Свинцовый Небосвод

— Пожалуйста, встаньте на платформу, — раздался синтетический голос, имитирующий женский. Шепард встал в круг, диаметр которого был около полутора метров, и стал ждать, пока система отсканирует его. — Идентификация личности завершена. Доброго дня, спектр Шепард. Защитный барьер рассеялся, и Джон вошел в святую святых Цитадели — зал Совета. Огромная комната, вопреки ожиданию впервые попавшего сюда разумного, не внушала трепет или благоговение, как того можно было ожидать от пафосных и монструозных правительственных объектов Иерархии или Альянса. Помещение было отделано в мягких сиреневых, синих и фиолетовых тонах. Повсюду стояли искусственные цветы и красовались панорамные окна во всю стену. Таково было дизайнерское решение азари, которые помпезности предпочитали уют и комфорт. Но Шепард не позволял себе обманываться этой красивой, практически идиллистической обстановкой. Именно здесь Совет принимал просителей, послов, проводил пресс-конференции. Сколько драматичных моментов галактической истории произошло в этих стенах — Джон не мог даже представить. Цитадель была той еще банкой с пауками. И Совет был если не самым опасным пауком, то уж точно в числе самых ядовитых. И сейчас советники пожелали увидеть Джона лично и выслушать доклад о произошедшем на Вермайре из первых уст. Разумеется, все оружие у него изъяли еще у входа в башню. Потом прошла длительная и многослойная процедура проверок и дознания. После вместе с вооруженным конвоем Джон поднялся на верхний уровень Башни Цитадели, где находился зал. Затем последовал последний этап проверки, и, наконец, Шепард попал сюда. Хорошо, хоть здесь почетный эскорт не стал его сопровождать. Впрочем, спектр мог дать руку на отсечение, что в случае малейшей подозрительной активности его на месте расстреляют автоматические турели, которыми этот зал был напичкан (а может и не турелями, а какой-нибудь другой дрянью, вроде газа). По крайней мере, Джон был в этом уверен. Брони, с которой Шепард по ощущениям уже несколько месяцев как сросся на нем сейчас, разумеется, не было, и из-за этого мужчина ощущал легкий дискомфорт. Примерно такой, будто он решил прогуляться по улице голышом. На Джоне была надета парадная форма спектра, разработанная специально для людей, а по факту, персонально для Шепарда. Она отдаленно напоминала форму сотрудников СБЦ, но выделка и качество материала определенно были на порядок лучше. Китель цвета серебра с белоснежной рубашкой и черным галстуком под ним был пошит идеально по фигуре Джона. Брюки были такого же цвета как и китель, а композицию дополняли черные берцы, доходившие ему до середины голени. Никаких погон не было, вместо них на правом плече красовался отделанный платиной герб Цитадели. Что уж говорить, в этой форме Шепард выглядел более чем внушительно и напоминал не носящегося по всей Галактике вслед за преступником спектра, а избравшего военную карьеру молодого аристократа. И первый спектр человечества соврал, если бы сказал, что это ему не нравилось. Джон про себя хмыкнул: сказать по правде, он отнюдь не был красавцем. Его внешность была максимально… простой, что ли. В нем не было чего-то отталкивающего, но в то же время не было и ничего привлекательного. Когда он был подростком, это его весьма задевало. Ни одна особа противоположного пола до поры до времени не одаривала его своим вниманием. Однако, повзрослев, Шепард понял, что о разумном в первую очередь говорят его поступки, а не внешность. Он совсем перестал обращать внимания на свой, если можно так выразиться, недостаток, и проблема общения с женщинами отпала сама собой. И вообще, красота для мужчины не главное, что любил повторять Нейман, когда подтрунивал над Гаррусом. Хотя, по мнению Джона, эта фраза в исполнении Александра звучала достаточно иронично. Разумеется, Нейман тоже не был плейбоем: не тот образ жизни он вел. Но вот был в нем какой-то природный магнетизм. То ли некие благородные черты лица, то ли просто общая привлекательность. Возраст, как ни парадоксально, лишь добавлял шарму Александру, чем тот без зазрений совести и пользовался, обольщая очередную даму сердца. Шаги Шепарда гулко раздавались по залу. Выкинув лишние мысли из головы, мужчина встал на платформу для спикера в центре помещения, после чего та засветилась мягким белым светом. Трибуны