Та, что будет светить всегда

Когда мы с Клавдием присоединились к остальной собравшейся публике, охота уже закончилась. Предсказуемо безуспешно. Судя по рассказам, сперва у охотников всё шло неплохо - собаки быстро взяли след и с бодрым лаем слаженно мчались к цели. Удача отвернулась от них потом, когда бедные животные вдруг с визгом, дрожа от страха, прыснули в разные стороны. В итоге лиса куда-то бесследно исчезла, все перепёлки разлетелись, а собак пришлось искать и собирать несколько часов. Зато у Рмыжиха был подозрительно довольный вид. Я предположил морок. Наш оборотень большой мастер по этой части. Силы у него не так много, но опыта и знаний более чем достаточно. Даже гадать не берусь сколько ему на самом деле лет. До нашего с Мирэль появления он всегда предпочитал общаться исключительно с иномирными. К людям его не тянуло. И сейчас не тянет, только к нам, но мы и не совсем люди. Есть у меня некоторые соображения на этот счёт… Вот только от судьбы не уйдёшь. Судя по тому, как Рмыжих на Гавара смотрит, он тоже это прекрасно понимает. Между тем к нашему возвращению для пикника уже было всё подготовлено: расстелены большие белые скатерти, вокруг разложены специальные подушки, из плетёных корзинок перекочевали тарелки, приборы, серебряные рога на массивных цепочках вместо бокалов и всевозможные угощения. Устроившись поудобнее, проголодавшиеся гости с аппетитом принялись за еду и активное обсуждение небывалого происшествия. Меня это происшествие ничуть не волновало, в отличие от того, что случилось позже. На первый взгляд, ничего особенного - просто непоседливый ребёнок каким-то образом сбежал от задремавшей на солнышке няни и заблудился. Няне, конечно, досталось, когда её наконец смогли добудиться, но особого беспокойства данный инцидент ни у кого не вызвал. А зря. Полагаю, если бы Мирэль не отправилась собирать свою травку, дело обернулось бы очень и очень скверно. Своей интуиции я привык доверять. А уж после того, как вечером расспросил дочь, сомнений и вовсе никаких не осталось. Следовало как-то всё упорядочить и попытаться выстроить общую картину при минимуме исходных данных. Сам-то я практически ничего не видел. Сложно, но необходимо. Так вот, если по порядку. Пикник проходил достаточно оживлённо и весело. Мы с Клавдием продолжили нашу увлекательную беседу, Мирэль устроилась между Владом и Эриком, которые с явным удовольствием за ней ухаживали. Пообедав, она тихонько попросила у меня разрешения посмотреть редкую травку, обнаруженную оборотнем во время охоты. Я разрешил. Знал, что Рмыжих за ней последует и присмотрит. Ушли они вдвоём, а вернулись с Луи. Мирэль не привела, а принесла мальчика из леса, потому что сам он идти не мог. Нет, он не был ранен, вообще, кажется, физически никак не пострадал, но его состояние здорово походило на обморок. Глаза открыты, расширены и неподвижны. Все переполошились, конечно, он минут пять вообще ни на что не реагировал. Потом задрожал, заплакал, очень тихо всхлипывая, и почему-то не в поспешившую к сыну Ладию, а в Мирэль вцепился. Благо моя дочь умеет уговаривать и успокаивать, не раз ведь приходилось иметь дело с маленькими детьми, которые совсем не хотели пить горькую настойку. Она его погладила, тихонечко что-то прошептала, потом осторожно отстранила и, сняв с себя оберег повесила его мальчику на шею. - Пока он у тебя, с тобой ничего плохого не случится, - пообещала ласково. Луи просиял улыбкой, сразу успокоившись, забрался к ней на колени, где и провёл весь остаток пикника. Я не возражал. Пусть. Оберег новый для неё сделаю, а мальчишке лишней такая защита точно не будет. Няню будили почти два часа. Как Луи ушёл, никто не видел или просто не обратил внимания. Зато Мирэль вечером рассказала, что с ним в лесу была женщина. Разглядеть кто не смогла – слишком далеко. Однако леди Х мальчика точно куда-то вела, пока Мирэль с Рмыжихом не заметила. Тогда она то ли растерялась, то ли испугалась, но сбежала быстро. - Я уверена, что ему что-то дали. И его няне тоже, - взволнованно заключила в конце своего рассказа дочь. – Только это что-то было не от природы. Я бы поняла. Папа, зачем кому-то это делать? Хороший вопрос. Впрочем, неприродное