Та, что будет светить всегда

Я долго крутил в руках новое послание. Внешне такое же красивое и нарядное, как предыдущее. Содержание и печать королевская только иные. Не на поединок, а на свидание, вроде как, приглашали. Вежливо так, но яда не пожалели. Общий тон тоже не оставлял пространства для воображения. Анри не просто просил о встрече – он требовал её. С другой стороны, ясно же, что этого разговора не избежать. Так зачем тогда откладывать в долгий ящик? Правильно, незачем. Осталось только решить, где и когда мне лучше с ним встретиться. К себе звать? Точно нет. К нему я тоже не пойду. Вообще дворец не лучшее место для выяснения отношений. Будто там было ещё чего выяснять, но не суть. Во дворце всегда полно народа, сейчас же ещё и гостей изрядно прибавилось, а лишние свидетели мне лично были совершенно ни к чему. Обдумав все варианты, я написал короткий ответ и передал его с лакеем. Это был какой-то очень длинный и насыщенный день, который обещал закончиться не так скоро, как мне того хотелось бы. Общаться больше ни с кем не тянуло. Совсем. Только и хватило терпения дочь и маму навестить, чтобы убедиться, что они обе в полном порядке и добрых снов им пожелать. Рмыжиху говорить ничего и не требовалось. В свете последних событий, рыжий, по своему обыкновению, на глаза не показывался, но я точно знал, что он явится, как только я из дворца выйду, и присмотрит, чтобы никто не помешал. В знакомую беседку я вошёл уже глубокой ночью, когда заснули даже самые стойкие полуночники. С той лишь разницей, что на небе нынче не было ни облачка, луна сияла холодно и ярко, на столике вместо сферы горела самая обычная свеча в бронзовом подсвечнике, а вместо жреца-лекаря меня ожидал мой бывший любовник. Анри был всё так же красив уже чуть более зрелой мужской красотой. Он стал шире в плечах и будто бы немного выше, возможно, если приглядеться, то можно было отметить и белые нити в тёмных кудрях, и едва наметившиеся морщинки на лбу, но в целом, особо сильных изменений в нём я не заметил. А вот, чтобы понять, что он злится, и приглядываться не требовалось. Необыкновенные светлые глаза чуть прищурены, руки скрещены на груди, губы сжаты в тонкую линию. Только с чего бы вдруг? - Ничего сказать мне не хочешь? – насмотревшись на меня вдоволь, наконец, соизволил бросить мне принц. - Нет, - ничуть не впечатлившись прозвеневшей в его голосе сталью, ответил я. – Мне казалось, что мы всё сказали друг другу ещё в последнюю нашу встречу. - Да, только ты забыл упомянуть, кем именно являешься. Если помнишь, я думал, что сплю со своим садовником. - Брось, вовсе ты так не думал. К тому же, разве плохой садовник из меня вышел? Или тебе сад не понравился? Кстати, обещанное жалование за работу я так и не получил, но ладно уж, считай это моим подарком за оказанное гостеприимство. - Издеваешься? – тихо прорычал он. – Я ведь искал тебя тогда. Всю тайную стражу поднял. Переживал, что с тобой что-то случилось. А ты, оказывается, просто поразвлёкся за мой счёт. Весело было, правда? Не то слово. Помнится, особенно весело мне стало, когда я узнал, что являлся предметом спора. Или Его Высочество об этом благополучно забыл? Впрочем, ничего удивительного. Кому ж хочется свои ошибки-то признавать или в собственной подлости расписываться? Особенно, когда можно всю ответственность на кого-то другого переложить. Теперь, выходит, я – злодей, а он – жертва моего обмана. Лихо. - Чего молчишь? Сказать в своё оправдание нечего? - Нечего, - легко согласился я. - Другого от такого, как ты, не стоило и ждать. Надо же сколько презрения и гнева праведного. А чего, интересно, он ждал-то? Оправданий