советников находились на порядочном расстоянии, около десяти метров, и при этом визуально находились выше метра на два-три. Таким нехитрым психологическим приемом Совет сразу показывал, что именно он здесь хозяин, и ставил выступающего на ступень младшего. Джон обвел взглядом пожелавших его увидеть первых лиц Галактики. Советница Тевос. Лицо и голос Совета. Представитель Республик азари. С человеческой, да и не только человеческой, точки зрения весьма привлекательная особа средних лет. По меркам азари, конечно. Шестьсот лет — разве это возраст? Богатое бело-красное платье подчеркивало достоинства фигуры Тевос, но, разумеется, в пределах приличного. Так, чтобы сразу расположить к себе собеседника той или иной расы. Советник Валерн. Хитрый и ушлый лоббист интересов Саларианского союза. На этом посту находится уже почти шесть лет, что для саларианца очень и очень немало. Говорил и выступал он значительно меньше двух других советников, предпочитая слушать, наблюдать и анализировать. Вот и сейчас он смотрел на Джона с интересом врача, которому попался пациент с весьма необычным диагнозом. Забавно, что, несмотря на невзрачный на фоне своих коллег образ, именно Валерн вызывал у Шепарда самое сильное подспудное ощущение опасности. И, наконец, советник Спаратус. Высокий турианец с четкой военной выправкой, зычным командным голосом и всяким отсутствием присущих политику манер. Порой казалось, что Спаратус так и не понял, что он уже не на флотской службе, а в Совете Цитадели. На турианце был надета форма, до боли напоминающая генеральский мундир Иерархии. В своей прямой и безапелляционной манере разговора он напоминал дредноут, сминающий строй вражеских кораблей. В общем, прямо-таки собирательный образ турианской военщины. Кажется, из всех трех советников Спаратус был единственным, кто испытывал к Шепарду смесь неприязни и брезгливости. Но при этом, как бы это смешно ни звучало, именно он сейчас был единственным шансом Джона убедить Совет в своей правоте. — Спектр Шепард, — начала Тевос, — мы рады видеть Вас в добром здравии. Надеюсь, ваш путь сюда не был слишком сложным? Голос Тевос был приятным и обволакивающим, как у опытного психолога. Но сейчас эта манера речи вызывала у Шепарда раздражение. Он понимал, что Тевос будет либо разговаривать с ним как с неразумным ребенком, либо и вовсе завуалированно насмехаться над коммандером, потому что насмехаться прямо — это прерогатива Спаратуса. — Благодарю, советница. Я прибыл на Цитадель так быстро, как только смог. — Рада слышать. До нас дошли новости, что на Вермайре Вы потеряли одного из членов своей команды. Примите наши соболезнования. После этой фразы Шепард еле заметно сжал кулак, сдерживая приступ гнева. Они сами отправили на Вермайр сначала ГОР-овцев, а потом и “Нормандию” безо всякой подготовки и поддержки. А теперь лицемерно выражают свои “соболезнования”, хотя и так понятно, что на Эшли, или Киррахе, или кого бы то ни было еще им плевать. — Сейчас у нас нет времени на формальности, уважаемая советница, — чуть резче, чем следовало бы, ответил Джон, — необходимо действовать немедленно. Вы ознакомились с предоставленным мой отчетом? — Да, ознакомились, — ответил Спаратус вместо Тевос, — и я начинаю всерьез сомневаться в Вашем профессионализме. Вы допустили гибель отряда ГОР. Замечу, что они были отнюдь не салагами, а компетентными специалистами. — А я, советник Спаратус, должно быть, волшебник? — едко произнес Шепард, не намеревавшийся проглатывать такое оскорбление, — тот факт, что мне и моим бойцам удалось выбраться, — уже само по себе чудо. Если бы Вы удосужились провести более тщательную разведку, то лишних жертв можно было бы избежать. — Вы и были нашей разведкой, Шепард. Вместо того, чтобы заняться своими прямыми обязанностями, Вы полезли в драку и получили закономерный результат. — Мне напомнить Вам, как звучала формулировка приказа? “Прибыть на Вермайр, провести анализ обстановки и оказать содействие силам ГОР”. Решение о штурме было принято капитаном Киррахе, и не в моей власти было его отменить. Если не доверяете моей памяти, можете поднять архив видеоконференций с “Нормандией”. — Господа, я попрошу Вас воздержаться от столь резких формулировок, — произнесла Тевос, — мы все разумные существа и сможем прийти к консенсусу. — Спектр Шепард, — в этот раз заговорил