Та, что будет светить всегда

Солнце уже окончательно скрылось, яркий свет медленно таял в прогретом воздухе. Растущая белая луна в пока ещё голубом небе казалась полупрозрачной и далёкой. От реки тянуло прохладной свежестью. Дневные звуки отдалялись и гасли в преддверии короткой, но тёмной южной ночи. Было тихо, спокойно и пусто. Пока я методично раздевался, никто из моих спутников не проронил ни слова. Гавар деловито перебирал какие-то артефакты, Рмыжих устроился на мягкой травке охранять порученный ему балахон, Сильван стоял в стороне, недоумённо хмурился, но никаких вопросов не задавал и объяснений не требовал. Хотя чувствовалось, что от всего происходящего ему было сильно не по себе. Чтобы найти Луи, надо было нащупать нить. Тонкую, едва осязаемую и всё-таки достаточно крепкую. Но прежде, чем обратиться к истокам, предстояло оставить и смыть с себя всё, что принадлежало миру людей. Я уже проходил через это. Дважды. Тогда у меня были проводники. Сейчас помогать некому. Оставалось только положиться на интуитивное знание, которое было глубже рассудочного, гораздо старше опытного. И принадлежало оно не мне. Иначе объяснить, зачем, собираясь на юг, я сложил в сундук ритуальную одежду жриц (то единственное, что могло быть на мне после перехода кроме собственной кожи), просто нечем. Жутко. Вот так полностью открыться, погрузиться и практически отречься от себя, став проводником чужой, изначальной, исконной силы, у которой практически нет пределов. В отличие от хрупкого, смертного, человеческого тела. Я долго думал, прикидывал, искал другие варианты. Но правда в том, что других вариантов просто не было. И другого оружия при данных обстоятельствах тоже. Отбросив последние сомнения, я положил поверх аккуратно сложенной одежды брачные браслеты. Их я снял последними. Это была самая крепкая связь с миром людей из всех существующих. Именно от неё сложнее всего было отстраниться. Даже на время. Если бы только он мог сейчас быть рядом со мной, было бы легче. Нет ничего, с чем бы я не справился рядом с ним… ради него… Я закрыл глаза и постоял ещё немного у самой кромки воды, впитывая тепло уходящего дня. Потом медленно шагнул в воду. Тёплую, ласковую. Река приняла меня сразу. У неё не было своего духа-хранителя, поэтому она откликнулась на зов той силы, что текла в моей крови. Водные объятия мягко подхватили, окутали и утянули в прохладную, тёмную глубину, забирая последнее дыхание. Все чувства притупились, истаяли и отступили под шквалом ощущений, которые открывались только за пределом привычной реальности. Много. Их было так много, и они были такими интенсивными, густыми и острыми, что даже не получалось сразу все распознать. Казалось, будто внутри и вокруг меня бурный поток, наполняющий, переполняющий и совершенно бесконтрольный. Я принимал, впитывал эту запредельную мощь, отдавая взамен всё, чем дорожил. Когда я вернулся на берег, уже совсем стемнело. В чернильной, наполненной тенями темноте разлился призрачный, серебристый, звёздно-лунный свет. Моё дыхание стало иным, и слух стал иным, и зрение. И сам я стал иным тоже. Больше не было страха, не было тепла, не было привычных эмоций. Тело наполнилось лёгкостью. Казалось, будто всё, что делало меня мной, ушло, оставив лишь голую суть исконной силы моей прародительницы. Нить. Мне нужна была нить. Я подошёл к замершему Сильвану. Сердце его стучало оглушительно громко, в глубине глаз пряталась тревога. Я не знал, что герцог видел, когда смотрел на меня, но ему было страшно. Отчаянно. На уровне инстинкта. И всё же он не отдёрнулся, когда я коснулся его щеки, провёл по шее, а потом сжал ладонь. Ту самую, где остался порез после принесённой клятвы. Его кожа была обжигающе горячей. Дыхание глубоким и сдержанным. Уловить ритм пульса, подхватить след, протянуть через себя туда, где чувствовался родной отклик ребёнка. Я поднял вторую руку, чувствуя лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Вслепую