flip-flap

Шан Вэньхуа писал без остановки, как заведенный, будто электронная игрушка на батарейках. Он не поднимал голову от телефона, пока ехал, пока ходил по магазину, не глядя хватая что-то из отдела быстрого приготовления, пока добирался до дома, а там раскидывал продукты по кухне. Он продолжал печатать, пока включался компьютер. Хмурился, недовольно цокая, на мгновения замирая, а после продолжал вновь что-то набирать. Стоило появиться рабочему столу на экране, Шан Вэньхуа поспешил воткнуть шнур и перебросить черновик на компьютер, чтобы опять сосредоточиться на тексте. Пальцы порхали по клавиатуре, а звук от нее был похож на звуки дождя. Писатель печатал, удалял, печатал вновь, вновь удалял, менял местами события и персонажей. У него была готовая основа, а теперь оставалось расписать шикарную главу, чтобы все визжали от восторга. Даже братец Огурец. О, тот постоянно злился на новеллу от невозможности как-то повлиять на сюжет, но Шан Вэньхуа был уверен, что вот эта глава, без всяких сомнений, заставит братца Огурца наконец-то восхититься его гением. Разве кто-нибудь еще мог бы лить бесполезной воды на десять тысяч слов в главе? Писатель искренне сомневался, что кто-то мог быть хорош в этом так же, как и он. Когда зазвонил телефон, он сбросил звонок, не посмотрев даже на смартфон, а после швырнул его куда-то назад, чудом попадая на кровать. Полностью сосредоточившись на экране компьютера, щурясь на текст, Шан Вэньхуа спешил закончить ко времени выкладки. Ведь стабильность была основным секретом его головокружительного успеха на писательском поприще. Автор просидел за компьютером до вечера, а после устало выдохнул и потащился на кухню, ощущая дикий голод и желание сдохнуть на месте. Еду он притащил в комнату, заставляя стол, чтобы потом жевать и читать комментарии к собственной работе. А заодно посмотреть пару серий любимой слезливой дорамы. Кто бы знал, что именно с актрис Шан Вэньхуа заимствует внешность для девушек главного героя. Он громко смеялся, когда читал самые классные, на его взгляд, комментарии, а после спешил вытереть монитор, который сам же и заляпал. И кусал нижнюю губу, тихо охая, не отрывая взгляда от экрана, пока смотрел дораму, искренне сопереживая главной героине, беспокоясь за нее. Глаза подозрительно блестели от готовых сорваться слез, но он мужественно держался, периодически сглатывая очередной ком в горле. Что поделать, он был падок на драму и слезливую романтику. Спохватился он лишь под утро, когда на часах мелькала цифра четыре, а небо начало светлеть. Закрыв все лишнее, писатель вновь открыл черновик, сосредотачиваясь на собственной новелле. Хотелось написать бомбическую главу, лучшую из всех уже написанных. И эта навязчивая идея вдохновляла, заставляя сконцентрироваться только на ней одной. Шан Вэньхуа не замечал ничего вокруг, полностью сосредоточенный на экране и клавиатуре. Лишь периодически смахивал крошки в сторону, чтобы не мешали. Последнюю завершающую точку он поставил много часов спустя. Шан Вэньхуа со стоном потянулся под хруст собственных костей, вытягивая руки вверх. Солнце было уже высоко и собиралось уже склоняться вновь к горизонту. Поставив главу на автопубликацию, чтобы самому не караулить время, писатель завесил окно шторами и буквально рухнул на