уже Валерн, — разумеется, мы ценим Вашу работу на благо Галактики. Исследования Сарена в области генофага представляли угрозу для всего Пространства Цитадели. Но также нас беспокоит Ваш доклад о флагмане Сарена, “Властелине”. Джон на несколько секунд замолчал. Кажется, он понял эту схему. Спаратус отыгрывает роль “злого” полицейского, Тевос — “доброго”, а Валерн выступал этаким дознавателем. Умно, ничего не скажешь. И ведь успешно работает. — Бортовым системам “Нормандии” удалось провести первичный анализ боевых характеристик этого корабля, — продолжил Шепард, — на основании мощности ядра этого корабля мы можем сделать вывод, что его защита значительно превосходит щиты самого мощного корабля во флоте Цитадели — “Пути Предназначения”. Его ходовые характеристики представляются и вовсе чем-то запредельным. Войти в атмосферу планеты земного типа едва ли и легкий крейсер сможет, не говоря уж о дредноуте или, тем более, супердредноуте. А “Властелин” успешно высаживался на Иден Прайм и уже вошел в атмосферу Вермайра, когда мы оттуда эвакуировались. Об огневой мощи остается только догадываться, но она явно не уступает лучшим военным судам Иерархии. — Это серьезное заявление, спектр, — сказал Валерн, — по Вашему мнению в руки террористов попало судно, способное в одиночку противостоять целой группировке флота? — Именно так, советник, — подтвердил Джон, — экспертиза наших корабельных инженеров прикреплена к моему докладу. В их профессионализме у меня нет ни малейших сомнений. Шепард не стал рассказывать о своем новом открытии, что “Властелин” и есть представитель загадочной расы Жнецов. Во-первых, эта теория звучала еще более безумно, чем остальные его догадки. Во-вторых, Совет следовало убеждать другим путем. — Мы тщательно проанализируем добытую Вами информацию и примем соответствующие меры, — произнесла Тевос, — однако Вы, спектр Шепард, должны понимать, что Ваш новый статус привел к тому, что любые Ваши действия будут иметь политические последствия. И касаться они будут не только Вашей расы, но и всего Пространства Цитадели. — Соответствующие меры? Мне хотелось бы знать, что Вы имеете в виду под этим. — При всем уважении, спектр, Совет не станет обсуждать с Вами подобные вопросы. — Ну разумеется. Как посылать в самое пекло, так вы, советники, самые первые. Когда речь заходит о проблемах, которые должны разгребать вы сами, вы тут же начинаете юлить. Шепард никогда не любил все эти словесные кружева, а потому начал говорить прямо, что думал. Джон понимал, что разговор пошел не в ту сторону, в которую ему было нужно, и теперь добиться принятия необходимых ему решений будет невозможно. — Это Ваша работа, Шепард, и Вы сами на нее согласились, — произнес Спаратус, — более того, мы и так спускаем Ваши промахи. Вы выпустили царицу рахни. Вы хоть понимаете, какие из-за Вашего милосердия могут быть последствия? — Уж что я хорошо понимаю, советник, так это то, какие могут быть последствия из-за вашего бездействия. — Неужели? И что же вы предлагаете? — саркастично протянул Спаратус. — Я знаю, где находится Илос и как туда попасть, — ответил Шепард, — и, полагаю, Сарен знает то же, что знаю я. Мы видели одно и то же послание из Маяка. На Илосе находится Канал. Я не знаю, что это, но Сарен считает его поиск своей приоритетной задачей. Может, это какая-то информация, технология, супероружие, в конце концов. Мне нужно, чтобы вы послали ударное соединение флота, чтобы занять эту систему и не допустить попадание Илоса в руки Сарена. — Это абсурд, — сухо резюмировал турианский советник, — Илос не могли найти тысячелетиями, а Вы утверждаете, что сделали это за пару месяцев. Кроме того, Вы предлагаете отправить наш флот неизвестно куда, вглубь Терминуса. И тем самым развязать там войну. — Если Сарен заполучит в свои руки Канал, то последствия могут быть гораздо худшими, чем небольшая заварушка в Терминусе. — Даже если Вы правы насчет Илоса, то мы не знаем, что такое Канал, — подала голос Тевос, — весьма вероятно, что это может оказаться пустышка или вовсе дезинформация. — Если это пустышка, то почему Сарен прикладывает столько усилий для его поисков? — Мы не можем наверняка утверждать, что Канал является основной целью Сарена. Мы будем исходить из достоверных фактов. Сарен представляет угрозу и без учета Вашей теории о Жнецах. Он