Цветочки

— Нет, Джин, Евы здесь нету. Совсем нету. Да, я внимательно осмотрелся в пустом холле, где от силы человека четыре, и это не считая уборщицы. Джин раздражал. Нет, Кохаку, конечно, понимал, из-за чего друг так бесится, но зачем выплескивать злость на нём, когда Кагури не может ничего изменить. Он просто стоял в холле уже около пяти минут, и ждал, когда же Ева соизволит явиться. По ту сторону трубки вдруг что-то крикнул Джин, раздался какой-то громкий глухой звук, и всё стихло. — Джи? — Короче, я нашёл нашу пропажу, — вздохнул в трубку друг. Кохаку облегчённо расслабился, но, как оказалось, зря. Бьятан не закончил фразу. — Нот у неё нет, и она про них забыла. — Блять. — В точку. После ещё одной серии непонятных шумов, похожих на ругателства, Джин сказал, что Ева написала домой. Папку скоро должны будут принести. — И в чём подвох? — спросил Кохаку. — Её посыльный, судя по всему, только с кровати поднялся, — в этот раз Джи звучал почти насмешливо. — Она прикалывается? — с надеждой. — Неа, — уже без неё. Походу, ему оставалось только ждать. Для чего вообще Кохаку были ноты? Да чтоб на репетицию уже пойти, где их с Джином уже ждали. Ждали остальные участники его маленького «бойс-бенда». Так шутили его одногруппники, пока единственная девушка в группе — Койса Романо — не отсыпала шутникам пиздюлей. Но полушутливое название прижилось. Так вот, сейчас, вот уже пятнадцать минут как, у них идёт единственная репетиция на ближайшие три дня. У всех свое расписание, удобно совместить которое было той ещё задачкой. Удобно в любое время суток было только аспиранту Огаю, их клавишнику, который был поставлен деканатом следить за группой. Вот уж он недостатком времени не страдал. А вот все остальные… Задумчивый, Кохаку очнулся от резкого окрика Джина. О, он думал, что друг отключился. — Кагури, мать твою, ты меня слушаешь? Ева сказала, что если ты не заберёшь у её «посыльного» ноты, то мы все рискуем остаться без них. — Ну уж извини… Гитарист только хотел огрызнуться в ответ, как услышал, как его зовут. Оторвавшись от телефона, парень посмотрел перед собой. Там уже стоял — откуда взялся? — какой-то парень, по виду больше похожий на актёра, сбежавшего из хоррора в своём не лучшем гриме. Зелёные волосы, закрывающая глаз чёлка, покрасневшие белки и просто жуткий взгляд. Красавчик. Парень, походу второкурсник, быстро втиснул ему в руки пакет и ушёл в закат. Ой, нет, в столовую, попутно с кем-то болтая по телефону. Кохаку заглянул в пакет, ожидая вместе с нотами ещё и бомбу — уж больно рожа у «зелёного» была зверская, но нет, обошлось. Ещё раз бросив взгляд на уходящего второкурсника, Кагури вернулся к разговору с Джином, фыркнул в трубку «Ноты уже у меня», чтобы успокоить разбушевавшегося друга. *** Через час, после того как Кохаку притащил несчастные папки, группа, а точнее её остатки из тех, кто ещё не сбежал на пары, сидели в одном из пустых классов. Остались Кохаку, Джин с Койсой, да дремлющий на стуле Огай. Лениво копающаяся в телефоне бас-гитаристка несколько раз тыкнула в экран, а потом заговорила, сводя брови к переносице. — Кох, а ты не видел, куда тот парень поперся после того, как отдал тебе пакет? — спросила девушка, подняв голову от сложенных рук. — В столовку, а что? — Да Ева спрашивает, потеряла его. — Зачем он ей? — заинтересовался Джин, уже слушавший эпичный рассказ о «зеленоволосом чудовище». — Так это ж брат её, младший, Дрейк, — хмыкнула Койса, когда Джи вытаращился на неё. — ДА ЛАДНО?! Ты пиздишь! — Да реально это её брат. Я его знаю, тусим иногда вместе. — И часто он выглядит, как активная жертва вампиризма? — ехидно спросил Кагури. Романо закатила глаза. — Ну не