кровать, не раздеваясь и не прибрав за собой стол. Шан Вэньхуа не был против, если бы ему снилось, как он, на месте главного героя, нежится в своем бесконечном гареме. Как по щелчку пальцев злодеи становятся на колени и просят прощения за то, что существуют. Как, жуя домашний хотдог, приготовленный одной из любимых женушек, он спешит захватывать очередной мир. Вполне возможно, все это и приснилось бы писателю, вот только по собственным ощущениям он успел только закрыть глаза, как телефон, который был где-то под ним, завибрировал и глухо зазвонил. Сонный, не открывая глаз, он нащупал телефон и подложил его между подушкой и ухом, мыча приветствие. — Говори адрес, — прозвучал приглушенный знакомый голос. — А, братан, — все так же не открывая глаз, Шан Вэньхуа и языком-то еле шевелил для ответа. — Чего надо? — Адрес свой говори. Послушно продиктовав адрес, писатель даже не успел ничего спросить, как звонок прервался. Лишь мимолетно удивившись, отчего вдруг брат Огурец решил к нему приехать, он вновь отрубился, даже не вытащил телефон из-под уха. В следующий раз Шан Вэньхуа проснулся от раздражающего дверного звонка, что проникал сквозь уши прямо в мозг. Ничего не понимая, он поспешил к входной двери, открывая ее, даже не посмотрев в глазок. И тут же улыбнулся, увидев на пороге Шэнь Юаня. Пропустив того в квартиру, писатель попытался собрать мысли в порядок, снуя туда-сюда перед гостем. Наконец он проснулся достаточно, чтобы связно мыслить, поэтому он крепко обнял гостя: — Братан, я так рад тебя видеть, чувак! Совсем не обращая внимания на странное поведение, Шан Вэньхуа чуть отстранился и похлопал читателя по плечам: — Ты настолько по мне соскучился? Шэнь Юань сбросил руки писателя и, сделав шаг назад, принял мрачный вид: — Я пришел поговорить. — А? — Шан Вэньхуа лишь растерянно захлопал глазами. — О чем? Читатель долго подбирал слова, отводя взгляд в сторону. Но наконец собравшись с силами, тот твердо посмотрел в глаза Шан Вэньхуа. — Что ты сказал моей сестре? Она считает, что я гей и мы… — Стоп, — Шан Вэньхуа поднял руки вверх, прерывая читателя, и тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Писатель не думал, что этот момент наступит настолько скоро. Он помнил о чувствах своего читателя, но не рассчитывал разбираться с ними. Естественно, Шан Вэньхуа не был геем, но и разбивать сердце Шэнь Юаня не входило в его планы. Все же тот был его самым лучшим бро. Прислушавшись к себе, он вновь тяжело вздохнул: — Братан, я все понимаю. На самом деле этого не нужно стыдиться. Да, я немного ахуел, когда твоя сестрица рассказала мне правду о тебе, но все в порядке. — Рассказала моя сестра? — переспросил сбитый с толку Шэнь Юань, немного растеряв свою внешнюю серьезность. — О чем? — О том, что ты гей… — Я не гей! — моментально вскинулся читатель, сжимая руки в кулаки. Но Шан Вэньхуа его не услышал, продолжая говорить: — …и что ты сохнешь по мне. И блять, чувак, я не против стать парой, попробовать, но для меня самого это в новинку. Братан, вот на все готов ради тебя, но дай мне время свыкнуться. Он еще много чего говорил, но уже в спину читателя, который подорвался и элементарно сбежал, заперевшись в ванной. — Прости, братан, — искренне извинился Шан Вэньхуа, прислоняясь ухом к двери и слыша лишь шум воды.

