Та, что будет светить всегда

Элза закрепила небольшой серебряный венец-обруч с одним крупным сапфиром в центре на моей голове, ещё раз тщательно расчесала мои волосы и отошла, чтобы внимательно осмотреть со стороны плоды своих трудов. Не то чтобы надо мной требовалось теперь так уж много трудиться. Глаза я уже давным-давно не подводил, щёки не румянил, длинные сложно-скроенные наряды не носил, мудрёные причёски не сооружал. Чем проще, тем лучше - тёмно-синяя туника с небольшим витым узором серебряной нити на длинных рукавах, по вороту и на подоле, тонкий пояс, узкие чёрные брюки и высокие лёгкие сапоги из кожи. На юге, конечно, принято было на балы одеваться иначе, но я теперь не южанин и, к счастью, не один такой со своим национальным колоритом. Западная знать выделялась куда значительнее. Со времён моего отъезда дворцовая мужская мода если и изменилась, то не так уж сильно. Всё те же многослойные конструкции – белоснежные сорочки, богато расшитые камзолы, бриджи, белые чулки и туфли с пряжками. А вот у женщин платья с невообразимо пышными юбками, подразумевавшие обязательное наличие корсетов, сменились на лёгкие и изящные со слегка завышенной талией. Что не могло не радовать. Мирэль, которая уже минут пятнадцать как прибежала ко мне и нетерпеливо вертелась рядом, такой фасон очень шёл. Как и нежно-бирюзовый цвет, который прекрасно подчёркивал зелень её глаз. Белокурую головку украшала небольшая диадема с бриллиантами и изумрудами. Ей заплели волосы в сложную причёску, открывая тонкую длинную шею, аккуратные ушки с капельками изумрудных серёжек и хрупкие ключицы. Благодаря этому непривычному образу она казалась немного старше своих лет - уже не маленькой девочкой, но ещё очень юной девушкой. Сейчас, когда я видел наше общее отражение в большом зеркале, я впервые в полной мере осознавал, насколько моя дочь на меня похожа, и насколько я сам стал похож на маму. Раньше мои волосы были темнее, они посветлели в ту самую ночь, когда мне пришлось обратиться к своей иномирной сущности, чтобы спасти мужа, а ещё стала белее кожа и ярче глаза. Гавар что-то там упоминал про породу, и Даниэль говорил о том, что мы отличались. Всё-таки они были правы. Смешно, я всегда замечал это в маме и в дочери, но никогда в себе. Между тем, Элза сочла возможным уже выпустить нас в свет, чем мы незамедлительно и воспользовались. В главный бальный зал можно было попасть или через многочисленные коридоры с переходами, или через дворцовый парк. Мы без колебаний выбрали второй вариант. Вдоль парковых дорожек были расставлены высокие бронзовые подсвечники, протянуты цветочные гирлянды. Парадное крыльцо и вся центральная часть дворца, несмотря на сгустившиеся сумерки, были залиты светом. Вышколенные слуги сновали между гостей с подносами, предлагая напитки, фрукты, лёгкие закуски и пирожные. Сам зал поражал размером, богатством и великолепием: мозаичный паркет из красного дерева, несколько огромных, многоярусных, хрустальных люстр, лепнина на потолке, мраморные колонны, парчовые портьеры, мягкие удобные диваны с бархатной обивкой, маленькие круглые столики с изогнутыми ножками вдоль стен и два трона на возвышении. Людей в зале собралось уже достаточно много, но гости всё продолжали прибывать. По традиции открывать бал полагалось королю и королеве, а пока их не было, собравшихся развлекала свита Вакара. С размахом, как и следовало ожидать. Западные музыканты с огромными барабанами и танцовщицы в лёгком воздушном шифоне со скромно прикрытыми лицами, ярко подведёнными глазами и почти открытыми телами, с удивительной синхронностью гнущиеся и извивающиеся в такт барабанному ритму. Самого аджеиха с его внушительным ростом и экзотичным нарядом не заметить было крайне сложно, чем