Место для моей души

— Благодарю за внимание, ваше Величество. Громовой Зверь чуть склоняет голову в почтительном жесте, сидя небрежно перед круглым столом, за которым обычно собираются главы пяти кланов. Сегодня переговорная относительно пустует: в комнате находится только генерал Хак и сам Король Ил, потому что час уже поздний, и для бесед не подходящий. Однако, Громовой Зверь очень настаивал, подчёркивая срочность. В этот вечер была назначена встреча, которую Генерал ждал с тяжестью, не зная, как будет подбирать слова. Трудный разговор длился несколько часов: Хак во всех красках описал болезни, свирепствующие со смертоносной скоростью, тощих детей, что за кусок хлеба готовы убить, и настроение людей клана Огня, что не предвещало ничего хорошего. Однако, осуждать никого не смел, потому что не знал, как бы говорил сам, если бы клан Ветра хоть на миг стал таким же. С этим нужно что-то делать. Немедленно. Ил слушал не перебивая, делая пометки на сером клочке бумаги. Когда доклад был закончен, Король, нахмурившись, молчал. Хак не знал, было ли положение клана Огня для него новостью, он ходил в неведении или знал, но не совершал никаких действий. Генерал старался душить подобные рассуждения и делать свое дело хорошо, молча. Услышанное нужно обдумать, серьезные решения не принимаются спонтанно, но Хак и не ждал, что Ил прямо сейчас начнет отдавать приказы. — Я буду ждать ваших указаний. Действовать нужно незамедлительно. Ил кивнул, с видимым смятением в глазах. Хак уважал своего Короля, винить его ни в чем не мог, но чувствовал, как что-то внутри него клокочет от несправедливости. Ил хороший человек, бесспорно, но почему тогда страдают люди? Или мир, где люди не страдают — утопия? Генерал уже собирался идти, как в комнату постучал один из его подчинённых, бегло передал скомканную записку и также скоро удалился. Мужчина напрягся. Подробная срочность не к добру, просто так в переговорную никто не врывается. Руки сжали бумажку, в которой, наверняка, нет ни капли хорошего. Уж точно там не открытка с пожеланиями. — Что там, Хак? — Ил нарушил молчание, прекрасно понимая, что бумажка далеко не простая. Развернутая записка издает хруст, который в тишине слышен слишком явно. — Это доклад моих людей с границы, — генерал читает содержимое желтоватого клочка, напрягаясь с каждой буквой. После чего он выдерживает напряжённую паузу, перечитывает ещё раз, не веря, и продолжает: — Солдат Ли Хазары видели на территории клана огня, недалеко от границы… Это тревожный знак. Ил задумчиво потёр подбородок, обдумывая каждое слово. — Убедись лично, чтобы не сомневаться. Вдруг это провокация? — Да, я должен все проверить. Громовой Зверь нахмурился, ощущая небольшую тревогу, что грозила перерасти в нечто большее. Ложной записка быть не может, эти люди никогда не ошибаются. — Давайте на этом закончим. Завтра утром я отправлюсь в клан огня. — Доброй ночи. Мужчина пошел к выходу, и уже скользнул рукой по дверной ручке, как Король его снова окликнул. — Если это правда Ли Хазара, то может начаться война. — Ил сидел, сложив руки на столе. Голос его был тревожным, но относительно спокойным. — Да, — со скрипом на зубах ответил Громовой Зверь, не оборачиваясь, — И, если клан огня намеренно позволяет войскам Кая блуждать по нашей территории… Значит война будет гражданской. Ил ничего не отвечает, потому что все прекрасно понятно без слов. Комнату, подобно клубам дыма, наполняет грузное напряжение, давящее на виски. Воздух кажется терпким, тяжёлым, способным раздавить тело в лепешку. Война значит?  — Войны быть не должно. Никогда. — Король нарушил порядок мыслей в смоляной макушке, заставляя сердце злиться. Он законченный глупец, или просто верит в чудеса? Как возможное предательство клана Огня можно решить без применения силы? Выдохнув, Хак растворяет ярость внутри и отвечает предельно честно. — Я сделаю все, что в моих силах, — Генерал оборачивается, слегка склоняет голову в почтении, и выпрямляется, смотря вперёд с натянутым спокойствием. Ил, в свою очередь, кивает, и устремляет взор к открытому окну. Взгляд его затуманенный, блуждает по еле незаметным контурам деревьев, словно ищет и не находит. Луна скрылась за покровом туч, поэтому на улице царит кромешная, угольно-черная тьма. Такая же, как смоляное отчаяние, вперемешку с тягучим беспокойством, растущее в душе короля. Хак