происхождение вещества намекало, но отнюдь не радовало. Хвала богам, что Мирэль поделилась всем этим только со мной, вполне справедливо опасаясь, что другие ей просто не поверят. Действительно сложно себе представить, что кто-то решится выкрасть ребёнка королевской семьи средь бела дня прямо из-под носа бдительной охраны. Наглость беспрецедентная. Тем не менее всё указывало именно на это и, если бы потенциальные похитители заподозрили, что моя дочь о чём-то догадалась… Я пообещал Мирэль, что всё обдумаю, и настоятельно попросил больше ни с кем случившееся не обсуждать. Это слишком опасные игры. И совсем-совсем не наши. Если бы ещё речь не шла о детях, которых на протяжении нескольких лет похищают для неизвестных целей. Алхимики. Может, не только, но, судя по всему, они точно замешаны. Когда-то им дали слишком много денег и привилегий, так что теперь они практически третья сила в каждом южном государстве, наравне с верховной властью и жрецами. Только куда более сплочённая. Правители в каждой стране свои, покровительствующие боги могут быть разные, но вот база научных изысканий со времён Большого Съезда, положившего начало совместной работы всех ведущих алхимиков, одна. А уж какие гениальные идеи приходили в их светлые головы, и какие задачи они перед собой ставили… Мужское деторождение была среди них далеко не самой сложной, амбициозной и безумной. И ведь решили же. Пусть на это ушло много лет и человеческих жизней. От вырисовывающейся картины я невольно поёжился. Разумеется, это лишь мои умозрительные заключения, взятые практически с потолка, но, если я хоть немного в чём-то прав, всё куда серьёзнее и страшнее. И теперь им понадобился маленький Луи. Его попытались похитить, попытка сорвалась, но, как они уверены, осталась незамеченной. Значит, скорее всего, его попробуют забрать снова. Что делать? Предупредить? Да, могу себе представить, как излагаю Клавдию или Анри свою теорию заговора. Особенно без фактов и доказательств. Оставить всё как есть, чтобы разбирались сами? Я ведь ещё и во времени сильно ограничен, нам на север до осенних бурь успеть надо. Зачем мне вообще распутывать южные змеиные клубочки? Так что такое решение выглядело заманчиво и правильно. Только как потом с этим жить? С тем, что знал и ничего не предпринял, чтобы предотвратить. Результатом моего бездействия может оказаться загубленная жизнь ребёнка. Мальчика, который поверил, что его обязательно защитят. Знать бы ещё точно от кого и от чего? И главное - делать-то что? Ладно, для начала, надо хотя бы с Гаваром обсудить, когда он снова во дворце появится. Может, Рмыжиха к нему отрядить? Думаю, тот только рад будет. От всех этих размышлений сон никак не шёл, а за окном уже чернела ночь. Я устало помассировал виски, мотнул головой прогоняя неприятный глухой шум в ушах, безнадёжно глянул на заботливо расправленную кровать и отправился на маленькую веранду, расположенную в западном крыле дворца. Веранда выходила в сад и была надёжно укрыта от постороннего взгляда разросшимися кустами сирени. Там даже в самый жаркий солнечный день царила тенистая прохлада. Когда-то мне нравилось там бывать, а кроме меня её, кажется, никто больше никогда не жаловал. Тем удивительнее было среди ночи столкнуться с человеком, которого я меньше всего ожидал там встретить. Как-то мне в последнее время очень везло на ночные разговоры. И вообще на разговоры с представителями одной конкретной семьи. На столике трепетало пламя свечи. Он стоял, опираясь на мраморные перила и курил, совершенно беззвучно выдыхая терпкий белый дым. Услышав моё приближение, медленно обернулся и перевёл на меня очень тёмный, немигающий взгляд. - Здравствуй, Грей, - поприветствовал, чуть склонив голову. – Не составишь мне компанию? Я так и не понял, почему остался. Мне всегда казалось, что разговаривать нам просто не о чем. Уж с ним-то точно. Не после всего… Возможно, дело было в отрешённом спокойствии его голоса, возможно, в давно забытом обращении без тени иронии или насмешки, но вместо того, чтобы развернуться и уйти, я подошёл и встал с ним рядом. И только тогда понял, насколько он не похож на того, кого я помнил. Кого никогда, оказывается, не знал.