Та, что будет светить всегда

Собственно, прогулка, на которую меня приглашали составить компанию, была не то чтобы именно прогулкой, а вполне себе полномасштабной охотой. Впрочем, здесь всё зависело от цели, настроения и степени участия. На южную королевскую охоту принято было выезжать очень рано. Утреннее небо едва-едва успело наполниться золотистым солнечным светом. В свежем ещё не прогретом воздухе сквозила прохлада, гулкие звуки разносились раскатисто и далеко, кое-где у корней высоких деревьев белели клочья тумана, а траву усыпали сверкающие бусины росы. Признаться честно, я никогда особо не жаловал эту аристократическую забаву. А чем ещё считать всё это полу-театрализованное действо? Толпа разряженных людей, куча исключительно породистых лошадей и целая свора не менее породистых собак. И всё это на нескольких перепёлок и какого-нибудь несчастного приговорённого зверька, чучело которого, если удастся сохранить шкурку непопорченной (что очень-очень редко), украсит чью-нибудь специальную комнату с охотничьими трофеями. У каждого самого завалящего условно-высокородного такая комнатка в поместье или в городском доме имелась. И нередко соседствовала с залом славы. Южане вообще любили чем-нибудь прихвастнуть: титулами, орденами, родословными, наградами или всё теми же разномастными трофеями. Всё это добро они тщательнейшим образом обозначали при каждом удобном случае, проговаривали или прописывали, собирали, копили и хранили с гордостью, пиететом и благоговением. На севере ко всему этому относились значительно проще и охотиться исключительно ради развлечения и трофеев было категорически не принято. Ольтан в своих владениях ничего подобного просто не позволил бы. Здешний Дух, вероятно, тоже, но охотничьи угодья – это не настоящий лес, а скорее большой не облагороженный парк. Насколько мне было известно, даже диких животных для охоты сюда поставляли. То есть группа егерей во главе с королевским алхимиком сперва выслеживала, усыпляла и перевозила животное в специальный вольер. Потом ждали, когда бедняга немного оклемается, лечили, если требовалось, и выпускали на верную смерть на потеху высокородной публике. Рмыжих данное мероприятие предсказуемо не оценил. И дело вовсе не в том, что нынче охотиться собирались на лису - всё-таки кроме внешнего облика второй формы общего с настоящим рыжим зверем у духа-оборотня было не так уж много. Просто ему, как и мне, всё это представлялось очень нечестным и даже мерзким. Так что по недобро сверкнувшим глазам и жизнерадостно-язвительному оскалу я догадался, что никаких заветных рыжих шкурок охотникам сегодня не видать. И хорошо, если только этим отделаются. Рмыжих при желании мог отличаться редкой изобретательностью. Между тем на поле перед лесом-парком собралась уже значительная часть желающих присоединиться к охоте и тех, кто предпочёл просто подышать свежим воздухом в ожидании обещанного после охоты пикника. К последним в основном относились женщины и дети. Всюду царило весёлое оживление и предвкушение. Дамы в маленьких шляпках-цилиндрах и строгих, элегантных амазонках снисходительно улыбались, слушая забавные или героические охотничьи байки, которые им, наверняка, рассказывали уже не в первый и даже не во второй раз. Приосанившиеся мужчины в охотничьих костюмах и длинных сапогах азартно сверкали глазами, поправляли луки и богато украшенные колчаны со стрелами, шутили и, скорее всего, нагло привирали о своих охотничьих подвигах, дабы произвести впечатление. Только не понятно на кого больше – то ли на дам, то ли друг на друга. Мирэль, едва завидев кого-то в этой толпе, быстро потащила меня вперёд, потом вдруг остановилась, глубоко вздохнула, расправила плечи и с плавной неторопливостью прошествовала до цели. Целью оказалось семейство, с большей частью которого я был уже знаком. Клавдий встретил нас доброжелательной улыбкой, Анри едва