Та, что будет светить всегда

Здравствуйте, дорогие мои читатели))) Знаете, я долго думала влезать сюда со своими представлениями о мире «Обещания» вообще и некоторых персонажах в частности. Всё-таки решилась, потому как, что называется, не выдержала душа поэта. У меня День Рождения сегодня, так что бессовестно наглею. Если не интересно, просто пропустите и забудьте. Итак, что у нас самая больная тема – Микаэль, конечно. Мальчика жаль. Правда, очень-очень жаль и, поверьте, мне, как автору, в первую очередь. Это ведь был мой хороший, светлый, наивный мальчик, но со своей трагической судьбой, над которой даже я не властна. Так почему же тогда сейчас меня интересует Сильван, который как бы его погубил? Я уже писала когда-то, ещё во времена первой части, что у меня никогда не было цели написать про чистых да безгрешных и законченных мерзавцев, что понять так или иначе можно всех. Без исключения. С Сильваном всё изначально было сложно. Сложно, потому что повествование ведётся от лица Габриэля, который ни разу не объективен. Он просто не мог абстрагироваться от той ситуации, внутри которой оказался. Что он видел – изменённого, очень одинокого, беременного мальчика и его мерзавца-мужа, которому не было до бедняги дела. И даже это не совсем верно – Габриэль видел в Микаэле своё отражение и своё будущее. Да ещё слуги со своими сплетнями изрядно подлили масла в огонь. Опять же, надо понимать, что слуги не самый достоверный источник информации. Со стороны жизнь хозяев им вполне может казаться благополучной, радужной и беззаботной. Ну какие у молодых, богатых, здоровых, красивых господ могут быть проблемы? Тем не менее, вся структура южного общества – одна большая проблема. И тут даже теряешься, с чего, собственно, начать. Попробую с очевидного. Изменённые и всё, что с ними связано. Это ж до какой степени себялюбия и возведённой в абсолют уверенности в собственной исключительности нужно было дойти, чтобы додуматься сохранить «чистоту» своей кровушки таким живодёрским способом? Я периодически видела, что читатели добавляли «Обещание» в сборники омегаверсов, вот только не очень понимала почему. Что здесь общего? Мужская беременность в мире «Обещания» НЕ ЯВЛЯЕТСЯ НОРМОЙ - это всё ещё глубоко противоестественное, искусственное явление, грубое вмешательство в природу человеческого организма. Смертельно опасное, потому что природа такое не прощает. Смертность среди таких мальчиков очень и очень высока. Сами же эти мальчики, как это ни чудовищно, крайне хрупкая, недолговечная и очень ценная собственность, благодаря которой обе стороны получают немалые выгоды, а кто-то еще, если повезёт, и вожделенного более-менее здорового ребёнка, без чудесных бонусов многовековых кровосместительных браков. Именно так к ним в южном обществе и относятся. Так кто всё-таки виновен в гибели Микаэля? Увы, но при сложившейся традиции, его судьба была частично предрешена уже тогда, когда кто-то из его родных, вероятнее всего отец, как глава семьи, счёл наиболее выгодным прибегнуть к изменяющему зелью. То, что в результате случилось с мальчиком, не является чем-то исключительным – это норма. Можно ли было его спасти? Не гарантированно, но вполне вероятно. Виноват ли исключительно Сильван в том, что не удалось? Нет. Да, я знаю, что многие из моих читателей обвиняют Сильвана во всех смертных грехах, отказывают ему даже в зачатках человечности и желают всевозможных страданий. Мерзавец же. Я много думала о нём, в том плане, что его личность изначально не казалась мне настолько однозначной. Что же всё-таки с ним не так? Обратимся опять же к славным южным традициям. В высшем обществе всегда всё решает глава семьи – кому на ком жениться, как чьей жизнью распорядиться, кому кем быть и т.