Цветочки

Когда за дело бралась Койса Романо, никто не мог остановить её. Если она хотела новую песню, то Кохаку должен был костями лечь, но написать. Когда Койса хотела погулять по магазинам, Джин даже не пытался сопротивляться, потому что в противном случае девушка могла просто взять его за шкирку и потащить. Так что, когда в выходные она решила, что поход в парк аттракционов — это то, что нужно им этим замечальным жарким днём, Джин просто поддержал свою любимую девушку. Она тут же развила огромную деятельность. Был вызван Огай, который обычно проводил выходной в компании сериала и сна пятнадцать часов без перерыва, его даже не спрашивали, в общем. Просто поставили перед фактом, что к двум часам дня он должен находиться телом возле центрального парка, рядом с пристанью, и быть радостным. Душу может и дома оставить. Всё. Джин шёл с ней автоматически, все же надеясь завести девушку в туннель любви. Кохаку долго сопротивлялся, он вообще-то хотел позвать на свидание Челси из потока архитектуров, она бросала на него вполне красноречивые взгляды, но все же Романо настояла. Что, впрочем, не удивительно. Солиста звать даже не стали — Люциан надоел всем до чёртиков и его вообще держали из-за того, что заменить некем. И тут встал вопрос. А какого бы ещё позвать, чтоб не скучно было? Кого-то из баскетбольной команды? Без вариантов, они даже общаются едва-едва. Однокурсников? Скука. И тут Койсу осенило, причём так, что сидевший рядом Джи получил локтем в челюсть из-за слишком резкого скачка своей возлюбленной. Впрочем, та не слушала его сердитое шипение, а уже во всю набирала номер своей лучшей подружки, цокая по клавиатуре аккуратным маникюром. Спустя пять минут Ева ответила согласием, а так же пообещала притащить с собой Дрейка. Написавший тут же Гирт-младший был с этим в корне не согласен, но быстро сдался под гнетом сразу двух увлеченных женщин. Так к двум часам дня возле ворот парка была собрана группа из нескольких человек. Радостно настроенные Койса и Ева, заспанный и оттого немного отсутствующий Огай, все ещё надеявшийся на что-то Джин, не очень (очень не) довольный Дрейк, впрочем, не пытающийся саботировать развлечение. Не хватало только Кохаку, который опаздывал уже на двадцать минут. За эти минуты Джи уже успел расспросить Дрейка на тему его родства с Евой, услышать недружелюбный посыл в пешее эротическое и никуда не пойти. От агрессивно настроенного Дрея своего парня отогнала Романо, пока дело не дошло до рукоприкладства со стороны зеленоволосого, и увлекла друга разговором о какой-то музыкальной группе. Джин обиженно надулся, но лезть перестал. Зато он заметно оживился, когда на горизонте наконец замаячил кое-кто с повышенной кудрявостью головы. Кохаку подбежал к ним, запыхавшись, и сразу же был снесен радостным ураганом по имени Джин Билтайн. Кохаку осмотрелся и с недоумением во взгляде уставился на Дрейка, того парня-вампира, выглядящего сегодня хоть прилично, и якобы незамечающую его Койсу, которая, конечно же, обиделась за его опоздание. Джин проследил направление его взгляда и пояснил с усмешкой. — Кос позвала Еву, а Ева с радостью притащила с собой мистера концентрированное недружелюбние. Зря я тогда заставлял тебя подойти к нему. Странный типчик. — Но с Койсой он общается… — поддел его Кагури, кивая на оживленно болтающую девушку с уже не таким мрачным второкурсником. Лицо Джина стало ещё более кислым. — С Койсой трудно не общаться… — пробурчал себе под нос Билтайн. Наконец, Ева радостно вскрикнула и обняла Кохаку, тем самым обозначив конец игнорирования опоздавшего. Койса улыбнулась ему через плечо, все гурьбой направились внутрь парка. Воодушевленные девушки сразу же повели всех на американские горки, от вида которых тут же позеленел Кохаку, вестибулярный аппарат был не ахти. Увы, того никто не слушал, все с шумом поддерживали идею Евы и Койсы, оживился даже сонный и безучасный Огай. Все дружненько загрузились в яркие вагончики, разрисованные языками пламени, подхихикивая над ставшим уже нежно-салатовым Кагури, который сел сзади, подвывая о том, что если он все-таки блеванет, то страдать будет хотя бы не один. Следующие тридцать минут спусков и подъёмов. Кохаку, которому вскоре полегчало, развлекался тем, что троллил сидящих впереди него Джина и Огая, приобретая на каждом повороте все более землистый оттенок. Койса и Дрейк впереди, вне зоны опасности, угарали над