обвёл пространство вокруг и, наконец, нащупав, ухватил. - Что здесь происходит?! – голос за спиной был знакомым и злым. Неважно. Несущественно. - Это так вы ищите моего сына?! - Да, именно так и ищем, - помогая мне надеть чёрное одеяние, ответил Гавар. Закончив, я обернулся. - Твои глаза… - разом переменившись в лице, выдохнул Анри. - Кто ты?.. Что ты такое?.. Глаза? Ах, да, конечно, ярко искрящиеся зеленью даже в темноте глаза никак не могли принадлежать человеку, а люди всегда боялись того, что выходило за рамки обыденности. Видимо, ни Анри, ни Сильван не являлись исключениями. Но Анри невольно попятился от меня назад, в то время как Сильван снова уверенно взял меня за руку. Я предполагал раньше, но теперь это было очевидно – у герцога, как и у меня, была смешанная кровь. Не иномирная, нет, но северная и южная. Возможно, поэтому принять меня сейчас таким ему всё-таки было легче, чем принцу. Тем временем Рмыжих быстро подобрался ко мне, перетёк в лисью шкуру и, вздыбив шерсть, грозно оскалился. Анри от шока отодвинулся ещё немного дальше, Сильван вздрогнул и ещё больше побледнел. - Не стоит, - успокоил я своего стража. – Он не будет нам мешать. Идём, у нас мало времени. - Я никуда не пойду, пока не получу ответы на свои вопросы, - немного оправившись, упёрся принц. - Вы вполне можете вернуться в замок, Ваше Высочество, - снова вмешался Гавар. – Вас никто никуда идти не заставляет. - Да как я могу, если происходит такая чертовщина?! Сильван, ну хоть ты мне скажи, что всё это значит?! - Не могу. Я сам ничего не знаю. - И ты так спокоен? - Я просто расставил приоритеты. Будь я собой прежним, наверно, попытался бы всё объяснить и успокоить, но сейчас меня совсем не волновало то, о чём они говорили, не интересовало, что они решат. - Нам надо идти, - повторил я, ощущая, как дёргает, поторапливая, натянутая нить. - Ваше Высочество, Вам действительно не стоит следовать за нами. Это может быть крайне опасно, - тон Гавара заметно смягчился и будто бы даже наполнился сочувствием. - Но там же мой сын… - тихо проговорил Анри. – Грей… Габриэль, скажи, что найдёшь его, скажи, что поможешь… Я поверю, пойду, куда угодно, только скажи… В его голосе больше не было ни злости, ни раздражения. Будто что-то надломилось внутри. Человек, который всегда был столь высокомерен и самолюбив, сейчас умолял меня. Того, кого… Да, теперь я ясно и отчётливо видел и понимал то, о чём сказал мне Сильван той памятной ночью – Анри всё-таки действительно любил меня. Как умел, как была способна его эгоистичная, избалованная натура. Странно только, что со временем не возненавидел с той же силой. Ему трудно было переступить через себя, чтобы просить меня о помощи. А если ещё точнее, просить о помощи то странное существо с моим лицом, о котором он ничего не знал, доверять которому у него не было никаких оснований. И тем не менее, ради своих детей он оказался способен даже на это. Что ж, за столько лет я научился ценить и уважать чужое мужество, поэтому согласно кивнул, подтверждая данное мной слово. На сей раз данное именно ему - человеку, который, как и Сильван, всё-таки сумел правильно расставить приоритеты. Нам всем предстояла очень трудная ночь. Моим спутникам придётся пройти вместе со мной по чуждым для людей владениям, увидеть то, что совершенно не предназначено для их глаз. Им откроется мир, который всегда был, есть и будет невероятно близко и бесконечно далеко. И после этого их собственный мир уже никогда не станет для них прежним. Но как бы ни было чуждо, непривычно и временами даже опасно иномирье, оно никогда не было способно сотворить то, на что оказались способны люди. Богатые, влиятельные и весьма изобретательные в своём стремлении к власти и вечной жизни. Я и представить себе не мог, чем в действительности окажется тот самый вскользь упоминаемый в алхимических трактатах философский камень. Я не знал, что этой ночью нам всем предстояло столкнуться с абсолютным злом.