Та, что будет светить всегда

Я долго рассматривал его, а он меня не торопил. Они ведь с Анри братья, пусть и двоюродные, но всё-таки… Не похожи. Совсем. У Сильвана очень светлая кожа, лицо более узкое, черты резкие и жёсткие, острый подбородок, тёмно-синие глаза и гладкие прямые светло-русые волосы до лопаток, что редкость для южных аристократов. Я бы с лёгкостью предположил в нём примесь иноземной крови. Северной, скорее всего. - Ваша светлость, - насмотревшись, обратился к нему я, - зачем Вам понадобилась моя компания? - Сильван, - поправил меня герцог Беркайт. – Оставим титулы для официальных приёмов. А компания… почему нет? Разве мы не можем просто поговорить, раз уж оба оказались здесь в эту прекрасную лунную ночь? - Я уже наговорился. - С Анри? – моментально догадался он. – Не слушай его. Он сейчас не в себе. Злится, потому что ревнует, а ревнует, потому что любит. Как умеет. Интересное замечание. Правда, несколько неожиданное. И не то чтобы я поверил. Однако не похоже, чтобы Сильван пытался меня в чём-то убедить, просто сказал то, что думал. - Знаешь, он ведь долго не мог поверить, что ты тогда просто взял и ушёл, - его тонкие губы дрогнули в намёке на невесёлую усмешку. – Ждал, что вернёшься, придумывал, как устроить так, чтобы обеспечить твоё благополучие, при этом не отпуская от себя. А уж, что он мне высказал по поводу твоей беременности… Хотя, если я и был к этому причастен, то весьма косвенно. - Неужели? Я слегка сощурился, и он медленно отрицательно покачал головой. - Я же не сумасшедший. Анри – наследный принц, будущий король. Затеять безобидное пари – одно дело, но обеспечить ему незаконнорожденного ребёнка – совсем другое. Что же касается тебя, то сразу понятно было, что ты такой же садовник, как я пастух. Потом Анри сказал, что ты ещё и изменённый… Я бы на его месте серьёзно задумался. Алхимики охраняют свои секреты, как драконы золото, снадобья, подобные тому, которым тебя меняли, стоят целое состояние. За этим всегда стоят амбициозные планы и колоссальная выгода. Изменённых готовят, воспитывают, обучают и берегут, чтобы потом повыгоднее пристроить и за их счёт самим пристроиться. Правящей семье официально представляют всех и на браки с изменёнными всегда требуется особое королевское разрешение. Тебя мы при дворе не видели ни разу. Так откуда ты такой мог взяться? Как думаешь, при таком занятном раскладе я бы стал так рисковать? Пожалуй, я на его месте действительно не стал бы. Мало ли как это впоследствии могли расценить. Бутылка вина вряд ли стоила потери королевской благосклонности. К тому же получить подтверждение выигранного пари можно было и куда менее радикальными способами. Я тогда был не в том состоянии, чтобы объективно оценивать признания любовницы герцога, да ещё и детально разбираться с подоплёкой сложных взаимоотношений всех действующих лиц, так или иначе втянутых в эту историю. А потом это просто перестало иметь значение. И всё же… - Если ты не отдавал такого приказа, зачем Полина это сделала? - Хотела мне угодить, наверно, - предположил Сильван. - Мы с Анри имели неосторожность обсуждать при ней некоторые детали нашего соглашения. Я пошутил, что самым явным доказательством мог бы стать ребёнок. Видимо, она восприняла мои слова буквально. - Мило, - а что тут ещё скажешь. - Анри всегда очень забавлял мой брак. Мне очень хотелось, чтобы забавлять перестал. Не было там ничего забавного. Я не совсем понял, к чему относилось это замечание, но от того, как вдруг изменился его голос, невольно насторожился. - Микаэля выбрал для меня отец. Без права отказаться. – Сильван по-прежнему не отводил от меня взгляда, будто ему было важно, чтобы я точно услышал то, что он хотел мне сказать. – Крайне выгодная партия. Земли в качестве приданого изменённого супруга – нам, влияние и связи нашей семьи - им. Отец не Клавдий, так что мои личные предпочтения никогда не имели для него значения. Его крайне мало заботило то, что меня совсем не привлекает мой пол. Ещё меньше меня привлекают дети. Чтобы осознать всю прелесть свалившегося на супругов, состоявших в подобном браке, кошмара, мне потребовалась аж целая минута. А стоило только представить себя в качестве мужа Микаэля, и меня ощутимо передёрнуло. И дело вовсе не в том, что я тоже изменённый, которому отводилось положение младшего со всеми вытекающими. Эту ступень восприятия себя я перешагнул уже давно, ну, или, если ещё точнее, я на ней никогда и не стоял. Кроме того, Элисар мне достаточно доверял, чтобы время от времени уступать ведущую роль в постели. Так что мужчины меня, очевидно, вполне