несчастными парнями, Ева же просто наслаждалась адреналином, весело завывала на спусках, в общем, просто отрывалась (единственная, похоже). Стоило слезть с горок, как ничуть не успокоившаяся, а, кажется, еще более раззадоренная Ева потащила всех к «дому страха» — жуткому перекосоебившемуся трехэтажному зданию, похожему на своего собрата из недавно вышедшего ужастика. Если там и пугалки такие же, то можно будет подать на организаторов жалобу за плагиат… С такими мыслями подходил к зданию Кохаку, вообще-то не очень любивший все эти страшные штуки. Особенно, если учитывать, что он предпочитал ждать друзей после всех страшилок, а не «шароебиться в этой стремной хуйне вместе с вами, я, что, похож на долбоеба?». Но в этот раз он сдался под умоляющим взглядом Евы, которая не хотела, чтобы он остался на улице. На вопрос, кому он может сдаться, ответа не последовало. Только еще более усиленная мольба во взгляде. Может, она просто не хотела оставлять своего драгоценного братика в одиночестве, так как внутрь аттракциона разрешалось заходить только по двое-одному. Почему сама Ева не захотела с ним пойти, тот еще вопросец. Хотя это было понятно сразу же, как только они оказались внутри, в середине между парами Койсы и Джина и Евы, вцепившейся в Огая похлеще бойцовой собаки. Дрейк не реагировал на пугалки, от слова совсем. Наверное, для любительницы адреналина Евы Гирт-младший был… Слишком спокойным. Только сам Кохаку был даже рад, что его невольный спутник не боится выскакивающих то тут, то там летучих мышей, ни скрипящих половиц, ни прочей дребедени. Когда из-за поворота появился кто-то, напоминающий свежеосвежеванного зомби, Кохаку просто не удержался. Он, взвизгнув, отскочил прямо к Дрейку, хватая того ледяными от страха пальцами за тёплую ладонь. Гирт, внимательно рассматривавший подсказку, которую они нашли на третьем этаже, вздрогнул от прикосновения и достаточно красноречиво посмотрел на чуть дрожащего Кагури. Кохаку отвернулся, пребывая в диком смущении, и уже хотел было забрать руку, но Дрейк вдруг мягко пожал длинную ладонь, и оставил её себе. — Если ты потеряешься, то Койса отгрызет мне мою несомненно полезную и умную голову, — совершенно невозмутимо произнес парень, и они пошли дальше. Кохаку недоумевал, но был благодарен за такую поддержку. Возможно, Дрейк не такой уж и неприятный, каким хочет казаться… Этот момент не растопил мифический «лёд между ними» и даже «бастион молчания» не пал, но Кохаку как-то по-другому взглянул на парня, идущего рядом и державшего его за руку. Чтобы не потерять. И чтобы самому Кагури было не страшно (в основном, по второй причине, а ещё потому что при том, что Дрейк разглядывал подсказки и небольшую карту, которую им дали на входе, было достаточно трудно следить ещё и за Кохаку). Кохаку внимательно посмотрел на сосредоточенного на бумаге Гирт-младшего. Тот был… симпатичным, особенно когда не выглядел как вампирюга на жестокой диете. Забавно выкрашенные волосы, неровная прическа, внешность фрика. Он был во вкусе Кохаку, это так. Гитарист задумался над тем, чтобы подкатить к Дрейку. Если он сделает это, Ева оторвёт ему яйца за своего драгоценного братика? Хотя, такой братик сам кому хочешь что хочешь оторвет… Кохаку задумался ещё сильнее, и даже пропустил несколько пугалок, не заметил, как Дрейк вывел их к двери. Там их уже ждали остальные: довольные Ева и Койса, чуть напуганный Джин, попавшийся в одну из последних ловушек, бледненький Огай. Дрейк быстро отпустил ладонь Кохаку, но никто так и не заметил. Девушки бурно обсуждали свои квесты, а парни молча друг друга поддерживали. Дрейк спокойно присоединился к поддержке, ловя завистливый взгляд от ещё не успокоившегося Джина, а Кагури направился к Еве чтобы поделиться ощущениями. Гирт-старшая похлопала его по плечу, выражая сочувствие тому, что ему попался бесчувственный чурбан Дрейк, и гитарист не стал ей ничего рассказывать. А смысл? Следующим на очереди был ОН. Все таки уговоривший на НЕГО Койсу Джин сиял ярче солнца, а вот все остальные были не в восторге. Два слова. Тоннель любви. Когда Романо залезла в лодочку-лебедя и сладко улыбнулась Джину, Кохаку неожиданно перехотел кататься. Дрейк пасанул эту идею ещё как только Джи предложил её в первый раз. Из двенадцати, он считал, да. У Огая не было выбора. Примерно с того момента, как Ева взяла его за локоть. Еве было пофиг с кем кататься, она просто хотела