располагает сильной армейской группировкой, и геты стали его союзниками. Именно решение этих проблем должно стоять на первом месте, — Тевос говорила спокойным тоном, но в то же время ее голос давал предельно четко понять, что дискуссия окончена. — Что ж, тогда мне больше нечего Вам сообщить, советники. — Зато у нас есть для вас приказ, — произнес Спаратус, — Совет запрещает Вам и Вашей команде появляться в системах Терминуса до следующего распоряжения. Ваши действия и так нанесли немалый ущерб авторитету Цитадели. Мы больше не можем закрывать глаза на Вашу самодеятельность. Шепард глубоко вдохнул. Правый кулак сжался так, что пальцы побелели. Джон еле слышно выдохнул. Приступ гнева лишь усугубит ситуацию. Теперь стало понятно, для чего Совет вызвал его на Цитадель лично. — Я вас понял. Разрешите идти? — сказал Шепард. — Не смеем Вас задерживать, — произнесла Тевос, — заседание окончено. Шепард щелкнул каблуками, коротко поклонился и развернулся к выходу. Советники покинули свои платформы, а Джон устремился прочь от этого места. В деле убеждения политиканов в наличии угрозы от Канала он потерпел фиаско. И теперь, судя по всему, из Цитадели его просто так не выпустят. Подозрения Шепарда подтвердились, когда, спустившись к основанию Башни, к нему подошли двое людей. И если первого Джон был искренне рад видеть, то вот присутствие второго вызывало у него несварение. Что, впрочем, было абсолютно взаимно. — Шепард, — сказал Андерсон, — рад тебя видеть. — Сэр, — мужчины крепко пожали друг другу руки. — Мы слышали о произошедшем на Вермайре, — произнес Дэвид, — чёрт, ну и досталось же там вам. Благо ты остался живым и сумел спутать планы Сарену. — В этом прежде всего заслуга моих людей, — ответил Джон. — Господа, миндальничать будете потом, а сейчас необходимо заняться решением насущных вопросов и проблем, которых Вы, Шепард, доставили не мало, — протянул Удина, — прошу Вас пройти со мной в наше посольство. Шепард не стал спорить и вместе с Андерсоном и Удиной сел в припаркованный неподалеку спецтранспорт посла. Путь до посольства Альянса занял считанные минуты, благо оно находилось совсем недалеко от Башни Цитадели. И вот уже через четверть часа все трое расположились в кабинете Удины. После того, как все расселись на удобных креслам, на некоторое время наступила тягостная пауза, которая затем была прервана послом: — Итак, господа, скажу прямо, мы вляпались. Да-да, это касается в первую очередь Вас, Шепард. — И в чем же состоит, кхэм, моя оплошность? — приподнял бровь Джон. — Ну, с чего бы начать, — ехидно протянул Удина, — да хотя бы с того, что Вы, Шепард, выпустили на волю царицу рахни. Вы не представляете, какой тут после Вашего сообщения переполох начался. — Да уж, — хмыкнул Андерсон, — я застал это действо самым краем, Шепард, но поверь, тут творился полный бардак. И он лишь недавно стал стихать. — Да, — подтвердил Удина, — дошло вплоть до того, что отдельные горячие головы уже предлагали начать гигантскую военную операцию по всему Терминусу с привлечением сил турианского флота. А Вас, Шепард, отправить под трибунал. — Все было настолько плохо? — с долей скепсиса произнес Джон. — Хуже не придумаешь. Благо от самых радикальных предложений нам удалось откреститься. Для Вас все обошлось. За что Вы должны быть благодарны нашему дипкорпусу, который приложил все усилия, чтобы вытащить Вас из той ямы, в которую Вы сами же и запрыгнули. Нам удалось спустить всех собак на “Байнери Хеликс” и покойную Бенезию. И выставить все так, что в побеге царицы виновна сама компания, допустившая грубые просчеты в организации охранного периметра. В общем, теперь компании под названием “Байнери Хеликс” не существует. Половина владельцев оказалась в тюрьме, другая половина совершенно добровольно продала свои активы заинтересованным лицам. — Хочу заметить, посол, — начал Шепард, — одна царица не способна воспроизвести достаточно потомства, чтобы рахни снова начали представлять угрозу цивилизации. Им понадобятся столетия, чтобы вернуть хотя бы долю своего былого могущества. За это время флот Цитадели при необходимости без труда уничтожит рахни, если появится хоть малейший намек на агрессию с их стороны. — А Вы попробуйте доказать это ополоумевшим от страха перед возвращением рахни матриархам азари, — усмехнулся Удина, — мне кажется, убедить