заметно поморщился, кареглазый юноша, с которым так много танцевала на балу моя дочь, сразу шагнул ей навстречу, а Сильван… Его взгляд был тревожным и будто пропитанным глубокой затаённой болью. Я уже видел такой раньше. У тех, кто терял, кто страдал. И немало. Анри не так далеко ушёл от себя прежнего с нашей последней встречи, а вот его братца, похоже, жизнь изрядно поломала. Были здесь и те, кого я видел впервые – синеокая златовласая красавица и два мальчика – один на вид ровесник Мирэль, а другому лет пять, примерно. Мальчишки были одновременно похожи и на красавицу, и на Анри, так что гадать, кто это, не приходилось. Тем не менее, Его Величество Клавдий незамедлительно представил мне всех своих домочадцев, включая, принцессу Селима и будущую королеву Лавирии Ладию Роваленскую-Вайландскую, а также с нескрываемой гордостью своих внуков - будущего наследника Стефана и всеобщего любимца маленького Луи. Позже Ладия с детьми присоединилась к другим не участвующим в охоте дамам, а мужчины отправились загонять зверя. Мы с Клавдием, не сговариваясь, свернули на более уединённую тропу. За нами, как ни странно, никто не последовал, кроме пары воинов из личной охраны. - И как вам, Габриэль, с вашим образованием и тонким, деликатным воспитанием живётся у этих варваров? – когда мы уже достаточно отдалились от остальной охотничьей компании, спросил король. - Вы действительно считаете северян варварами? Почему? – мне и раньше доводилось слышать это весьма распространённое мнение. И оно мне совершенно не нравилось. Настолько, что даже тянуло разобраться в причинах и объяснить, почему оно не соответствует действительности. - Да, возможно, Северные стражи предпочитают излишней роскоши основательность и практичность, и не придерживаются некоторых правил этикета, но это свидетельствует лишь о разнице культур. Это вовсе не значит, что у нас на севере нет достойного воспитания и образования. Вы сами говорили, что общались с нашими купцами, разве они были похожи на невежественных дикарей? - Хорошо, допустим, здесь вы правы, - поразмыслив, согласился со мной Клавдий, - но вот ваши традиции… особенно брачные – это, конечно, по-своему красиво, однако же просто первобытная дикость какая-то. - Правда? – наигранно удивился я. – И что же конкретно вам в наших традициях не нравится? - Да хотя бы то, что все решает примитивная физическая сила. - Во-первых, не только сила, но и мастерство. Поверьте, турнирный поединок не имеет ничего общего с банальной дракой. А мастерство – это непосредственно техника, стратегия и тактика. Во-вторых, не думаю, что это худший вариант выбора спутника жизни. - Но позвольте, а как же происхождение, положение, чистота крови? - И что из вышеперечисленного имеет непосредственное отношение к самой сути человеческой личности? Разве мало среди высокородных подлецов, бесхарактерных глупцов и трусов? Кроме того, Вам, Клавдий, не хуже меня должно быть известно, к чему привели южан попытки сохранить мнимую чистоту королевской крови. Как по мне, так настоящая дикость – это жениться, к примеру, на собственной родной сестре или переделать мальчика в некое подобие девочки, отобрав у него не только здоровье, но и зачастую жизнь. Что же касается северных традиций, то они в немалой степени обусловлены необходимостью. Я в своё время размышлял над этим вопросом и сделал кое-какие выводы. Что бы кто ни думал, но предки северян оказались в этом вопросе куда дальновиднее южных. Или просто наблюдательнее, что тоже о многом говорит. - И какая же здесь может быть необходимость? – искренне заинтересовался король. - Кланы Северных стражей не очень многочисленны и достаточно обособлены, так что, не будь у нас ярмарки и турнира, было бы много близкородственных браков, а это в свою очередь прямой путь к вырождению. А так можно не только разбавить кровь, обеспечив крепкое, здоровое потомство, но и