Место для моей души

Она стояла у обрыва, придерживая непослушные волосы, что выбились из капюшона и растрепались, как львиная грива. Стояла и смотрела, не смея пошевелиться. Лишь сильный ветер жевал ее накидку, звенел в ушах и свистом оседал в затылке, осушив и без того сохлые губы. Неужели, его здесь нет… Глаза ее скользили по теплой ряби озера. Того самого озера, возле которого должен жить священник. — Вы чего? Хак осторожно коснулся острого плеча, чтобы привести девушку в чувство. Ее взгляд… Будто надежда и жизнь в нем потухла, утонув за мгновения в этой самой воде. Она стояла и молчала. Он успел досчитать до ста, но Иона так и не сдвинулась с места, продолжая стоять неподвижно. — Принцесса? Ответа не последовало, и мужчина, схватив ее за плечи, ощутимо встряхнул. Что-то внутри зазвенело тревожно, забрюзжало в ушах и в сердце. Он не видел ее такой. И это его сбило с толку. Иона подняла глаза, и взгляд ее через мгновение стал ясным. — Что такое, Хак? Улыбнулась, будто ничего не произошло, в упор не замечая его хватку. Неужели, показалось? — Вы спускаетесь? — Конечно.  — Тогда почему вы остановились? — Хак, все хорошо, — она покосилась на его руки, что ощутимо стискивали острые плечи, — отпусти. Мне немного больно. — Простите. Он отпустил, и Иона пошла вперёд, натянув капюшон и скрывая лицо. В ее искренности он ни разу не усомнился, но сейчас что-то произошло. Девушка, что сияла пуще солнца, горела ярче всякого пламени — потухла в одно мгновение. И хрупкие плечи, что безнадежно сникли, вдавливали его в землю, подобно гранитным плитам. Они нашли тропу и спустились вниз, к воде. Хак оставил вещи на берегу, а после расставил по насиженным местам две удочки. Иона, в свою очередь, молча села позади, обхватив руками колени и сложившись в безликий клубок. Похожа на выброшенную игрушку, куклу из старого тряпья. Видеть ее такой… Сложно. Не успел он разложить вещи, как поплавок зашевелился. Мгновение, и рыба была выловлена. А после ещё одна. И ещё. Сегодня не такой уж и плохой день, однако. Когда он обернулся, спустя какое-то время, Иона сидела в той же позе, с места так и не сдвинувшись. — Принцесса, мне нужна ваша помощь. — А? — Вы же видите? Я не успеваю орудовать двумя удочками одновременно. — Но я… не очень умею. — Ничего, большого ума тут не надо. Уж такая задача вам по силам. — Ах ты! Грубиян! Она вскочила и грозно махнула кулаком. Смущенная, покрасневшая и злая. Да, так определённо лучше. Хак усмехнулся. Сначала удочка показалась слишком тяжёлой и сложной, а сама рыбалка — скучной. Но Зверь объяснил все до мельчайших подробностей, как настоящий инструктор. И вот она, забыв о всем на свете, сидела чуть пригнувшись и ждала, подобно кошке, что предвкушает мышь. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Десять. Пятнадцать… Да почему за это время Хак уже три рыбы вытащил, а ей даже мелюзга на крючок не попалась? Что за несправедливость! Иона нахмурилась, зыркнув на Зверя исподлобья. Так не честно! — Эй, Принцесса… Вы скоро дырку во мне сделаете. — Издеваешься? — И в мыслях не было. Да как же. Не было… Театр по тебе плачет. Хотела уже ответить что-то острое, но поплавок, что был напротив ее глаз, ушел под воду. Вот оно! Наконец-то. И новое полезное занятие заставило погрузиться в него с головой, отбросив тяжёлые мысли. Хотя бы на какое-то время. Было за полдень, когда три большие плетеные корзины почти наполнились рыбой. Иона, как обычно, восприняла свое занятие серьезно, отбросив мысли в дальний уголок. Но сейчас задача была почти сделана, и все немного успокоилось — появилось время подумать. Похоже, Иксу в этой части леса нет, нужно поискать ещё; в случае неудачи продумать план будущих действий наперёд. Спросить у Мундока напрямую, или поискать записи в архиве. Она решит потом, как лучше поступить. Сдаваться нельзя! А пока… Она украдкой наблюдала за Хаком, всего одним глазком, чтоб тот не видел. И все в нем — от взгляда, шуток, слов, теплоты рук и до походки — было таким родным. Под рёбрами что-то болезненно сжималось, наливая в сердце до краев стыдливое чувство вины. Перед этим Хаком — за то, что сравнивает и принимает за другого. Перед тем — за то, что ищет его в другом человеке. И иногда находит… Громыхнуло небо. Над горой и верхушками сосен раздался треск и