выспался человек, что теперь делать. Ева бы его пасла каждую секунду, да только она слишком занята, чем этот засранец пользуется. — А че она нам про него не говорила никогда, может он тоже в группу хочет? — неожиданно развеселился Джин. Койса посмотрела на него как на придурка. Впрочем, она была не далеко от правды. — Поверь, если бы Дрейк захотел, он бы уже сидел здесь и пиздил печеньки Огая. — Круто. — Оставь мою еду в покое, — раздался стон Огая, который все дружно проигнорировали. — Кста, Кохаку, а ты сказал человеку спасибо? — Джин повернулся к нему. Койса привычно закатила глаза. — Какое, нахер, спасибо? — недоуменно. — Простое, человеческое спасибо, — занудно. — Этот несчастный, а судя по крикам Евы очень, парень проснулся, собрался за рекордное время, принёс папки, хотя мог бы послать нас всех в жопу, а ты даже не поблагодарил его. Ну вот что ты за человек такой? — Слушай, Джин, ты ебанулся по дороге? Ему до меня дело было как до пустой бутылки из-под пива — насрать, то есть, — выгнул бровь Кохаку. Порой он не понимал своего лучшего друга. Зато понимала Койса, вот же ж. — Точно! Сходи и скажи спасибо! — Да не пойду я никуда! — А я говорю, сходи! Кто нам все мозги выебал, что Люциан херовый солист и его нытье всех бесит? А Дрейк вокалист, причём практически профессиональный. Может, удастся его уговорить, — проворчала Койса. Джин явно имел ввиду что-то другое, но это уже было не важно. Идея Романо гитаристу понравилась. Узнать расписание этого парня оказалось не слишком трудно — Койса просто спросила у Евы, вот и все дела. Так что теперь Кохаку стоял возле двери кабинета истории искусств и ждал, когда закончится пара Дрейка. До времени осталавалось около двадцати минут, когда дверь приоткрылась, и в проём проскользнуло два молодых человека, одним из которых был и зеленоволосый парень-вампир. Они о чем-то оживленно переговаривались, не обращая внимания на происходившее вокруг (а, если что, вокруг происходил Кохаку), так что пришлось это самое внимание привлекать. Довольно шумно прокашлявшись, Кагури добился взгляда, брошенного вскользь, но этого хватило, чтобы Дрейк остановился. Он в недоумении посмотрел на стоящего перед ним гитариста, явно не понимая, что тот забыл здесь (Дрея он там забыл, ну что не понятного). Его спутник прохихикал что-то невнятное и смылся за угол, уходя от злобного взгляда, брошенного ему вслед. — Че надо? — «поинтересовался» Гирт, подходя ближе. Спустя несколько часов он выглядел более живым, если, конечно, не считать, что единственная эмоция, которую тот мог воспроизвести — ненависть к окружающим. — Ева опять хочет чего-нибудь? — Да нет, Ева тут как бы не причём, — Кагури пожал плечами, весь такой незаинтересованный. Ага. — Просто я хотел поблагодарить тебя за папки, ну знаешь… Дрейк посмотрел на него так же, как на сам Кохаку смотрел практически десять минут назад на Джина — то есть, как на умалишенного. В его глазах буквально читалась фраза «Какие, нахуй, благодарности?» (хотя она бы туда не поместилась). — Ну, типа, пожалуйста, только больше не надо, и все такое, — фыркнул Гирт-младший. — Это всё? — Н-ну… я ещё хотел бы спросить, не хотелось ли тебе когда-нибудь петь в группе? — да что с ним такое сегодня? Ведёт себя как идиот, говорит как на экзамене по квантовой физике, в которой он ни в зуб ногой. — Просто я слышал… — Всё, что ты слышал до этого — ложь, пиздеж и провокация, Ева преувеличивает, и так далее. А теперь это всё? Кохаку только и оставалось кивнуть, чем Дрей тут же воспользовался, медленно утопав в ту сторону, где из-за угла смотрел Онри. Сам же гитарист ушёл ни с чем, как, впрочем, и пришёл. Нахера его в это втянули, не понятно.