ступает тяжёлым шагом, чувствуя каменную глыбу на плечах, что вот-вот раздавит душу и тело, как насекомое. Сотрудничество клана Огня с империей Кай означает то, что Коука находится на грани распада. Неужели война неизбежна? Эхо вторит грузному стуку ботинок о пол, глухо отбивается от каменных стен, и расплескивает тяжесть шагов по всему коридору. Мужчина идёт вперёд, погруженный в себя целиком и полностью. Настолько, что не замечает, как сбоку от него распахивается дверь, и из нее рывком вылетает красноволосая Принцесса. Она буквально впечатывается в твердое плечо со всего размаху, успев только жалобно пискнуть. — Ай, — Иона по-детски хныкает, схватившись ладонями за покрасневший от удара нос, — больно… Тупая боль, заставшая врасплох, буквально жжет лицо огнем. От неожиданности ее ноги подгибаются, Принцесса теряет равновесие и резко падает вниз. В этот раз Громовой Зверь реагирует быстро: рука невесомо скользит по хрупкой спине, придерживая маленькую фигурку, а взгляд невольно падает на полы юкаты, что разошлись, открыв острые коленки. Он замечает пятна крови, обратившиеся в корочку, темные синяки и ссадины, и каждая царапина подобна удару плетью по спине. Каменный пол под его ногами плавится, а грудь наполняет тягостное, противное чувство, мешающее сделать вдох. Из-за меня она поранилась… снова. — Простите, я не хотел. — Хак чувствует укол вины где-то под ребрами. Болезненный, липкий, невыносимый. Настолько, что сам того не понимая, бережно подхватывает Принцессу на руки и невозмутимо шагает вперёд. Девушка не сразу понимает, что происходит, потому что боль от удара настолько ощутима, что затмевает собой все чувства. Нос горит нестерпимо, плавится, как камень под палящим солнцем. Кажется, он сломан. С губ слетает тихий, жалобный всхлип и тает в мутном воздухе. И только после хлопка закрывшейся двери, девушка в панике понимает, что Хак держит ее на руках. Сердце сжимается, ритм становится рваным, непостоянным, а глухие удары отдаются в висках. Она тут же инстинктивно сворачивается в клубок, как котёнок, и прячет лицо в ладонях. Грубые руки, нежно обхватившие под спину и колени, она ярко чувствует кожей через одежду. Зачем он несёт ее? И куда? Мужчина плавно ступает по возвышению, и сажает Принцессу на расстеленный футон, что лежит на полу в ее просторных покоях. Из-за открытого окна воздух морозный, свежий, веет пробирающим холодом по спине, заставляя тело съежиться. Девушка закрывает лицо руками, прячется, но все равно каким-то шестым чувством понимает, что Зверь сидит прямо напротив нее. И он совершенно точно сверлит ее пронизывающим взглядом, смотрит остро, всевидяще. Грубые мозолистые пальцы касаются мягких ладошек, и с силой тянут их на себя, открывая ее лицо. Принцесса сопротивляется из последних сил, не желая показывать свой, скорее всего, сломанный нос и мокрые ресницы от выступивших слезинок, но тщетно.  — Ваш нос не сломан, — он вглядывается в ее раскрасневшееся лицо с непривычным оттенком волнения в океане синих глаз, — но нужно приложить что-то холодное, чтобы снять отек. Он поднимается на ноги, уходит, и через пару минут возвращается с небольшим мешочком в руках. — Вот, держите, это лёд, — Хак протягивает маленький свёрток и вкладывает в розовые ладошки, — его пришлось украсть в кухонном погребе. Если что, вы ничего не видели. Иона сжимает мешочек, ощущает спасительный холод, и прикладывает к лицу. Всё-таки нос и правда не сломан, потому что боль, растворяясь, уходит. — Спасибо… Сегодня ночью Хак щедро разбрасывается словами направо и налево, это так на него не похоже. Точнее похоже, но… Странное ощущение. Она смотрит на него, понимает, что видит иного человека, но подсознательно ищет в нем теплое, знакомое. И на секунду, кажется, находит. Мужчина идёт куда-то в сторону, наверное, снова уйдет, как обычно. Дверь, подталкиваемая порывом сквозного ветра, громко хлопает. Она не ошиблась, он и правда ушел. Девушка с обидой поджимает губы, убеждаясь в его раздражающей предсказуемости. Однако, через мгновение слух улавливает подозрительное копошение, что отчётливо доносится сквозь тонкие стены. Она прислушивается, чтобы понять, но не успевает, потому что в дверном проёме появляется Громовой Зверь. Не сбежал? Это что-то новенькое. Он возвращается к девушке с охапкой каких-то вещей в руках и садится напротив нее. Иона пытается