Та, что будет светить всегда

Сначала было просто темно. А потом из темноты проступил луг у подножья горы. Серый камень, блёклые, неподвижные травы и цветы. Ни ветра, ни запахов. Круг солнца сиял высоко, но его свет будто поглощался лёгкой тёмной дымкой. Окружающий мир, чем бы и где бы он ни был, окутывали мягкий полумрак и тишина. Ни тепла, ни холода. Только покой. Совершенно безмятежный, иррациональный. Я был обнажён, вокруг моих запястий всё так же ярко и горячо горели проступившие брачные символы. Она стояла напротив. Рассматривала меня очень внимательно. Удивительно земная и похожая на своих служительниц – длинные чёрные кудри, белоснежная кожа и тёмные искрящиеся золотом глаза. Меня не смущали ни её взгляд, ни её нагота. Я знал, кто она, только не понимал, откуда у меня это знание. Впрочем, это было не так уж и важно, гораздо важнее - как и зачем она меня сюда привела. - Я просто хотела лично встретиться с тем, кто преподнёс мне такой бесценный подарок, - у неё был мягкий, нежный голос. Я уже слышал его, и совершенно не удивился тому, что она, как и духи, могла слышать мои мысли. Хотя, она ведь даже не дух, поэтому тот облик, что я видел сейчас перед собой, вполне мог быть иллюзией. - Не иллюзия, - незамедлительно заверили меня. – Я существую, как все и всё в этом мире. В любом из миров. Мои дочери похожи на меня, ведь в жилах каждой из них течёт моя кровь. Они помогают мне - я их защищаю. - Как? Заперев в каменной клетке и отнимая дар, если они вдруг осмеливаются уйти? – вероятно, разговаривать с богинями в таком тоне было не принято, но меня это почему-то сейчас не волновало. Да и смысла что-то скрывать или подбирать выражения никакого не было. - А как иначе? – чуть прищурилась Цхайла. - Храм невозможно найти и в него невозможно попасть без их приглашения и моего личного позволения. Следовательно, его нельзя захватить, разрушить и причинить моим девочкам боль. За насилие над ними я мщу, и считаю, что здесь я в своём праве. Что же касается дара, то я просто не хочу, чтобы кто-то пытался использовать моих детей в своих корыстных целях. Согласись, соблазн обладать личной грезящей слишком велик. Я никого не держу против воли, отпускаю в большой мир, если таково их желание, и принимаю обратно, если их постигает разочарование. Что ж, если посмотреть с этой стороны, то она права. Жрицы даже при наличии божественной крови всё равно прежде всего люди. Женщины. Они способны любить, верить, ошибаться. Их, как и любого другого человека, можно обмануть и использовать. Это же такое весомое преимущество – знать, пусть и частично, события грядущего. Да, видения могут быть нечёткими, трактовка неоднозначной, но всё-таки это лучше, чем совершеннейшая неизвестность. Умный человек вполне может сделать выводы. Так, как ещё Цхайла может быть уверена, что избраннику нужна именно сама жрица, а не её дар? Правильно, только этот самый дар отняв. Но ведь это не всё, верно? - А в чём именно твои дочери тебе помогают? – она же богиня Судьбы и может распоряжаться кем угодно по своему усмотрению, разве нет? К чему такие сложности? Зачем смешивать свою кровь с человеческой и отдавать нашему миру своих детей? - Поддерживать равновесие, - не колеблясь, ответила она. – Нет, я не могу распоряжаться чужими жизнями, не могу всецело влиять на чужие решения. Всё, что в моей власти - сплести нити так, чтобы некоторые события произошли. И пророчества моих жриц мне в этом помогают. Более того, многие пророчества таковы, что допускают варианты. Варианты? Хотя, да, если учесть то, как эти пророчества звучат. В них же зачастую нет ничего конкретного - ни дат, ни мест, ни имён. - Всё верно, - подтвердила Цхайла, - будущее сплетается из множества нитей, а нити из решений. Не мне тебе рассказывать, сколь непостоянны, неразумны и зависимы от эмоций люди. Нельзя рисковать, полностью полагаясь лишь на одного избранника. - Иными словами, то пророчество, о котором мне рассказывали, могло относиться и не ко мне? Вернее, не только ко мне, так? – это ведь самый логичный вывод из всего сказанного. И это важно. Действительно важно, потому как означает, что предсказанной судьбы ни для кого на самом деле нет. - Разумеется. Твоя мать далеко не единственная северянка, отданная южанам. К примеру, думаю, про Сильвана ты уже понял – его мачеха-герцогиня была бесплодна, но родовита, а Бурые медведи невероятно щедры в своей благодарности за редкие специи. Северную девочку хорошо спрятали, и её причастность к рождению у герцога единственного наследника надёжно скрыли. В том числе и от самого наследника. - Но для чего всё это? Причём здесь равновесие? - Духи-хранители в дела людей не вмешиваются. Принципиально. Они высокомерно считают, что те в силу своей смертности и ограниченности не могут нанести серьёзный вред и пошатнуть первозданные основы. А между тем, алхимики слишком далеко зашли в своём стремлении сравниться с богами. Они посмели вмешаться в естественную природу человека, возомнили, что в праве решать, кто достоин