д. Спорить и возражать можно лишь по определённым вопросам и до определённого момента, ну, или, если совсем прижмёт, вступить в открытую конфронтацию. Что чревато. Вспомните, Альберт вовсе не бессердечный мерзавец и не бесхребетная рохля, но безропотно уступил отцу любимую женщину, смирился с тем, что у него фактически отобрали сына, стерпел его дальнейшее изменение (нет, он, конечно, не знал о планах Аврэлия, но потом даже вступиться за своего искалеченного ребёнка ни разу не пытался), принял решение короля о грядущем браке, хотя жених ни малейшего доверия не вызывал. Он категорично выступил против лишь тогда, когда понял, что Габриэля могут убить за государственную измену. Долго терпел и решимости набирался – аж двадцать с лишним лет. И не потому, что характера не хватало, а потому, что есть долг, есть законы, порядки, правила, многовековой сложившийся традиционный уклад жизни. Так вот у Сильвана примерно те же обстоятельства. Очевидно, что с отцом у него отношения крайне напряжённые, иначе он жил бы на постоянной основе в родовом поместье, а не в замке дяди. Тем не менее, отец – глава семьи и с этим не поспоришь. На ком приказали, на том и женишься. И Сильвану приискали муженька – ребёнка одного с ним пола. Это при том, что у него ни к мужчинам, ни, тем более, к детям никакого влечения нет. Заманчивая перспектива, правда? Главное, делать-то с этим дитём дальше что? И всё же он не был со своим навязанным мужем груб. Сильван его не насиловал, не мучал, не унижал и тем более не срывал на нём злость (а ведь мог бы и ему бы слова никто на это не сказал), напротив, у него хватило умений и такта, чтобы не превратить весь процесс для мальчика в пытку. Иначе Микаэль бы не воспылал к нему пылкой юношеской влюблённостью. А дальше… дальше, увы, закономерные последствия недобровольного, выгодного брака во всей своей неприглядной красе. Сильван с Микаэлем были изначально совершенно чужими друг другу людьми, не имевшими никаких общих интересов. Им и говорить-то друг с другом было особо не о чем. И сколько они вообще состояли в браке? Не дольше нескольких месяцев, полагаю. Габриэль же забеременел достаточно быстро после того, как стал спать с Анри на регулярной основе и принимать соответствующее зелье. Да, Микаэль оказался совершенно один в чужом доме с незнакомыми людьми. Кто виноват? Не мог же Сильван с ним всё время нянчиться, и спать с ним дальше не хотел по вполне понятным причинам. К тому же он видел, как Микаэль на него смотрит, как ждёт любви (отнюдь не платонической). Когда тебя любят, а ты ответить не можешь… такая себе радость на самом деле. Кто оказывался в подобной ситуации, тот поймёт. И Анри всё это забавляло. А отчего бы нет? У него-то всё шоколадно. Король Клавдий – не тиран и единственного сына очень любит, поэтому сделает, если не всё, то очень и очень многое, чтобы тот был счастлив, на все проделки глаза закроет и любую проблему поможет решить. И вот появляется такой весь из себя загадочный Габриэль. Сильван понял, что садовник явно не простой, что в принце проснулся азарт, раз тот пари предложил. И решил ничего не предпринимать. Габриэль же ничего подозрительного не делал, тайн никаких государственных не выведывал. Только не говорите, что поверили, будто за таким примечательным новым человеком в замке никто не присматривал. Сильван же был в курсе, где и с кем его муж проводил время. Да и вообще много чего знал и в делах государственных принимал активное участие. Думаю, Сильвана радовало то, что у мальчика появился близкий друг в замке. А садовник, кем бы он там в итоге не оказался, опасности не представлял. Даже если и всплыло бы, что принц изменённого невинности лишил? Так и что с того? Что ему