***

Шэнь Юань искренне не понимал, зачем когда-то давно он согласился встретиться с автором ненавистной ему новеллы. Ведь всего лишь надо было проигнорировать сообщение и продолжить спокойно жить, не зная никаких забот. Само появление Шан Вэньхуа в его жизни было огромной катастрофой. Писатель все усложнял и портил, принося лишь проблемы. Когда он провожал Шан Вэньхуа на поезд, ему позвонила матушка, пригласив в гости на следующий день. Естественно, Шэнь Юань уверил, что обязательно будет. Остаток дня он провел достаточно бесполезно после того, как проводил сестру: за компьютером, вновь сидя на разных бордах, вступая в различные дискуссии в комментариях. Темы, где мелькало название отвратительной новеллы одного знакомого ему лично автора, Шэнь Юань тактично пролистывал. Спать он ложился в смешанных чувствах, отгоняя от себя мысли о том, что кто-то слишком труслив, чтобы думать о неприятных для него вещах. На следующий день, перед тем, как пойти в семейный дом, Шэнь Юань зашел в кондитерскую, оставив там значительную сумму денег, скупая различные вкусности для родных — приходить с пустыми руками не хотелось. На пороге его встретила сестра. Она заглядывала ему за спину, приподнимаясь на носочках и старательно крутила головой во все стороны. На такое приветствие Шэнь Юань растерялся. — Что-то случилось, Джу-эр? — А почему ты не пригласил Шан Вэньхуа? — Шэнь Джу, не увидев писателя, надула губы, с легкой обидой смотря на брата. — А зачем я должен был его приглашать? — сбитый с толку таким внезапным вопросом, читатель никак не мог понять свою сестру. — Разве ты не хотел познакомить своего парня с семьей? — Своего… КОГО?! Показательно вздохнув, Шэнь Джу выхватила из рук старшего брата пакет со сладостями и упорхнула в дом, оставляя Шэнь Юаня позади. Тот лишь беспомощно смотрел ей вслед, открывая и закрывая рот, но не произнося ни звука. Вскоре он отмер и наконец зашел. Но в голове была выжженная беспощадным солнцем пустыня, по которой гуляли лишь одно перекати-поле и его собственный внутренний крик. Шэнь Юань чувствовал себя беспомощным кроликом, пока находился в родительском доме. Каждый раз, видя, как его сестра шушукается с одним из старших братьев или с матерью, он испуганно замирал, надумывая различные пугающие небылицы. Почему-то ему казалось, что в каждом шепоте мелькало его имя. Чувствуя себя гребанным параноиком, Шэнь Юань пытался отбросить надуманные страхи. А когда даже мать, после семейного обеда, организованном просто так, потому что она соскучилась и решила созвать всех своих птенцов назад под крылышко, отозвала его в сторону и спросила, когда он познакомит ее со своим парнем… Шэнь Юань не знал, сколько сил приложил, чтобы не закричать. На прощание матушка уверила, что все нормально, и с отцом она поговорит сама. И старших братьев бояться не нужно — они ведь семья. А семья всегда будет поддерживать друг друга, что бы не произошло. Домой он не пошел — долго шатался по городу, пытаясь понять, какого черта вообще это было и во что он вляпался. Сестра и мать считают его геем? А тупого писателя — его парнем? Не смешно! Вскоре в голове возникло воспоминание предыдущего дня: пока он разговаривал по телефону, чертов Шан Вэньхуа о чем-то шушукался с его дорогой сестрой. Да, несомненно, это автор во всем виноват. Поспешив на вокзал, он еле дождался последнего поезда, во время ожидания чуть ли не подпрыгивая на месте. Сев, читатель долго смотрел в окно, пока в мыслях царил ураган из возмущения и мата. Где-то на середине пути он осознал, что знает лишь город автора, потому поспешил позвонить, чтобы узнать точный адрес. Остаток пути Шэнь Юань провел в беспокойстве, накручивая себя. Делая первый шаг на землю чужого города, он ощущал себя самураем, что идет мстить за поруганную честь своей госпожи. Какое-то время поплутав по городу, Шэнь Юань нашел