грохот, будто надломился горизонт. Иона подняла голову, и сверху вместо неба нашла только густую темноту из облаков. Над озером в считанные мгновения сгустились тучи, окрасив небо в черный. Резкий удар раздался снова. А после сверкнула вспышка ярких молний, с грохотом раскалывая небо на две части. — Нужно уходить. Такой сильный ливень может быть опасным. Пока она гипнотизировала небо, Хак успел собрать почти все вещи и вернутся к ней уже со сложенными удочками. Иона резво кивнула, бросившись собирать оставшееся снаряжение. Дождь застал их, когда они по тропе поднялись на обрыв. Мелкие капли рассыпались по сухой земле, и только пару раз получилось моргнуть, как маленький дождь перерос в тугую стену из воды. — Хак… Я слышала, что в этих землях живёт священник. Может, мы сможем укрыться там? Хлюпали ноги, расплескивая грязь и воду; мокла одежда, волосы, обувь. Дождь был холодным и сильным, а конца темноте видно не было. — Рядом есть какой-то старый дом. Небо снова застонало, заревело, подобно раненному животному. Грохот был настолько сильным, что Иона на мгновение остановилась, судорожно передернув плечами. Казалось, что после смерти собственной боятся больше нечего, но… — Быстрее. Мужчина схватил ее за руку, чтобы ускорить шаг и скорее добраться до хижины. Если эта девчонка заболеет по его вине — он себя не простит. Ноги ее ступали по лужам и грязи, а мокрое платье беспутно липло к гусиной коже, вторя каждому очертанию тела; холод скользил по низу живота, вдоль костей на спине и даже под языком. Так, что мелко дрожали зубы. Иона за широким шагом Зверя едва поспевала, не в силах улыбку спрятать. Ладони его были такими тёплыми. Когда они добрались до дома, дождь и не думал сбавлять обороты, а наоборот, стал сильнее. Хак оставил принцессу на крыльце, под навесом, чтобы зайти внутрь и проверить. Здесь точно никто не живёт? Безопасно ли тут находиться? Она осталась ждать, и минуты казались ей вечностью. Потому что дом этот действительно принадлежал Иксу.

***

Сначала Хак осматривал хижину и раскладывал вещи, а после рыскал в поисках чего-то съестного. Нашел дрова, немного риса и казан, в котором можно вскипятить воды. Дом когда-то был жилым, но судя по слою пыли на столах, пустовал уже несколько лет. Закончив, Зверь нашел принцессу, что снова молчаливо забилась в угол. Решил ее не трогать и делать свое дело дальше. В центре единственной комнаты с холодным земляным полом он нашел ирори*, и первым делом взялся развести огонь. Нужно согреться. Расшевелил песок и пепел, сложил в ямку дрова, посудину с водой подвесил на крючок. Через несколько мгновений огонь уже обедал деревом, с хрустом трещал и наполнял пространство теплотой. Хак сел возле очага, стянул ботинки и тяжёлую накидку, что напиталась влагой, как большая губка. Сел поудобнее, чтобы высушить одежду: тряпье его так и осталось совершенно мокрым, вплоть до нижнего белья. Устало зыркнул на принцессу — она молчала. Лишь отрешённо наблюдала, так и оставшись в сыром платье и плаще. Так не пойдет, нужно заставить ее раздеться. О, боги, за что мне все это? Сгустился мрак, вокруг стало темно, почти как ночью. Дождь навязчиво шумел за окном, вгрызался в крышу и стены, редкими вспышками молний разгоняя черноту. Всего на несколько мгновений свет коснулся девичьего лица, обнажив поникшие глаза, и туго сомкнутые губы. Мысли ее были не здесь. — Зачем вам священник? Зверь не был дураком и чтоб свои догадки подтвердить, пришлось идти на хитрость. Иначе объяснить ее бездумный взгляд никак не мог. Принцесса ищет встречи с каким-то неизвестным человеком, настолько ищет, что, наверное, пошла с ним только ради этого. Хак горько ухмыльнулся. — Что? — Я спросил: зачем вам священник? Иона не ответила сразу. Только бесшумно выдохнула и, кажется, забыла вдохнуть. Хак неизменно видит все и замечает. Так было всегда. — С чего ты взял, что он мне нужен? Принцесса опустила глаза. Врать не хотелось, но и правду сказать… Зверь молча наблюдал; смотрел пристально, неотрывно, прожигал ее насквозь. Она взгляд его кожей чувствовала. Воздух меж ними стал густым и липким, как влажный туман над тающим снегом. И только сейчас она поняла — ей до смерти холодно. — Но вы здесь из-за этого. — Нет. Иона поднялась и повела плечами, шурша измокшей тканью платья и