привлекали в обоих качествах, однако… Микаэль же, действительно, выглядел даже моложе своих семнадцати лет и во многом был ещё совсем ребёнком… Нет, вот просто нет. - Я знал, что мальчик испытывал ко мне чувства, - продолжил Сильван, будто через силу. – Он так смотрел, с такой надеждой, с такой преданностью, что не по себе становилось. Ждал меня всегда. Только что я мог ему дать, если единственными желаниями, которые возникали у меня, когда мы оставались наедине в спальне, было напоить его горячим какао, укрыть одеялом, чтобы не замёрз, и пожелать доброй ночи? Но я никогда не был с ним груб. И никогда, клянусь, Грей, никогда не желал ему смерти. Груб не был – это правда. Микаэль рассказывал, что муж был с ним всегда заботлив, обходителен и даже ласков. Только не любил. И полюбить, именно как супруга, видимо, не мог. Даже в перспективе. Очень выгодный и вполне благополучный брак снаружи и два не самых счастливых человека внутри. Не такая уж редкость, на самом деле. - Почему ты решил рассказать об этом мне? – всё-таки для таких откровений мы с ним не были так уж близко знакомы. - А кому ещё я могу об этом рассказать? – он вытащил из серебряного портсигара очередную сигарету, прикурил от свечи. – Ты был для него близким человеком. Не смотри на меня так, разумеется, я знал, что он проводил с тобой почти всё своё свободное время, - ответил на мой удивлённый взгляд. – Ты же не думаешь, что смог бы взять его с собой куда-либо без моего ведома и позволения? Если честно, думал. Я вообще всегда искренне полагал, что герцогу до младшего супруга не было никакого дела. Надо же, всё-таки было. - Если ты так хорошо был обо всё осведомлён, то как тогда мог допустить, чтобы из него выкачивали кровь, а потом и вовсе практически убили при родах? - не могу об этом спокойно говорить. Никогда не мог. - Я совсем не разбираюсь в медицине, - ровно сообщил Сильван, только руку на перилах сжал сильнее, – а Матиас был придворным лекарем столько, сколько я себя помнил. У меня не было причин сомневаться в нём, пока ты не пришёл в мои покои. И Микаэль на него не жаловался. Ни разу. Тем не менее, я тебя услышал и принял меры. Матиас не должен был больше и близко к нему подходить. Только найти лекаря с соответствующим опытом и рекомендациями, способного принять такие сложные роды, оказалось не так просто. В конце концов, мне удалось связаться с доктором Льюдором Дорсксесом – большим иноземным специалистом как раз в этой области. Он согласился помочь, но настаивал, чтобы я лично встретил его у границы и сопроводил в замок. Думаю, это тешило его самолюбие, а у меня, судя по состоянию Микаэля, уже заканчивалось время. В результате это хвалёное светило задержалось на несколько дней на какой-то конференции, а мне сообщили, о рождении сына и о том, что мой муж при смерти… Я просто не смог заставить себя к нему приехать. Не смог заставить себя смотреть, как умирает мальчик, которого я… Ты же был с ним тогда… Микаэль проклинал меня? - Нет, он этого не умел, - тихо сказал я. - Он ждал тебя. До самого конца. - Лучше бы проклинал. Я этого заслуживал. Ещё вчера я бы без колебаний с ним согласился. Слишком хорошо всё помнил и слишком сильно болело до сих пор. Вот только у него тоже болело, болит и не отпускает. Облегчения мне это знание не принесло, но застарелая злость рассеялась, как дым от его сигареты. - Эрик со мной неизменно вежлив. И холоден. Я люблю его, но, как ни стараюсь, не могу стать ему ближе, - продолжил Сильван с горькой улыбкой. - С Шелли у нас детей нет. Несколько раз она скинула, двое родились мёртвыми, а Эмиль, родившись живым, умирал три года. И мы вместе с ним. День за днём. Лекари так и не смогли нам помочь. Теперь от меня требуют, чтобы я отдал жену в храм, потому что она пустоцвет. Отец уже подыскал мне новую выгодную партию, а жрецы хотят половину её приданого. - А ты не отдаёшь, - тут было не сложно сделать правильный вывод, тем более, кое-что об этом я уже слышал. Только не думал, что всё настолько плохо. - И не отдам. Никогда. Она же там погибнет, Грей, а я просто не смогу без неё. Не отдаст. Это я видел ясно. Как и то, что он не лжёт. Вообще ни в чём. Видимо, и правда, поделиться всем этим не с кем. Разве что со случайным полузнакомым собеседником глубокой ночью. Не сомневаюсь, что смотреть, как страдает самый близкий и родной человек больно. Очень. У его жены, скорее всего, слишком «благородная» кровь, чтобы выносить и родить здорового ребёнка. И лекари помочь не смогли. Вот уж не удивительно. Сильван вытащил новую сигарету и надолго замолчал. На сей раз не стал торопить его я.