разглядеть то, что он сжимает в ладонях, но Хак тут же невозмутимо хватает ее за ногу, снимает черный башмачок, ставит маленькую стопу на себя и задирает юбку, оголяя коленки. Иона судорожно отдергивает пальцы, почувствовав привкус паники под языком, но Зверь не даёт этого сделать, и крепко обхватывает узкую лодыжку шершавыми ладонями. — Не двигайтесь. — Что? — она сглатывает подступивший комок и прогоняет наползающий страх, что нашёптывает на ухо неприятные мысли. — Сидите тихо. Хак смотрит на нее сердито, с гневной дымкой в глазах, сжимая узкую лодыжку сильнее. Неужели злится? Но…что он делает? Иона трепещет, борется со страхом и отчаянным непониманием, не в силах даже шевельнуться.  — Это нужно обработать. Грубые пальцы зажимают тампон с ватой, смачивают в густой жидкости, и касаются ссадины на острой коленке. Жжется! Иона высоко вскрикивает в ладошку, сцепив зубы, и сжимает так, что ногти вонзаются в кожу. Стыдно, до ужаса, но губы дрожат не из-за боли, а от кислого вкуса собственной глупости. Как она могла подумать о нем плохо? Пусть нынешний Громовой Зверь чёрствый, молчаливый, другой, но это все равно Хак, сердце которого всегда было добрым. — Потерпите ещё немного. Нежными штрихами он бережно промакивает каждую царапинку на бархатной коже, крепко обхватывая ногу другой рукой. Хрупкое тело отзывается дрожью на каждое касание, Хак чувствует, но не отпускает, доведя начатое до конца. — Простите. Это моя вина, я не должен был… Опустив медикаменты на пол, он продолжает крепко ее держать, заглядывая в лиловые глаза. Иона, сосредоточившись на прикосновениях, внезапно чувствует себя неловко и отворачивается в сторону, борясь со смущением. Грудь изменчиво вздымается, то сбавляет, то нагоняет ритм, а горячая кровь приливает к щекам, окрашивая кожу в пунцовый. Робость так неуместна, неправильна, что хочется провалиться сквозь землю, растаять в воздухе. — Хак, все нормально, — голос подводит, но она находит в себе силы ответить. А он немного вздрагивает, услышав свое имя, сказанное так просто, но не поправляет. Мужчина щурится, глядя на то, как она смешно прячется в своих волосах, и, кажется, запутывается. Губы сами по себе искривляются в лёгкой улыбке. — Отпусти меня, пожалуйста, — Иона выпрямляется, пытаясь быть серьезной, и резко оборачивается в сторону Громового Зверя, чтобы с храбростью заглянуть в синие жемчужины глаз. Алые вихры беспорядочно падают на бледное лицо, что выглядит ещё комичнее, и мужчина непроизвольно жмурится, а после — почти незаметно улыбается. Отпустить? Ах, да. Зверь ослабляет хватку жарких рук, и девушка одним рывком отдергивает горящие ноги, с трепетом прижимая к себе. В воздухе повисла тишина. Что теперь? Уйдет или останется? Иона молчит, почти не дышит, собирая по крупицам свои чувства, ищет в сердце храбрость, и не верит глазам. Хак улыбался. В первый раз за три месяца она видела выражение лица, не похожее на привычную отстранённость, грубость. Первый раз, когда он ее коснулся сам, по своей воле. Громовой Зверь смотрит, не двигается, лишь чуть вжимается в пол, садясь глубже, и встречается взглядом с её. — Простите, — улыбка с лица сошла, но глаза холодными не стали. Лишь беспокойство, на самом дне синевы, мерцало туманным отблеском. Принцесса завороженно наблюдает, затаив дыхание. Извиняется? Хотя нет, погодите. Разговаривает? Что могло повлиять настолько, что Громовой Зверь скинул привычную броню, пусть даже на мгновения. Неужели, что-то случилось? — Что произошло в переговорной? — девушка немного расслабляется и подаётся вперёд. Прямого ответа даже не ждет, но с первого раза попадает прямо в яблочко, потому что видит, как его губы дрогнули и сжались. — Клан Огня… — он запинается, проведя рукой по черной дымке волос, но отвечает, сам не понимая зачем, — на его территории видели войска империи Кай. Солдаты? Это похоже на... Она сглатывает подступивший комок, что перекрывает выдох, и пытается вернуться к старым воспоминаниям, что начинают потихоньку меркнуть. Я знаю, чем это закончится. Похоже, Кан Су-Джин готовит восстание, и собирается объединить свои войска с врагом, чтобы напасть на дворец Хирю. Но… В тронном зале сидит отец, который вряд ли окажется гениальным тактиком, как Сувон. Драконы, если и существуют, живут своей жизнью, не зная ни о ситуации в стране, ни о Принцессе. Их не успеть собрать. Тогда надежда