Цветочки

Когда Кохаку пришёл к нужному кабинету, время от шести плавно спустилось к семнадцати минутам седьмого, и не то, чтобы он долго ходил, нет, просто торопиться было некуда. В кои-то веки. Сегодня у их курса отменили последнюю пару, и Кагури смог свалить от ебаной учёбы пораньше. Обычно в такие дни он на всех парах летел домой, только не в этот раз. Где-то раз в месяц гитарист забивал на всё и всех и уходил в один из самых дальних кабинетов, в котором раньше занимался классический хор их университета, ну, пока их не расформировали к ебеням и не объединили с эстрадным. По прошествии времени тот класс перестали использовать, и помещение стало отличным местом для уединения. Посидеть, там, в одиночестве, побренькать на гитарке, может, подумать над текстами для новых песен, или тупо позалипать в телефон, если нет настроения заниматься музыкой. Кохаку сваливал туда редко, обычно предпочитая тусить в компании, но случалось, что и он уставал от своих друзей, которые частенько вели себя как полные придурки. И, в общем-то место было отличным, и, главное, уединенным — всего-то получить ключ от охранника и запереться, а потом сиди себе, сколько душе угодно. Кагури даже ночевал там иногда. Только вот сегодня, как назло, его уединения как не бывало. Когда гитарист дошёл до двери, та оказалась закрыта, а изнутри доносилась музыка. Кто-то играл на стареньком фортепиано, что стояло в дальнем углу довольно просторной комнаты, при этом напевая себе под нос. Кохаку узнал в мелодии Adele, одну из самых популярных песен певицы, и вздохнул. Значит, в кабинете была какая-нибудь девчонка с инструмфака. Возможно, даже Уинри или Кира, самых симпатичных представительниц того потока. Может, даже удастся за небольшие бонусы договориться, чтобы ему освободили помещение… Парень кивнул сам себе и аккуратно вставил ключ от кабинета, свой, который сделал, когда унёс оригинал в мастерскую. Его он таскал на случай непредвиденных обстоятельств и вот они наступили. Тем временем Adele за стеной уже кончилась, и началось уже что-то другое, явная отсебятина. Голос стал громче. Замок тихонько щелкнул, когда Кагури провернул ключ, тот, кто внутри, явно никого не ждал, раз закрылся на один оборот. Кохаку осторожно толкнул дверь, чтобы заглянуть внутрь. Было любопытно, кто же нашёл это место ещё, и как они умудрились пересечься. Гитарист прислушался к мелодии фортепиано и наконец расслышал голос и слова незнакомой песни.

…And that's just life We start fallen apart

Пел, оказывается, парень. Неожиданно. Кохаку посмотрел в дальний угол, где и было пианино. Там и сидел музыкант-захватчик. Гитарист внимательно посмотрел на обтянутую тёмно-синей толстовкой довольно широкую спину и поднял глаза на волосы. Зеленый хвостик свисал из капюшона и выглядел вполне знакомо. Кагури моргнул, пытаясь совместить свою догадку и то, что знал про этого чела. Выходило хуево.

Since we were seventeen And I starting to recognize That we are not the same I don't mind If your smile Will return on your face

Предполагаемый недавний знакомый, тот, который брат Евы, откинул голову назад, вслепую пробегаясь по клавишам и хриплым голосом выводя стройную мелодию. Кохаку убедился, что всё правильно понял. Вообще, с их прогулки в парке прошло полторы недели, за которые он не особо пересекался с Дрейком. Его больше интересовало подтянуть хвосты по некоторым предметам, чтоб не запретили заниматься делами группы. Но иногда гитарист думал о фриковатом знакомом, не без смущения вспоминая про то, как взял его за руку, чего с ним давно не случалось. Ну, ещё он подумывал над сексом с ним, но его пока сдерживал фактор Евы — если девушка узнает, что Кагури подкатывал свои яйца к её драгоценному братику, который, конечно же, без неё-то не разберётся, то сам Кохаку рискует остаться без таких нужных в хозяйстве вещей.

But it's just life Same old swimming pool Will be wait for us.