что ли? Хотя про "таких" и "не таких" даже любопытно будет послушать. Кем же он меня всё-таки считает? - Такого это какого? - Хладнокровной, расчётливой сволочи, - зло припечатал он. - Думаешь я не понял, зачем ты всё это изначально устроил? Скольких любовников ты до меня переменял? Чьего бастарда на меня хотел повесить? Девчонка-то твоя когда родилась? Летом? Будь она от меня – родилась бы не раньше осени. Я удивился. Вот прямо очень. Ведь не поленился же что-то про нас с Мирэль разузнать, расчёты произвести и такие выводы сделать. Да, про любовников я ему действительно тогда намекал… но вот, чтобы специально от кого-то забеременеть, а потом попытаться такую аферу провернуть… Какая богатая у Анри фантазия. С другой стороны, мне это даже на руку. - А я ведь ещё из-за тебя и мучился, - скривился Анри. – Интересно, а муж твой знает, что чужого ребёнка воспитывает? - Знает. - И когда же ты его обрадовал? В первую брачную ночь? Или когда живот расти начал? - Когда предложение ему делал, - хмыкнул я. – Помолвку ты со мной расторг, что мне оставалось? Согласись, положение моё было весьма незавидным. Быть ненаследным изменённым принцем уже мало радости, но быть незамужним, ненаследным, беременным принцем – просто опасно. Учитывая, как нежно король Аврэлий меня любил. - Ненаследным изменённым принцам надлежит до заключения законного брака блюсти целомудрие, - язвительно напомнил мне принц. Ценное замечание. Изменённым много чего полагается, так много, что зубы сводит. Служить своему мужу украшением, удовлетворять его желания, детей его вынашивать. Единственное, чего не положено, так это считаться живыми людьми с естественными человеческими потребностями. Одним, значит, всё можно, а другим почти ничего нельзя. Высшая южная справедливость в действии. - Ты до меня тоже чист и непорочен не был, - не удержавшись, фыркнул я. - А ты меня с собой не ровняй. - Почему? - Что почему? - Почему я не должен себя с тобой ровнять? – всё-таки это меня задело. Сильно. – Чем мы с тобой различаемся? Я родился точно таким же мужчиной как ты, а потом меня взяли и из прихоти перелепили по живому. Ты знаешь, каково это, Анри, когда тебя будто раздирают в клочья изнутри? Нет? Конечно, нет. Откуда тебе? Ты же единственный сын своего отца, рождённый от любимой женщины, наследник трона. Это ведь не тебя искалеченного посадили в золотую клетку, не тебя ломали, крутили как куклу, наряжали и красили как женщину. Хочешь правду? Меня мало волнует, что ты обо мне думаешь и кем считаешь. Я ничего тебе не должен, потому что никаких обещаний и тем более клятв я тебе не давал. - А мужу своему этому северному, значит, давал, - его слова звучали как обвинения, взгляд стал тёмным и тяжёлым. Это была уже не злость – тихое бешенство. – Что ты позволяешь ему за то, что он женился на тебе? За то, что он признал своим нагулянного ребёнка? Или ты думаешь, что он верен тебе и не приглашает никого кроме тебя в свою спальню по ночам? - Я не думаю – я это знаю. У нас одна спальня, Анри, и кровать тоже одна. Уверен, я бы заметил, если бы там появился кто-то третий. - Так вам приходится терпеть друг друга даже в собственной спальне? А здесь ты, значит, решил отдохнуть от счастливого брака? Я же вижу, как на тебя павлин этот западный смотрит. И все это видят. О, да, Пресветлый аджеих - жених, ни много ни мало, дайвиранской герцогини и не большой ценитель мужской красоты после поединка смотрел на меня так, что сильно неловко становилось. Даже Винсент себе такого не позволял, хотя особо никого и ничего не стеснялся. Да и привык я к нему уже настолько, что спокойно мог игнорировать. Не первый год ведь