саларианцев излечить генофаг было бы ненамного сложнее. Если бы ситуация в самом деле была столь критичной, как рисуют у себя в голове эти горе-правительницы, Вы бы так легко не отделались. — Но ведь Совет знает, как обстояло дело на самом деле. Я лично им обо всем доложил, — сказал Джон. — А Совету на данный момент невыгодно топить Вас. И он согласился подыграть нам, — ответил посол, — но даже так я совершенно не понимаю, какого черта Вы так поступили? Милосердие в таких вопросах, Шепард, чревато тяжелейшими последствиями. — Царица обещала нам поддержку в войне со Жнецами. К тому же, Вы сами согласились, что в одиночку царица не опасна. — Опять Жнецы, — вздохнул Удина, будто в десятый раз объясняя не самому умному школьнику элементарные вещи, — Вы слишком много придаете значения этой… скажем так, теории. — Это не теория, это реальность. Более того, я видел одного из них. “Властелин”, флагман Сарена, вовсе на корабль Жнецов, он и есть Жнец. На некоторое время воцарилась тяжелая тишина. Удина пристально смотрел на Шепарда, в то время как Андерсон что-то напряженно обдумывал. В конце концов, посол, откинувшись на кресле, сложил руки домиком и произнес: — Вы понимаете, что это звучит уже не просто эксцентрично, а как откровенный бред? — Давайте рассуждать логически, — сказал Джон, — “Властелин” технологически превосходит все известные на данный момент корабли. Более того, создание такого корабля в принципе невозможно согласно практике всей военной инженерии. Для этого нужны технологии принципиально иного уровня. Возможно, даже превосходящие протеанские. Само же исчезновение протеан также подозрительно. Археологи неоднократно находили следы масштабных сражений в заброшенных протеанских городах. А это значит, что кто-то достаточно могущественен и для создания кораблей вроде “Властелина” и для уничтожения доминирующей расы Галактики. И Вас не было с нами на Вермайре, когда ОНО заговорило с нами и едва не одурманило моих людей, как до этого одурманило Бенезию. — Ладно, Шепард, я не буду Вас переубеждать, ибо это абсолютно бесполезно. Я знаю, что Вы не обязаны отчитываться передо мной, однако я все же хочу знать, каким будет Ваш следующий шаг? — Совет запретил мне появляться в Терминусе, — начал коммандер, — однако я должен во что бы то ни стало попасть на Илос. Я чувствую, что ответы на все наши вопросы находятся именно там. — Совет запретил тебе появляться в Терминусе? — начал Андерсон, — но это же абсурд. Эта территория вне их юрисдикции, им вообще должно быть плевать, чем ты там собираешься заниматься. Удина, Вы слышали что-нибудь об этом? — Да, мне в общих чертах известно о том, что было на сегодняшнем заседании, — произнес посол, — странно, хотя меня и пригласили на него, но о времени заседания меня предупредили только тогда, когда Шепард уже отчитывался перед Советом. Видно, кто-то определенно не хотел, чтобы я там присутствовал. Однако, Шепард, из Вас получился удивительно талантливый переговорщик, и Вы сами предоставили им отличный повод связать Вам руки. Браво! — Мне плевать на их запреты, — сухо произнес Шепард, — корабль отобрать они у меня не смогут. А после того, как мы найдем Канал, уже насрать, что они там скажут. Пускай хоть звания спектра меня лишают. — О да, и Вы понесетесь сломя голову черт знает куда нарушать прямой приказ Совета Цитадели? И тем самым еще раз по крупному подставите весь Альянс, — недовольно произнес Удина. — Это Ваша работа, черт побери, — не выдержал Шепард, — мы рискуем своими задницами на поле боя, вы — делайте так, чтобы никто не мешался нам под ногами. — Разумеется. Похоже, Вы считаете меня высокомерным идиотом, который жрет три раза в день фуа-гра, запивая арабским кофе, не выполняет свою работу, да еще и мешает доблестному рыцарю своими кознями. Я ведь прав? — сарказмом Удины можно было отравить сотню кроганов, — очнитесь, Шепард. Если Вы не видите, что Цитадель — это гребаное змеиное логово, в котором полно желающих человечеству зла, то у Вас проблемы со зрением. Благодаря нам у Вас есть хоть какая-то свобода действий. Однако позвольте обратить Ваше внимание на одну деталь. Улететь с Цитадели так просто не получится. — Это еще почему? — напрягся Джон. — Вас еще не уведомили? Надо же, какая интересная у медицинской службы Цитадели избирательность. “Нормандия” на данный