только на… — Ты поверишь мне, если я скажу, что вижу немного больше, чем другие? — она прикусила губу, почувствовав горький укол совести, но солгать было нужно. Пусть думает, что Красноволосая Принцесса ведьма, пророчица, или кто-нибудь ещё, но поверит. С другой стороны, вранья в ее словах не было, она действительно знала больше, пусть и благодаря остроумным шуткам неба, подарившим шанс, пусть и не имея дар предвидения. Но Громовой Зверь должен послушаться, а не считать сумасшедшей. Я не могу сказать всю правду… Иона чувствует страх, ползающий холодом под кожей, когда понимает, что Хак может пострадать, погибнуть на поле боя. Волна паники охватывает сердце, когда она осознает, что Коука может быть раздроблена, отец убит, а трон захвачен огненным предателем. Но она может все предотвратить. По крайней мере, знает, как. Зверь щурится, смотрит с опаской, ищет подвох в бликах фиалковых глаз, но не находит. — Да, — отвечает ёмко, кратко. Он верит, пусть и опасается. — Ты должен ехать не в клан огня, а в Чишин. — Зачем? — он приподнимает бровь, хмурится. А Иона, насупившись, пытается подобрать слова с особой осторожностью, потому что боится почувствовать недоверие. — Чтобы заручиться поддержкой генерала Джун-Те. Клан огня предаст нас. — Вы уверены? — Я знаю. Солдаты Кан Су-Джина гуляют по деревням Кая последние несколько лет. Он замолчал. Откуда девушка, сидящая во дворце, может знать подобные вещи? Это смешно, не иначе. Однако, он вспоминает давние слухи, что доходили до него не так уж и редко, просто всегда было что-то важнее, чем сплетни. Это не касалось Клана Ветра, поэтому Хак не задерживался на подобной информации, просто слушал, без особого внимания. Он тогда ещё не был генералом. — Кан Су-Джин объединит силы с Ли Хазарой и выступит на дворец Хирю. Изначально все будет выглядеть как нападение империи Кай. Он не отводит глаз, смотрит глубоко, дышит размеренно. Ее версия не выглядит сущей глупостью, и имеет право на существование. — Их армия будет насчитывать 20 тысяч человек. Хак опускает глаза в пол. Он почему-то не сомневается ни в одном ее слове, но полностью поверить просто так, после одного разговора, не может. Он все равно должен увидеть сам, убедиться лично. — Принцесса, вы случайно не ведьма? Генерал отпускает колкость почти непроизвольно, а девушка лишь улыбается. Она скучала по его шуткам и уже не надеялась их услышать вновь. В уголках глаз щиплет предательски, но она обещает себе не плакать, сдерживается из последних сил. — Нет. Просто вижу вещие сны, — Принцесса улыбается нежно, подобно алому рассвету, и ее тепло греет без прикосновений. Мужчина подымается на ноги, вытягивается в полный рост. Что-то внутри него успокаивается, тяжесть на плечах давит, но уже не навязчиво. — Возьми меня с собой, — Иона вскакивает вслед за Зверем, но подойти не решается. — Нет, — Хак отвечает в ту же секунду, даже не думая. Слишком опасно, он не может так рисковать. Даже если Принцесса полезна. — Я могу помочь! — Я знаю. Девушка стушевывается, услышав неожиданный ответ, и замирает на месте, упираясь в Хака щенячьим взглядом. Знает? Он многозначительно смотрит, опускает тяжёлую ладонь на алую макушку, и невесомо гладит непослушные волосы. — Ваше место в замке. Вы — символ того, что в Коуке все хорошо. — Ты ошибаешься… — Иона опускает глаза, вздыхает тяжело. Она ни за что не отступит, что бы ей не говорили.  — Нет. Хак убирает руку и ступает к выходу, оставив ее стоять на том же месте. Ночь глубокая, им давно пора спать. — Доброй ночи, Принцесса, — Зверь бросает, не оборачиваясь. Она расстраивается, сжимает костяшки пальцев так, что они белеют, но веры не теряет. — Я буду ждать тебя! Возвращайся скорее… Хак ничего не отвечает, лишь на миг бросает взгляд назад, кивает, и исчезает за закрытой дверью. Ее слова он сохранит в сердце с трепетным теплом, потому что они греют сильнее пламени. На рассвете Громовой Зверь отправляет письмо в клан Земли, после чего выступает в Чишин. Он крепко сидит в седле, за его спиной отряд из хороших бойцов. В душе спокойно, тихо, как в море во время штиля. Он не слышит ни копыта лошади, что стучат громко, ни разношерстный гомон солдат. Взгляд его направлен ввысь, к небу, что сегодня мерцает почти сказочно: утренняя заря оказывается неожиданно великолепной. Горящая солнечно-красным сиянием, она дарит силу, созидает веру.