жизни, а кто нет, а та тварь, что они взрастили, рано или поздно вырвалась бы из-под их контроля, и тогда не выстоял бы никто. Северяне наиболее близки к истокам, они потенциально более открыты для связей с иномирьем, к тому же у некоторых есть дремлющий дар. Я плела нити, чтобы призвать и разбудить того, кто смог бы остановить алхимиков до того, как стало бы слишком поздно. - А что случилось бы, если бы стало слишком поздно? - Вмешались бы боги и, скорее всего, этот мир перестал бы существовать. Так всегда происходит, когда равновесие подорвано настолько, что достигнуть его вновь становиться невозможно. - А так они никогда не вмешиваются? - Напрямую, нет. Это запрещено. Даже боги подвластны первозданной, исконной силе и следуют её неписаным законам. И я не исключение. Да, я теперь знал, на себе прочувствовал, что управлять этой силой невозможно. Она всеобъемлюща и запредельна. Даже малой её части, что прошла через меня, хватило, чтобы уничтожить столь мощный артефакт и потенциального пожирателя мира. Она может и созидать, и разрушать до основания. И меня она тоже едва не разрушила. То, что она сделала со мной, оказалось даже страшнее боли и смерти. Если бы не Элисар, я уже не вернулся бы назад. - Именно этот подарок я и имела ввиду, - глаза Цхайлы замерцали золотыми искрами. Она подошла ко мне, осторожно обхватила мои запястья. – Надо же, я и не думала, что будет так сильно и глубоко. Ты же её чувствуешь, да? Ты ведь знаешь, что это означает? Чувствовал. И знал. Только не понимал, почему для неё это так важно. - Нерушимая связь накладывает отпечаток, а исконная сила всегда оставляет след. Сама основа того, кто ты есть, идеальна для меня. У тебя есть дар, есть сила, но совершенно нет жажды власти. - Странное утверждение в отношении того, кто является ярамом, - заметил я. - Да, ты ярам, - согласилась богиня. – Но даже если бы ты им не был, сильно бы от этого не страдал и стать им любой ценой бы не стремился. И с этим тоже трудно спорить. Не знаю, к сожалению или к счастью, но подобных амбиций у меня нет и никогда не было. Реши тогда Бархорим иначе, я бы с лёгкостью уступил трон мужу, точно зная, что он достоин того, чтобы править. Да и теперь власть нужна была мне лишь для того, чтобы защитить мой клан и помочь ему достичь стабильности и процветания. Это был мой долг и моя ответственность. Ни больше ни меньше. - Связанные души всегда неизменно и неизбежно притягиваются друг к другу. Это можно использовать, если правильно сплести нити. Я смотрел в её искрящиеся неподдельной радостью глаза и с просыпающейся тревогой, постепенно осознавал, о чём она говорила. Основа моей личности, отпечаток связи, след силы – всё то, что может пригодиться ей для чего-то когда-то в неопределённо-далёком будущем. Сейчас я, вроде как, уже выполнил своё предназначение, устранил угрозу, и пока больше ей не нужен. Но ведь могу однажды понадобиться снова. Только уже не я. У душ ведь нет памяти… Или всё-таки бывают из этого правила исключения? И Элисар. Во что я, сам того не желая, его втянул? - Не совсем, - расплывчато ответила на мой первый вопрос Цхайла, не замедлив добавить на второй, – в том, что произошло, вы участвовали оба. Не думай, что ты насильно привязал его к себе. Ты не смог бы, если бы твой сателлит этого не захотел и не позволил. - Он умирал, и у него нет силы, как он мог сопротивляться? - Сила лишь инструмент. Ты должен был очень хотеть его удержать, а он должен был очень хотеть с тобой остаться. Кстати, это к твоему следующему вопросу, о том, что появилось раньше. Славно. Я ведь эту страшную мысль ещё даже додумать и сформулировать не успел. Мы столько лет жили вместе, через столько вместе прошли, а мне ни разу даже в голову не пришло назвать то чувство, что я к нему испытывал. Я ведь, правда, на самом деле, люблю его. Видимо, любил уже тогда, когда встал между ним и собирателем в отчаянной попытке во что бы то ни стало удержать его рядом с собой. Всё так просто. Значит, я люблю его не потому, что мы связаны. Нет, мы связаны, потому что я его люблю. Он ведь знает об этом? Не может быть, чтобы не знал. Или… - Связь не рождает любовь, но вызывает зависимость. Острее голода и сильнее жажды. Думаю, ты должен об этом знать, - вмешалась в мои размышления богиня. Зачем мне об этом знать? Чтобы обозначить всю широту размаха? Я ведь и так уже понял, что на меня и моего сателлита в будущем у неё большие планы. Только сейчас до этого самого будущего мне не было никакого дела. Какая разница, что там будет за гранью и в новом круге жизни? Важно то, что есть сейчас. А сейчас я хочу к Элисару. На этом всё. - Правда, так сильно хочешь? – отпуская мои руки, спросила она насмешливо. – Что ж, тебе и в самом деле пора. Исконная сила почти полностью ушла и оставаться здесь, между мирами, дольше тебе опасно. Твоё тело очень ослабло, но не бойся, твой сателлит держит тебя крепко. Ты не уйдёшь за грань раньше срока и скоро полностью восстановишься. Под это напутствие я вновь погрузился во тьму.