воспитать практически из всех мальчиков настоящих, опытных воинов, способных при необходимости защитить и свою семью, и свой клан. Примитивно? Возможно. Но при этом действенно. - Что ж, с этим, пожалуй, не поспоришь, - через некоторое время, обдумав мои слова, заключил король. – И всё же, неужели, вам совсем не страшно было покидать родной юг? - Вы, наверно, забыли, Ваше Величество, что моя мама северянка, – напомнил я. – Она рассказывала о своей родине и учила языку, так что север никогда не был мне чужим. А многое из моего деликатного воспитания и образования, хвала богам, мне так и не пригодилось. - Верно. Вместо того, чтобы холить, лелеять и оберегать, вас отправили на поле боя. Мне показалось или это был упрёк? Или, что ещё нелепее, действительно чувство вины. Какая разница, что там могло быть когда-то, ведь и у него, и у меня всё в итоге сложилось очень даже хорошо. Видно же, что к невестке он относится с отеческой теплотой, во внуках души не чает, да и мне жаловаться не на что. - Меня никто никуда не отправлял, - заверил я Клавдия. – Я сам вызвался. Должен же был кто-то возглавить войско. - А ваш дед, который был ярамом тогда?! А ваш муж?! Они сочли возможным просто спрятаться за вашу спину! Мне ведь кое-что северные купцы рассказывали и песни наших бардов я слышал, - вспыхнул в негодовании король. Как говорится, слухами земля полнится. Ладно барды, они у нас никогда не бывали, доподлинно ничего не знали и вообще любят приукрасить. Другой вопрос - кто из северян умудрился всё так переврать? И главное – зачем? Не думаю, что хоть кто-то в кланах не в курсе, как всё было на самом деле. Однако, как бы там ни было, но и этот миф необходимо развеять. - Бархорим возглавил оборону города, - начал объяснять я. - Он был старше и опытнее меня, так что у него это получилось гораздо эффективнее. А Элисар… отряд моего мужа первым встретил темняков на Дальней границе, благодаря им у нас было время хоть немного подготовиться, собрать людей в Белогорской цитадели и переправить детей на корабли, чтобы уберечь в случае нашего поражения. Только в том бою мало кто уцелел. Элисара мне привезли раненного отравленным каким-то неизвестным ядом клинком. Он несколько дней провёл без сознания. - И всё-таки я не понимаю, почему впереди войска выставили именно вас… - А я не понимаю, что вас в этом так удивляет. Я ведь тоже мужчина из рода ярамов, разве нет? Мы должны были использовать все имеющиеся у нас козыри, потому что, если бы прошли через нас, убили бы всех. - Неужели эти ваши темняки настолько ужасны? - И даже больше. Они не щадят никого и сметают все на своём пути. - Я, разумеется, слышал об этом, но, признаться, до конца не верил, - нахмурился Клавдий. - Это ведь не по правилам. И смысла в этом нет. Об этом я тоже думал немало. Как ни странно, но и в такой зверской жестокости своя логика всё же имелась. - Им нужны только земли кланов. Люди и строения им без надобности. Так что всё просто. Для нападения они выбрали исход лета, чтобы, уничтожив урожай и перебив скотину, лишить пропитания тех, кто каким-то чудом сумел бы уцелеть и скрыться. А впереди ещё ждала долгая зима со смертоносной стужей. Аля – наша призванная целительница – считает, что темняки специально опаивают себя чем-то, чтобы в бою не испытывать ни страха, ни боли, ни жалости. При худшем исходе, без объединения кланов, выстоять против них смогли бы, пожалуй, только Златорогие бараны, наглухо и надолго, если не навсегда, запрятавшись в своих пещерах. Клавдий потом ещё расспрашивал меня о северных традициях и рассказывал о южных вообще и о лавирийских в частности. Кое-что мне было известно, о некоторых я слышал впервые. А ещё я несколько раз ловил себя на том, что непроизвольно сравнивал. Просто удивительно, как Анри был внешне похож на отца и как сильно он внутренне от него отличался. Про охоту мы благополучно даже не вспомнили.