он и пользовался, сияя обворожительной улыбкой холёного сытого кота. Вскоре к нам присоединился Даниэль со своим семейством. Влад, воспользовавшись случаем, сразу же попросил у Мирэль первый танец, на что она, конечно же, охотно согласилась. И вот в какой-то момент барабанщики удалились, уступив место придворным музыкантам, широко распахнулись двери внутренних дворцовых покоев и в зал торжественно вошла правящая чета Дайвиры. Королева в бордовом платье, в рубиновых украшениях с вплетёнными в распущенные волосы алмеями и король в бордовом, расшитом золотом камзоле. Голову его венчал алмеевый венец, как символ любви, преданности и благодарности. Он за руку вывел королеву в центр зала, а потом, легко подхватив, закружил её в вальсе. Альберт держал маму крепко, бережно, и она будто сияла в его руках. Обычно к концу первого танца к королю и королеве присоединялись остальные гости, но не в этот раз. Все следили за ними, затаив дыхание, и только, когда музыка стихла и король повёл свою партнёршу к тронному возвышению, зал взорвался бурными аплодисментами. Потом Мирэль маленькой птичкой упорхнула от меня танцевать. Стоило признать, что в этой науке она значительно преуспела. Её движения были легки, плавны и грациозны. Будто она танцевала всю свою жизнь, а не научилась буквально накануне. Ничего удивительного, что недостатка в партнёрах у неё не было. Меня, к сожалению, тоже без внимания не оставляли - постоянно кому-то представляли, с кем-то знакомили и занимали долгими беседами. - Если у кого-то и спрашивать о венце короля, то у Габриэля. А вот, кстати, и он сам, - услышал я за спиной голос Даниэля, который, очевидно, уже вёл ко мне очередного иностранного гостя. Я обернулся и действительно увидел пред собой брата в сопровождении незнакомого мне мужчины. Судя по мантии и короне, незнакомец явно принадлежал какой-то правящей семье. Он был уже немолод, но ещё достаточно крепок. Держался прямо и уверенно, смотрел твёрдо и кого-то сильно мне напоминал. Мог ли я быть знаком с ним раньше? Вряд ли. И всё же, будто бы откуда-то я его знал. - Ваше Величество, мой брат - ярам Северных стражей клана Белых соболей Габриэль Единый, - церемонно представил меня Дан, после чего по всем правилам перешёл к представлению своего собеседника, – Его Величество король Лавирии Клавдий Вайландский. Что ж… стало ясно, кого этот человек мне напоминал. Глаза те же, и в чертах лица немало общего. Тогда, много лет назад, мне так и не довелось познакомиться с потенциальным свёкром, зато теперь представилась прекрасная возможность наверстать упущенное. - Рад нашему знакомству, - учтиво кивнул Клавдий. – Принц Даниэль обещал, что Вы расскажете мне о столь занятном украшении короля Альберта. - Весьма охотно, - столь же учтиво кивнул я.- По древнему северному обычаю, в пору Невестиной ярмарки, наши девушки плетут венки из алмей, которые возлагают потом на голову своего суженого. Алмеев венец супруги хранят всю жизнь. Покидая родину, мама свой венец не сплела, так что мы с дочерью решили это исправить и привезли ей цветы. - Красивый обычай, - оценил король. - А у Вас тоже такой венец есть? - Нет, мы же с супругом оба мужчины. - А чего? Постеснялись, что ли? Младшему супругу, вроде как, положено, - вклинился в нашу беседу какой-то франт. - Младшим - может быть, но я таковым не являюсь, - спокойно заметил я. - Кто ноги раздвигает, тот и младший. Так что лучше не морочьте нам голову, - развязно посоветовал мне наглец. – Когда мне сообщили, что здесь северный ярам, я смотрел-смотрел, искал-искал, а никого похожего не обнаружил. Теперь хоть понятно, почему. - Ох, не нарывался бы ты, парень, - покачал головой Даниэль. - А что такой мне сделает? – искренне удивился франт. - Я