момент закрыта на карантин вместе со всем экипажем. — Карантин? Это что еще за чушь?! — Видите ли, — начал Удина, — кто-то очень вовремя вспомнил о том инциденте на Феросе. И решил, что на корабле могли остаться споры Торианина, которые грозят заражением населению станции. — Бред. Вы меня совсем за идиота держите? “Нормандия” после Фероса прошла процедуру полной дезинфекции со всем экипажем. Записи об этом есть в бортовом компьютере, и сведения автоматически направились в Цитадель, перед тем как мы приземлились. Или… — Да, разумеется, это лишь предлог, — сказал Удина, — но выпускать Вас отсюда так просто не собираются. И, кстати, Ваш экипаж изолирован на корабле. — Превосходно. Час от часу не легче, — вздохнул Шепард, — сначала Совет, теперь еще и это. — И на всякий случай предупрежу: пробиться силой в центр управление доками и заставить их снять блокировку с корабля в одиночку не выйдет. Там не меньше роты СБЦ-шников. Причем все с боевым опытом, — сказал посол. — То есть теперь мы будем просто сидеть и ждать, пока Сарен не заявится сюда сам? Что ж, зато на могильном камне Совета можно будет выбить фразу “Мы не можем наверняка утверждать, что Канал является основной целью Сарена”, — Джон издал безрадостный смешок. — Я сказал лишь то, что покинуть Цитадель не так просто. Бездействия я Вам отнюдь не предлагал, — как ни в чем не бывало произнес Удина. — То есть? — встрепенулся Шепард. — Ну, мы с Удиной тоже не сидим сложа руки, — вмешался в разговор Андерсон, — скажем так, у нас есть небольшая задумка, как выбраться из этого положения. И в этом нам помогут связи нашего посла, да и, как оказалось, у военного атташе Альянса, то есть меня, тоже есть определенные… рычаги влияния. Некоторое время все трое сидели молча. Потом Шепард обратился к Удине: — Вы же сами сказали, посол, что своим полетом я доставлю уйму неприятностей Альянсу. И теперь Вы мне помогаете? — Будь моя воля, Вы бы остались на этой станции, — честно ответил Удина, — любое Ваше телодвижение — это несколько новых седых волос на моей голове. Однако у руководства Альянса есть свой взгляд на происходящее. И так уж сложилось, что некоторые заинтересованные лица желают, чтобы Вы были на свободе и доставляли Сарену как можно больше неприятностей, а не сидели здесь. Андерсон посвятит Вас в детали предстоящего мероприятия. — Итак, — начал Андерсон, — мы сделаем следующее…

***

На Цитадели уже наступила ночь, когда обессиленный Спаратус вернулся в свои апартаменты, расположенные в глубине Башни. Турианец с наслаждением завалился в кресло, расстегнув несколько верхних пуговиц своего мундира. Сейчас у него есть всего несколько драгоценных часов, которые он может потратить на отдых, после чего наступит очередной тяжелый день, полный принятия ответственных решений. Ни дня без трудов на благо Иерархии. Спаратус уже давно бы бросил эту неблагодарную работу, если бы нашел того, кто сможет его заменить. В конце концов, он уже отнюдь не молод. Однако в последнее время политическая обстановка в Галактике резко обострилась, так что мысли о потенциальной отставке пришлось отложить в долгий ящик. Спаратус с трудом заставил себя подняться из кресла и подойти к небольшой аптечке, висящей на стене. Достав несколько таблеток, Спаратус проглотил их, после чего вновь рухнул на мягкое сиденье с не менее мягкой спинкой. Головные боли все чаще мучили его, однако времени на элементарное лечение попросту не было, поэтому и приходилось довольствоваться сильными обезболивающими. Буквально через минуту лекарство подействовало, и Спаратус обмяк в кресле, приводя в порядок свои мысли и раскладывая их по полочкам. Все же трудно постоянно носить маску тупого солдафона, которому мозги заменили ура-патриотические лозунги. Вот только бывший шеф разведки Иерархии по определению не может быть тупым солдафоном. Все началось с молодого и перспективного оперативника Спецкорпуса Сарена Артериуса. Вместе со своим братом, Десоласом Артериусом, он, будучи уроженцем захолустной турианской колонии, смог подняться с самых низов и стать агентом Совета. Спаратус лично курировал многие задания Сарена, которые все как на подбор были практически невыполнимы для обычного солдата. Но Сарен ни единого раза не отступил и не проиграл. Пожалуй, победа вопреки всему стала его жизненным кредо. А точнее сказать, победа