нужный многоэтажный дом. Добравшись до квартиры, он был готов вступить в бой немедленно. Но когда дверь открылась и он увидел взъерошенного сонного писателя, у которого на щеке была непонятная отметила прямоугольной формы, а на губах тотчас появилась его тупая улыбочка, Шэнь Юань растерялся. В квартиру он прошел молча, не дожидаясь приглашения, с внезапно проснувшимся интересом оглядывая небольшую площадь. Шан Вэньхуа крутился рядом под ногами, раздражая своим мельтешением. Внезапные слова настолько поразили читателя, что он не придумал ничего лучше, чем сбежать. Запершись в ванной и как-то на автомате включив воду, выкрутив полный напор, Шэнь Юань уставился на свое отражение в зеркале. Там на него смотрел испуганный молодой человек с огромными, ничего не понимающими глазами и красными пятнами на щеках. Какого. Блять. Хуя. Почему все вокруг него уверились, что он гей? Да еще и ставят его в пару с извращенным никчемным писателем?! Подождав, пока жар спадет, а возмущение в душе хоть немного уляжется, Шэнь Юань поспешно выключил воду и, сделав пару глубоких вдохов, вышел с ванной с твердым намерением отстоять свою поруганную честь. Шан Вэньхуа нарезал круги перед дверью в ожидании. Увидев своего читателя, он сразу же заговорил, не давая Шэнь Юаню и слово сказать: — Братан, забыли, я не уверен, что мы можем стать парой. Вот вообще никак. Шэнь Юань, сраженный таким неожиданным отпором, открыл рот, теряясь в предположениях, что крутились у него в голове до этого. — Все же ты и я — это слишком. Не уверен, что ты подходишь к моим требованиям. От возмущения читатель почти подавился воздухом. То есть он настолько плох, что даже этот никчемный писатель не рассматривает его в качестве пары, считая настолько отстойным? Внезапная мысль вытолкнула все остальные из головы. Захотелось доказать, что он очень даже неплох. Раньше ему и в голову не пришло бы сделать что-то гомосексуальное, а теперь он сам, схватив писателя за грудки, поцеловал его: неумело, невинно, просто прикасаясь губами к чужим губам, крепко зажмурившись, трясясь от переполнявших чувств. Спустя пару мгновений пришло осознание, что именно он делает, отчего читатель тут же отпрянул на несколько шагов, прикрывая рот рукой и испуганно смотря на Шан Вэньхуа. Тот в свою очередь выглядел задумчивым, подперев подбородок, а после вынес вердикт: — Целуешься ты как школьник, — прерывая готовое сорваться с чужих губ возмущение, он продолжил. — Языком, бро, языком работай. Шэнь Юань почувствовал себя мышкой, загнанной в угол, когда к нему подошел Шан Вэньхуа, а его лицо внезапно оказалось опасно близко. Нужно было накричать, побить, развернуться, уйти. Сбежать. Но он лишь зажмурился, ощущая, как сначала чужое дыхание коснулось его лица, а после к губам приникли чужие губы. Язык писателя прошелся по нижней губе, заставляя Шэнь Юаня тихо охнуть, а после быстро скользнул в рот читателя, вскользь пройдясь по зубам. Шэнь Юань не разбирал, где его собственный язык, а где чужой. Он ощущал лишь, как сгорал заживо, плавясь от внезапно нахлынувших чувств и новых для него впечатлений. Забыв как дышать, Шэнь Юань не хотел лишаться ощущений, которые приносил ему чужой язык, по-хозяйски гуляя в его рту, он невольно схватился за писателя, цепляясь за него как за спасательный круг. Но Шан Вэньхуа сам отстранился от него, облизываясь, словно кот, объевшийся сметаны. Шэнь Юаню понадобилось несколько секунд, чтобы выровнять дыхание и привести мысли в порядок. Красный, как варенный рак, он возмущенно посмотрел на улыбающегося идиота, а после опять юркнул в спасительную ванную, громко хлопая дверью и включая воду. Прислонившись спиной к двери, Шэнь Юань одной рукой закрыл себе рот, а вторую положил на едва заметную выпуклость на штанах. И неверящим пустым взглядом уставился вперед, на настенную плитку. «Я что, и правда гей?»