вызову тебя на поединок, презренный пёс! – грозно сверкая карими очами, вынырнул откуда-то Вакар. Король Клавдий наблюдал за всем этим абсурдным представлением с изрядной долей любопытства. Даниэль, кажется, незадачливому нахалу искренне сочувствовал. Откуда-то появившийся рядом с Клавдием Сильван смотрел на меня с удивлением и лёгким недоверием. А мне стало кристально ясно, что без показательных выступлений обойтись всё-таки не получится. Самоуверенность, глупость и высокомерие надо наказывать. Чтоб неповадно было. Никому и никогда. - Благодарю, аджеих Вакар, но меня защищать не нужно, - вежливо отверг я столь пламенное заступничество. И обратился непосредственно к франту, - не будете ли Вы столь любезны назвать мне своё имя? - Извольте, - великодушно махнул рукой тот, - ненаследный принц Талвании Раймонд Шрендаванский. Теперь хоть понятно, откуда такая спесь. Принц достаточно процветающей страны, пусть и ненаследный. Молодой, красивый, богатый. Жаль только, что дурак. - Знаете, Ваше Высочество, на севере есть ещё один обычай, - мягко улыбнувшись, промурлыкал я, - за нанесённое оскорбление мы вызываем на круг чести. Так вот, я Вас вызываю и оставляю за Вами право выбора места и времени проведения поединка. - Вы?! Вызываете?! Меня?! – захохотал принц. – Хорошо, но раз уж так, я в случае победы заберу в качестве трофея Вашу косу. Вы ведь заплетёте её ради такого случая? - Всенепременно, - согласился я. – Но должен предупредить, что и я в случае победы без трофея не останусь. Свидетелей у нашего соглашения было много, так что отвертеться теперь у него точно не получится. Что ж, сам виноват. На сём я решил столь занимательную беседу закончить, чтобы выйти немного проветриться. Тихонько проскользнув за портьеру, а затем и в чуть приоткрытую дверь, я вздохнул с облегчением. Бал – это, конечно, хорошо, но очень уж многолюдно и утомительно. Я только ступил на укрытый густой тенью высоких клёнов просторный балкон, когда услышал голоса. - Я думала, что Вы обрадуетесь, что нам не придётся расставаться на столь невыносимо долгий срок, - обижено проворковал тоненький женский голосочек. - Я рад. Разве Вы получили не достаточно доказательств этому? Но в целях осторожности Вам всё-таки лучше было остаться в Лавирии, а не напрашиваться в свиту моей жены, - в отличие от первого, второй голос я знал прекрасно. О, мне несказанно повезло снова оказаться случайным свидетелем тайного свидания. Кое-что в жизни не меняется. Забавно. Нет, правда, никогда бы не подумал, что наша с ним первая нынешняя встреча будет практически один в один, как и та, что была много лет назад. Кто-то из гостей отдёрнул портьеру и широко распахнул дверь, впуская на балкон яркий свет. Анри вскинул голову, встречаясь со мной глазами, и замер. Он явно не ожидал меня здесь увидеть. И только теперь мне вдруг пришло в голову, что он мог просто не знать, что я сейчас в Дайвире. Я же сам просил Альберта особо не афишировать. И на балу, как выяснилось, у Анри были куда более важные дела, нежели обсуждение дайвиранских новостей и сплетен. Да, неловко вышло. Поэтому, дабы больше никого не смущать, я лишь улыбнулся и поспешил вернуться в зал. У Мирэль уже был новый партнёр. Почти такой же юный, как и она, но уже достаточно высокий и слишком серьёзный. У него были внимательные карие глаза, тёмные густые волосы и странно-грустная улыбка. Как будто она - эта самая улыбка - была редкой гостьей на его лице. Я подхватил с подноса бокал с красным вином, отмечая, что час был уже достаточно поздний. Уже скоро можно было забирать дочь и с чистой совестью отправляться спать. Главное до этого счастливого момента избежать ещё каких-нибудь неожиданных встреч, а всё остальное вполне могло подождать и до завтра.