будет-то? Да и доказать будет не так просто – не женщина же. Беременность ни в чьи планы точно не входила. Это была личная инициатива дурочки с опасными, фантастическими иллюзиями. Кстати, о дурочках с иллюзиями. Сильван отнюдь не святой и раз к мужу не тянет, выручала любовница. Он её, разумеется, не афишировал, всерьёз не воспринимал и ничего ей не обещал. Уверена, он и представить не мог, во что это в результате выльется. У Полины же явно были совершенно нереалистичные, ни на чём не основанные, планы на совместное будущее с герцогом. Она радовалась, что спит с хозяином, всячески старалась ему угодить и надеялась, что на ней женятся. А ещё был доктор, который уже много лет лечил всю королевскую семью, снискал к себе полное доверие, и роды, наверняка не раз принимал. То есть и опыт, и знания, и преданность королевской семье. Кто мог заподозрить в нём фанатика с афигительными идеями и предрассудками? Если бы не Габриэль, который совершенно случайно заметил следы от кровопускания. Наверно, все помнят, как Габриэль с этим к Сильвану заявился. И, нет, на самом деле Сильван ничего ему не предлагал и его не соблазнял - дразнил просто. Во-первых, очевидно, не был в нём в этом плане заинтересован, во-вторых, знал, что Анри слишком увлёкся, чтобы с кем-то делиться. Но не суть. Сильван тогда действительно всё услышал и всё понял. И он, правда, пытался помочь. Он не лгал, когда говорил, что найти доктора трудно. Изменённые же всё равно редкость и тех, кто точно знает, что с ними делать, более того, имеет удачный опыт, надо ещё поискать. Не самому же герцогу, в самом деле, было роды принимать. Сильван искал и нашёл. Просто не успел, как не успел и Габриэль. Смерть Микаэля – это роковое стечение обстоятельств. Если бы Габриэль не позвал Алю, Полина не побежала бы за доктором Матиасом, и мальчик вполне благополучно дождался бы более профессионального специалиста. Время-то ещё было. Виноват ли Габриэль? Нет. Виноват Сильван? Тоже нет. Разве что косвенно. По-настоящему виноват Сильван в том, что не приехал, когда ему сообщили. Смалодушничал, конечно, но это уже человеческий фактор. Габриэль вот тоже не смог сразу принять свою дочь. Скажете, что это совершенно разные вещи? По факту разные, по сути - очень схожи. Проблема принятия и попытки защититься от боли. А Сильвану было больно. Иначе не мучило бы его это столько лет. Он не любил Микаэля, но он его жалел. Думаю, что, если бы, Микаэль выжил, они потом смогли бы как-то худо-бедно притереться друг к другу. По крайней мере, при утрате способности рожать, Сильван не отдал бы бесплодного мужа жрецам точно также, как не отдает теперь свою жену. Вот Габриэлю рядом с Анри в аналогичной ситуации куда солоней бы пришлось. Анри – эгоист. Вот тут уж ничего не поделаешь и оправдывать нечего. Когда Сильван говорит, что Анри Габриэля любит, как умеет, он не лжёт. Только уметь можно по-разному. Не у всех же любовь подразумевает жертвенность или полную гармонию. Что же до самого Габриэля… ему очень повезло. Повезло, что хватило понимания, определённого опыта, в какой-то степени здорового эгоизма и злости, чтобы пойти наперекор и порядку, и укладу, и закону. Он тоже далеко не святой и периодически творил лютую дичь. Да, хоть авантюрную дурость с побегом в замок жениха взять. И всё-таки удача любит упрямых. Он мог умереть трижды, но выжил и стал сильнее. Гораздо сильнее. Как-то длинно и сумбурно получилось, но мне, правда, очень хотелось об этом написать. Надеюсь вы, дорогие мои читатели, мне это простите. P.S. Знаете, когда я писала о Микаэле, у него всегда была своя музыкальная тема… по крайней мере, именно она у меня с ним прочно ассоциировалась - "Колыбельная для Ангела". Красиво, но щемяще грустно.