знакомы. К чести же Пресветлого следует заметить, что он пока никаких двусмысленных разговоров не заводил и никаких сомнительных предложений мне не делал. Вообще, западные люди, насколько я знал, в политических и финансовых делах отличавшиеся изрядным коварством и хитростью, всегда были самыми открытыми, искренними и откровенными в своих плотских желаниях. Мол, богами мы такими созданы, а потому, что естественно, то не безобразно. Как это в них так гармонично сочеталось, оставалось только гадать и удивляться. Желание же Вакара считывалось на раз. Насыщенное, направленное, голодное. Его даже не смущало, что я как раз-таки мужчина и примерно лет на десять его старше. Хотя и это понять можно – западные превыше всего ценили красоту и силу. Вакар, очевидно, считал меня красивым, а теперь ещё и достаточно сильным, что в сочетании оказалось вполне привлекательным. Понять-то я, конечно, понял, оказанную мне честь оценил, вот только такое чрезмерное внимание не столько смущало или мешало, сколько нервировало. Оказывается, нервировало не только меня. Единственное никак в толк не возьму, почему? И что вообще Анри себе напридумывал? Ну, логично, что много всего, учитывая, сколько он мне тут наговорил. И пусть. Разубеждать не стану. - Анри, моя жизнь тебя никак не касается. Советую хорошо это запомнить и впредь больше эту тему не поднимать. Всё, что было в прошлом, осталось в прошлом, - пора было этот разговор заканчивать. Я развернулся, чтобы уйти, но меня грубо схватили за руку, дёрнули и прижали к себе. Я позволил. Просто интересно стало, что он собрался делать дальше. Равнодушным наш разговор его явно не оставил. Теперь, когда он оказался так близко, ошибиться было невозможно. Злое бешенство на грани ненависти и пряная похоть – опасная гремучая смесь. - Не отпустишь - сломаю руку. В трёх местах, - спокойно предупредил я. - Что, уже недостаточно хорош для тебя? Я не ответил. И, по-прежнему, не сделал ни единой попытки освободиться. Просто ждал. Когда-то я сильно реагировал на его прикосновения – они вызывали во мне целую бурю чувств и желаний. Мне даже казалось, что я любил его. Это было так давно… будто целую жизнь назад. Сейчас я не чувствовал ничего даже близко похожего. Ни любви, ни ненависти, ни даже обиды. Я его обманул, он меня предал. В расчёте. - Пусть кто-нибудь другой тобой пользуется. Меня чужие холодные подстилки не привлекают, - брезгливо выплюнул он, оттолкнув меня от себя. Правда, как-то не особенно сильно и не слишком охотно. Всё равно молодец - руку целой сохранил. Анри ещё раз напоследок осмотрел меня с ног до головы, подхватил подсвечник и ушёл. Когда даже огонёк свечи перестал мелькать между деревьями, в беседку прошмыгнул Рмыжих. - Эк его разобрало, - наморщил свой чуткий нос лис. – Значится, это он второй папаша нашей Миры будет? - Да, - можно подумать, Рмыжих сам не слышал. – Только он от неё давно отрёкся. - Так-то оно так. Да ведь не он глава рода-то будет. А папенька его про Миру ни сном, ни духом. - К чему ты клонишь? – устало помассировал виски я. - К тому, что надо бы и от старшого отказ получить. Законы крови, Габриэль, лучше не нарушать. - Надо, значит, получим. Легче сказать, чем сделать. Но лис был прав, я и сам об этом догадывался. Если бы мы с Мирэль лично с Клавдием не встретились, всё обошлось бы и так, но теперь… Родная кровь старшего из рода – штука серьёзная, и безответственное отношение к этому факту всяко в будущем обернуться может. На моё счастье, король Лавирии о том, что Мирэль может быть его внучкой, не знал, а Анри в это просто не верил. Не худшая комбинация, главное теперь правильно партию разыграть.