любой ценой. Уж что-что, а на сантименты Сарен никогда не разменивался. С одной стороны, Спаратус считал это полезным качеством, с другой — та беспринципность, с которой Артериус шел к своей цели, внушала определенные опасения. И, как выяснилось позже, не напрасно. Все изменилось после Войны Первого контакта и смерти Десоласа. Тогда Сарен, кажется, растерял последние остатки своего морального облика и приобрел репутацию человеконенавистника. Тем не менее, Совет не видел в этом никакой проблемы, ведь Сарен преспокойно выполнял за него грязную работу, и всех все устраивало. Однако затем произошел неприятный инцидент. Сарену поручили провести аттестацию человеческого претендента на статус спектра, лейтенанта Дэвида Андерсона, что по мнению Спаратуса по определению было ошибкой, ведь отношение к людям со стороны Сарена ему было прекрасно известно. Не то чтобы он питал особую симпатию к человечеству, но Спаратус был твердым сторонником беспристрастных подхода и оценок. Как того и ожидал Спаратус, первое же совместное боевое задание Сарена и Андерсона окончилось жутким эксцессом. Был взорван огромный завод, и погибло большое количество мирных жителей. Согласно версии Сарена во всем был виновен непрофессионализм Андерсона, которого немедленно отстранили от службы в Спецкорпусе. Однако что-то в этом не давало покоя Спаратусу, и он незаметно для своих коллеги из Совета провел собственное расследование. Повторный анализ произошедших событий мало что дал, и все вполне вписывалось в версию Сарена. Однако Спаратус все же нашел несколько мелких несостыковок, которые без должного опыта обнаружить было попросту нереально. Для каких-либо мер в отношении Сарена этого было мало, но зато этого с лихвой хватило, чтобы Спаратус перестал доверять Сарену. В итоге турианский советник занял выжидательную позицию, с виду никак не проявляя свою заинтересованность в темных делах Артериуса. Но в последние несколько лет внезапно возросла подозрительная активность Сарена. В этот раз Спаратус уже дал волю своей паранойе и поручил организовать за Сареном опосредованное наблюдение. Формально спектр не делал ничего такого, чтобы его можно было в чем-то уличить, но Спаратус понимал, что Артериус к чему-то готовится. И готовится предельно серьезно. Поэтому, когда со стороны людей прозвучало обвинение в адрес Сарена в организации атаки на Иден Прайм, Спаратус совершенно не удивился. Но для вида и поддержания маски Спаратус занял максимально скептическую и предвзятую в пользу Сарена позицию в этом вопросе. Благо его личное вмешательство не потребовалось, и Шепард за считанные два дня отыскал доказательства вины Сарена, после чего Совет единогласно лишил его статуса спектра и объявил вне закона. Еще одной крупной удачей стало то, что Гаррус Вакариан сумел попасть в ближнее окружение Шепарда, и теперь к Спаратусу сведения поступали гораздо быстрее, чем к его коллегам, что не могло не радовать турианца. Правда, с совсем недавних пор стали возникать некоторые сомнения о том, кому в первую очередь принадлежит лояльность Вакариана, Иерархии или его новому командиру? Вопрос оставался открытым. Открытие Сареном на Вермайре лаборатории по исследованию генофага и клонированию кроганов, наконец, вынудило коллег Спаратуса вернуться к решению реальных проблем. И самое большое рвение в решении этой проблемы проявил, кто бы мог подумать, советник Валерн. Вот только, несмотря на все уговоры Спаратуса, Тевос и Валерн настояли на своем и отправили туда отряд ГОР в надежде, что саларианцы справятся самостоятельно и без лишнего шума. И в итоге это не привело ни к чему хорошему. Последний доклад Шепарда, кажется, заставил Совет всерьез обеспокоиться. Сарен и раньше представлял немалую угрозу из-за гетов, но после получения данных о “Властелине” и их перепроверки специалистами Иерархии элиты Цитадели впервые почувствовали себя не в безопасности. Что незамедлительно сказалось на активности силовых структур. Оборонительный флот Цитадели был приведен в повышенную боеготовность. Турианские патрульные флоты начали занимать позиции в ключевых звездных системах вдоль главных галактических ретрансляторных магистралей. Также прошли сверхсекретные переговоры между Палавеном и Землей, которые состоялись не без деятельного участия самого Спаратуса. По их итогам Верховное командование