Клавиши дрогнули под умелыми пальцами Гирта-младшего, оставляя после себя долгое и тягучее послевкусие, растворившееся в закрытой согласной последней фразы. Дрейк закончил петь и теперь просто сидел с прикрытыми глазами, наслаждаясь тишиной. Кохаку вдруг почувствовал себя лишним, а он таковым быть не любил, поэтому с грацией слона нарушил воцарившуюся тишину неловким переминанием с ноги на ногу и стуком, с которым он поставил гитару на пол. Дрейк тут же крупно вздрогнул, как-то не ожидав, что здесь был кто-то ещё, и обернулся, круто повернувшись на табурете. Гитарист немного смутился, почувствовав себя ещё более неуместным, но тут же мысленно отвесил себе пинка. Вообще-то это он должен был быть здесь один, а не глядящий на него настороженно синеглазый кактус. «Синеглазый?» — споткнулся об собственную мысль Кохаку, приглядевшись. И правда, сегодня цвет глаз его симпатичного знакомого был темно-синим, а не фиолетовым, как в прошлый раз. Пауза затягивалась. Первым молчание нарушил Дрей, которому просто надоело пялиться на невыражающее работу мысли лицо Кагури. — И-и-и… Давно ты тут торчишь? — протянул самым подозрительным тоном Дрейк, щурясь. Кохаку отметил, что толстовка хорошо подходила к его глазам. Реакции было всё так же — ноль. — Алло, блять, я со стеной чтоль поболтать пытаюсь. — Я… — машинально протянул «собеседник». — Случайно тут. — Так… — Гирт потёр пальцами переносицу, приобретая с каждой секундой всё более злобное выражение лица. — Два вопроса. Сколько ты успел увидеть, и как ты, мать твою, сюда попал?! Ты напугал меня до усрачки, думал прям тут концы отброшу. — Ну, услышать я успел ещё с того момента, как ты Adele развлекался, увидеть, как зашёл, ногами через дверь, если тебе так интересно, — справился наконец с собой Кохаку, стараясь не вспоминать, когда последний раз у него кто-то был, раз он так реагирует на «кактус». Кажется, неделю. Может, больше. — Ну, а ещё у меня ключ есть, так что в следующий раз запирайся на два оборота и свой ключ в скважине оставляй. А что ты играл? Дрейк тут же растерял, как минимум, половину своего настроя, отворачиваясь. Кохаку заметил, подойдя поближе, на подставке для нот тонкую тетрадку, всю исписанную каракулями. Честное слово, как будто бухой в дрова китаец при землетрясении в девять баллов писал. Кагури с интересом посмотрел в неподдающиеся переводу на простой и понятный человеческий гоблинские надписи и перевёл взгляд обратно на Дрейка. Тот, вместо того, чтобы смешаться, наоборот с вызовом посмотрел в лицо гитаристу. — Песню написал. Вот, сижу разбираюсь. — В чем, в собственном почерке? — хохотнул Кохаку и тут же получил за это кулаком в бок под весёлый фырк пианиста. — А звучало, кстати, неплохо. Наиграешь ещё раз? Дрейк повернулся обратно, с готовностью вновь зажимая черно-белые клавиши и старательно выводя мелодию. Кохаку защелкал пальцами, задавая какой-то странный ритм, и направился к одиноко стоящей у двери гитары. Он вынул её из чехла, погладив, будто инструмент мог на него обидеться за подобное отношение и принялся подыгрывать фортепиано. Гирта-младший издал удивлённый звук, и вдруг снова запел, наполняя комнату звуками собственного голоса. Слова, простые, но отчего-то что-то задевающие внутри.

И это просто жизнь Мы начинаем разваливаться на части,

Дрейк казался необыкновенно вдохновленным, хотя, может так падал неверный свет из единственного окна, едва прикрытого редкими створками жалюзи. Он пробегал по клавишам как-то особенно, будто лаская их пальцами. Кохаку не отказался бы почувствовать их в другом месте… И он опять отвлекся, даже с ритма перебора сбился, заставив обернуться на себя. Он мотнул головой Гирту, говоря, что все в порядке и вновь вслушался в хрипловатый голос.

С тех пор как нам исполнилось по семнадцать. Я начинаю понимать, Что мы не те же. Я не возражаю, Если улыбка Вновь вернется на твоё лицо

Кохаку моргнул, глядя, на появившуюся на лице пианиста улыбку, которая, как будто ему была адресована. И улыбнулся в ответ, растягивая края губ. Неплохо он зашёл.

Но это всего лишь жизнь Все тот же старый бассейн Будет ждать нас.

*** — Кстати, о птичках. Я пришёл раньше, потому что у нас последней пары не было. А ты-то чё так рано здесь забыл? — спросил Кохаку, когда они уже выходили из пустого класса, до хрипоты доспорившись на тему того, как должна звучать песня, и, в конце концов, договорившись. Дрейк весело хмыкнул, а гитарист почувствовал вдруг, как что-то горько-сладко потянуло в районе желудка. Сердце пропустило удар в страшной надежде, что ничего не случится. — Да свалил я с неё.