плаща. Мокрая юбка неприятно липла к коже, ногам и животу, а сырой пояс мерзко холодом дышал под каждым позвонком. Тело не слушалось, руки мелко тряслись, каждый вдох, каждый шаг давался с трудом, будто ноги ее шли сквозь толщу ледяной воды. Зверь хотел что-то сказать, но не успел: Принцесса, скидывая с плеч измокший плащ, запуталась ногами в тканях влажной юбки и полетела вниз. Он не успел подхватить ее, потому что в тот момент сидел довольно далеко. Смог только послужить щитом, чтобы девчонка завалилась прямиком ему на руки. — Поймал. Толчок внезапный, резкий, от чего под бинтами неприятно потянуло: он ударился спиной о землю и больно прикусил язык. Но в правильности своих действий Зверь не усомнился — уткнувшись ему в грудь, с трудом дышала одна мелкая девчонка. Целая и невредимая. Можно выдохнуть. Но… — Принцесса… — широкие ладони опустились на хрупкую спину, скользя вдоль позвонков и возвышения острых лопаток. Хак просто касался ее холодной кожи через влажную ткань, а Иону эти прикосновения будто обжигали. Как будто его руки сделаны из раскаленного угля и кости плавились под ними. — Вы в своем уме? Вы вся дрожите. Её тело трясло сильнее, чем листву во время суровой бури. Ткань платья была настолько сырой, что влагой пропитала и его подсохшую одежду за мгновения. Принцесса завозилась и Хак напрягся: ее мокрые волосы мазнули по его лицу и шее, заставив кожу тлеть, подобно угольками. То место захотелось расчесать ногтями, как след укуса. Невыносимо. А с алых прядей крупными жемчужинами стекали капли, разбиваясь о мужскую грудь и впадину между ключиц, где расходился синий ворот кимоно. — Раздевайтесь. Она резко приподнялась над ним, переведя упор на руки, и покраснела вся от макушки головы до пят. — Чего?! — Раздевайтесь, кому говорю. — Что т-ты… Я не…— голос ее подвёл и надломился. А сердце вспыхнуло, как одержимое, стуча в висках и в голове. Что этот дурак несёт?! Он обхватил ее лицо ладонями и придвинулся немного ближе, чтоб заглянуть прямо в глаза. А в них увидел то, о чем знал наперед — смущение, испуг и полное непонимание. Возможно, что она дрожит от страха, Зверь? — Мокрую одежду нужно снять. Или в будущем вы хотите поваляться с пневмонией, или чем-то похуже? Иона лишь нервно моргнула, и ее взгляд мгновенно потеплел, стал мягче. Однако, клокочущее сердце все равно мешало мыслить ясно и ровно дышать. Его горячие глаза, тепло ладоней и ... Она зажмурилась. Хотела что-нибудь ответить колкое, но все под языком засохло; во рту словно скрипел сухой песок. Смогла только невнятно всхлипнуть. — Я не буду смотреть. И не сделаю вам ничего плохого, клянусь. Зверь коснулся пальцами ее лица, растер выступившую слезинку и завел алую прядку за ухо, чтобы видеть все; не упустить ни секунды, впитать этот момент до каждой капли. Вот она вся смущенная, мокрая, грязная, но не менее изящная. Волосы от сырости завились ещё сильнее, торча в разные стороны, но это не могло её испортить, а наоборот. Она так близко, что её влажный выдох касается кожи, оставляет следы, отметины, и липким паром становится; Зверь уже весь пропитан ее сладким ароматом цветов. И от этого становится дурно, до темноты в глазах, и вязко во рту. — Вы похожи на чучело, а меня такое не заводит. — Ах ты! Приложив усилия, он стянул ее с себя на пол, потому что больше не мог выносить этой пытки. Быть так близко — сущее издевательство. Иона, оставшись на полу, стыдливо зажмурилась, потому что должна была сделать это первой. Небо, как же неловко! Почему она так нагло лежала на нем, как само собой разумеющееся? Сердце так и не успокоилось. — Я поищу одеяла, вам нужно согреться. И сядьте ближе к огню. Зверь поднялся и отвернулся, оставив принцессу на твердом полу. Озябшие ноги коснулись стылой земли, и тело вновь сковала дрожь, словно вгоняя под кожу ледяные иглы. Девушка обхватила себя руками, и перевела взгляд на Хака, который вовсю шуршал сумками. Спина его была напряжённой, плечи — приподнятыми, а движения — скованными. Она видела, что тот замёрз не меньше, просто не хотел показывать, и в первую очередь заботился о ней. Наверняка он думал, что генерал собственные слабости обязан прятать глубоко в себе. Зверь сделал только шаг, как ее ломкий голос заставил его замереть. — Тебе тоже… — Что? — Тебе тоже нужно раздеться.