с цветами и натюрмортами. Всюду понаставлены безвкусные безделушки с деревенских ярмарок. Всё старое, нелепое и ветхое. Казалось, не мог такой человек, как Гавар, здесь жить. Не мог и всё тут. Однако вполне себе жил. По крайней мере, иногда, и даже гостей вот принимал. Он учтиво предложил нам кресла у маленького столика, угостил каким-то мудрёным чаем, состав которого даже Мирэль до конца разобрать не смогла, и принялся расспрашивать. Его интересовало буквально всё: какие у нас на севере обычаи, обряды, травы, чем и как у нас лечат. Потом от общих тем он как-то незаметно перешёл непосредственно к моей дочери: какие ещё у неё таланты, чему её обучают, чем она увлекается. От столь пристального внимания к моему ребёнку мне становилось уже откровенно сильно не по себе. Так что я постарался максимально тактично и осторожно свернуть беседу и поскорее откланяться. Гавар вежливо кивнул и вызвался нас проводить - у него, мол, во дворце какое-то важное дело, не терпящее отлагательств. Пришлось согласиться, однако во дворце, я поспешно с ним попрощался и вздохнул с облегчением. Мирэль тут же перехватили Влад с Ребеккой, а меня уже ждала мама. Так что остаток дня прошёл вполне спокойно. Неладное я почувствовал часов в десять вечера. Мне внезапно очень сильно захотелось спать. Тело слабело, наливаясь тяжестью, глаза закрывались будто сами собой, реальность размывалась и ускользала. Я плохо запомнил, как путано извинялся перед Альбертом, с которым разговаривал, как добирался до своих покоев, как переодевался. А потом меня словно унесло в пустоту. Там пахло травами, и всё утопало в холодном белом дыму. Дым клубился вокруг, скользил по коже, застилал глаза, забивал лёгкие. Я куда-то брёл, но казалось будто не двигался с места. - Призванный, - тихим шелестом позвал меня чей-то голос. Я обернулся – никого и ничего, только белая пелена, попытался ответить и не смог произнести ни звука. - Смотри, Призванный, - приказал голос. – Смотри внимательно. Из тумана выступила лачуга. Явно заброшенная, полуразвалившаяся, почерневшая от времени. Внутри под застилавшим пол мусором крышка люка с массивным проржавевшим кольцом. Каменные, уходящие глубоко под землю ступени. Высокий, усыпанный руническими символами потолок большого круглого зала в мягком мерцании факелов, какие-то люди и белый широкий камень. Это казалось невозможным, но я чувствовал этот камень. Чувствовал, как живое существо. Жадное, хищное, жестокое и крайне опасное. Что-то громко отбивало чёткий ритм, столпившиеся у камня люди в чёрных плащах что-то непрерывно повторяли в такт. Сначала совсем тихо, потом всё громче и громче. Я видел, как через толпу словно безвольную марионетку ведут ребёнка, как его чем-то поят и заботливо укладывают на ровную обманчиво безопасную поверхность, как медленно и неторопливо наливаются багровыми жилами белые бока. Ребёнок то ли спал, то ли был без сознания. Он не плакал, не звал на помощь и совсем не двигался. Лишь едва заметно приподнималась худенькая грудь, доказывая, что он всё ещё дышал. Я не понимал, что вижу, ощущал только, что это что-то мерзкое и противоестественное. И совершенно точно мне не хотелось смотреть на то, что произойдёт, когда эти кровавые щупальца доползут до своей жертвы. Жертва… Да, именно жертва. На ритуальном алтаре. Вот чем всё это было… Но как? Откуда? Со всех сторон снова хлынул белый дым, скрывая от меня чудовищное видение. Я закрыл глаза. Под сомкнутыми веками полоснуло яркой вспышкой. Потом что-то оглушительно загрохотало. Ощущений навалилось много и сразу. Твёрдая земля под ногами, странный привкус во рту, холод, крупные капли дождя на коже и утробное рычание рядом. Я глубоко вдохнул и открыл глаза. В чёрных разрывах туч белым ликом мелькала полная луна, белела беседка напротив, гнулись и шумели высокие деревья, у моих ног грозно скалился рыжим лисом Рмыжих. Я был во дворцовом парке. Очевидно, пришёл сюда во сне. Или это был не сон. Нет, точно не сон. Скорее видение. Как тогда, у чёрных жриц. Но разве такое возможно? Без храма и ритуала? Я ещё раз обвёл всё вокруг окончательно прояснившимся взглядом, и понял от кого защищал меня лис. Гавар стоял в беседке. В его бледных руках что-то тускло светилось и переливалось. Он не пытался приблизиться, только рассматривал меня очень пристально. - Я думал, что придёт твоя дочь, - говорил лекарь тихо, но даже сквозь шум дождя я прекрасно слышал его. – Отзови своего стража. Я не причиню тебе вред. Мне просто надо знать, что ты видел. У меня не было ни одной причины ему доверять и тем более помогать. Но Цхайла зачем-то призвала меня, говорила со мной… и там, в моём видении, был ребёнок… Я запустил руку в густую мокрую шерсть, чуть потянул, призывая лиса успокоиться, и поднялся в беседку. Надо же было хотя бы выяснить, кто на самом деле Гавар такой и что именно ему от меня нужно.