посмотреть, что внутри. В общем, когда розовая длинная кишка проглотила два бедных лебедя, Кохаку как-то неожиданно понял, что они с Дрейком опять остались вдвоём. Градус неловкости поднялся с деления «Я держался с ним за руки» до «Я не знаю, чем заняться, но нужно что-то сделать». Потому, когда Дрей предложил сходить за мороженым пока «любовнички» не приедут, Кохаку поскакал радостным козликом. Дальнейшее было жуткой смесью чувства неловкости, полнейшего отсутствия навыка социализации у Дрейка и попытки быть обаятельным (довольно успешные, но Дрей не стал об том говорить. Вдруг пуделя гордость замучает) от Кохаку. Парни пытались найти точки соприкосновения, в конце концов, если они оба знакомы с Койсой им придётся это сделать это рано или поздно. Неуклюже и смущающе, они обсудили универ и общих знакомых, поедая при этом мороженое. К середине разговора Гирт-младший «оттаял» — ему наконец удалось подхватить ту волну в общении, с которой обычно начинались все достаточно крепкие дружеские знакомства. Говоря проще, они скорешились, поржав над Джином. Дрейк оказался не только агрессивно-настроенной зелёной колючкой, но и вполне весёлым человеком. Со специфическим чувством юмора, не без этого, да. С вредными привычками — он, извинившись (?!), уговорил Кохаку дойти до курительной зоны, где быстренько засмолил «палочку смерти», забавно выдыхая дым сквозь зубы. Кохаку это веселило. Дрейк был противоречивым? или же просто противоположным открытому только поверхностно Кохаку? В общем, они были разные, и если бы кто-то додумался писать о них эти текстики, от которых тащатся девочки (стебка, ну, не бейте) лет 12, то быть им главными героями с рейтингом под 18+. Когда наконец показались лебеди, парни были если не хорошими приятелями, то отличными знакомыми. Они понимающе-ехидно взглянули (причём, на удивление синхронно) на опечаленного Джина, которому отчего-то ничего не перепало, и поулыбались на замученного Огая. Кохаку был уверен, что Ева заставляла его смотреть на каждую розовую загогулину в этом тоннеле страданий. А если смотреть, то и как-то реагировать, а на простое «Ага, прикольненько…» Гирт-старшая была не согласна. Подтверждало эту теорию еще и то, что Ева ярко-ярко сияла, вылезая из своего голубого лебедя. Дрейк закатил глаза и пробормотал себе под нос что-то вроде: «Если я всю дорогу домой буду слушать, как прекрасны розовые жопы ангелов в этой розовой кишке, то придушу Койсу». Кохаку гнусно хихикнул. Тем временем, солнце наконец приползло к линии заката, пока студенты бегали за сладкой ватой и холодной колой (Дрейк и Огай даже на скорость сожрали по огромному белоснежному облаку, победил расстроившийся желудок Дрейка). Джин предложил в честь этого (не желудка Дрея, помните про закат) залезть на Чёртово Колесо, поглазеть на «огромный кусок газа, который прикольно заваливается за линию в небе, пройдемте господа и дамы» (господи, уведите Джи-Джи с вечерних встреч филфака). С кабинками траблов не было — всем хотелось посидеть в этой стеклянной коробочке и посмотреть на небушко. Кохаку почему-то опять оказался с Дрейком, который уже прижался мордой к стеклу и во всю балдел. Кохаку тоже посмотрел в окно, наслаждаясь красивым ярко-красным закатом, но взгляд как-то съехал на Дрейка, образ которого вдруг преобразился в этом алом свете, выглядя как ведьма, сбежавшая с костра и пришедшая в минуты после смерти посмотреть на безопасный огонь. Кохаку вновь подумал, что он странный. Замкнутый, агрессивный, но вместе с тем веселый и наслаждающийся. Может, он просто давно не задумывался о том, как выглядит возможный партнер. Партнер? Кохаку понял, что задержал дыхание. Только бы сейчас не начать что-то сильное испытывать к этому парню, вот черт. Только цветов ему для хорошей жизни не хватало, уже было раз, это отвратительно. Никакая мифическая «связь» не может исцелить последствия цветов — шрамы, гниль в ранах от бутонов, кровь и отвратительный запах: металл и сладковатый приторный запах. Даже если цветы ничем не пахли, аромат оставался. Тяжелые последствия не уравновешивались связью. По крайней мере, так считал сам Кохаку, хоть и те, кому удалось пройти через эти мучения, утверждали, что это все было не зря. Дрейк ему нравился, хотелось заглянуть под бесформенную толстовку, коснуться, довести, понять. И все, больше ничего не хотелось. Кохаку говорил это себе снова и снова. Только секс. Ничего больше.