Альянса систем привело вооруженные силы человечества на второй уровень угрозы, а Первый, Пятый и Восьмой флоты Альянса были скрытно переброшены на фронтир. Эта мощная ударная группировка должна стать стратегическим резервом Цитадели на случай того, если ситуация внезапно выйдет из под контроля. Разумеется, такое решение вызвало серьезное недовольство у части замшелого генералитета Иерархии, который полагал, что все вопросы, связанные с обороной Цитадели, находятся исключительно в его компетенции. Да и тех, кто просто питает к человечеству не самые светлые чувства, в турианских штабах было пруд пруди. Проблема отношений между турианцами и людьми была довольно острой и болезненной, и Спаратус уже не первое десятилетие пытался ее решить, однако успехи были все еще весьма скромными. Война Первого контакта по мнению Спаратуса была абсолютно ненужной и откровенно глупой затеей со стороны Иерархии. А все из-за исполнительных идиотов на местах. Таковым и оказался адмирал Мариус, командующий Двадцатого турианского патрульного флота. Его упертое желание следовать букве закона привело к тому, что он открыл огонь по исследовательским судам людей, пытавшимся активировать ретранслятор. Как и было ожидаемо, человеческие корабли оказались уничтожены вместе с их экипажами, уйти удалось лишь одному фрегату. И закончься все на этом, возможно, крупных последствий удалось бы избежать. Да, Иерархии пришлось бы признать свою ошибку, принести извинения и выплатить компенсации, и это все равно было бы лучше того, что случилось потом. Но Мариус решил, по его собственному выражению, “преподать наглядный урок” людям и самовольно, без консультаций с командованием, атаковал человеческую колонию Шаньси. Турианцы, пользуясь численным превосходством и внезапностью атаки, практически без боя заняли орбиту планеты и начали ее штурм. И, когда до Палавена дошли известия о происходящем, сворачивать операцию было уже поздно. Оставалось идти до конца. Мариус, имевший репутацию грубого закостневевшего вояки, оголтелого турианского националиста и ксенофоба, проявил себя во всей красе. Порой Спаратусу казалось, что Духи так изощренно подшутили над своими потомками, что из всей массы здравомыслящих турианских военачальников на людей наткнулся именно Мариус. К счастью, адмиралу хватило ума не уничтожать населенные пункты людей с орбиты и начать десантную операцию. Вот только все оказалось не так просто. Люди, в отличие от азари и саларианцев, воевать умели. Гарнизон хоть и был застан врасплох, но сумел организовать оборону и встретил турианцев во всеоружии. По воспоминаниям турианских ветеранов Войны Первого контакта, бои на Шаньси были одними из самых тяжелых в их жизни. Люди были готовы драться насмерть, не уступая в этом ни кроганам, ни самим турианцам. А их изощренная изобретательность делала их еще опаснее. Вскоре турианский десант начал нести большие потери, несмотря на превосходство в технике, личном составе и абсолютном господстве в космосе. Но Мариуса это лишь озлобило, и он приказал вести войну “более суровыми методами”. На практике это означало, что турианцы стали бить прямой наводкой по густонаселенным районам, прикрываться мирным населением и активно практиковать заложничество. В конце концов, оказавшись в безвыходном положении, дабы избежать еще больших бессмысленных жертв, командующий гарнизона Шаньси, генерал Уильямс, приказал остаткам сил людей сложить оружие. Мариус доложил о победе на Палавен, и турианское руководство, пользуясь паузой, стало спешно подготавливаться к дипломатической миссии, призванной прекратить войну, пока о произошедшем не узнала вся Галактика. Но случилось непредвиденное. Человечество нанесло ответный удар. Альянс собрал большой флот и объявился в системе Шаньси, после чего обрушил всю свою мощь на турианцев. На этот раз численное превосходство было на стороне людей, и сражение вскоре превратилось в бойню. Двадцатый патрульный флот Иерархии был уничтожен полностью. Ни одному турианскому кораблю не удалось покинуть систему. Адмирал Мариус погиб во время битвы, протаранив на своем поврежденным флагмане один из крейсеров Альянса. Оставшиеся без поддержки и отрезанные от снабжения турианские войска на планете были обречены. В течение нескольких суток войска Иерархии подвергались безжалостным обстрелам с орбиты, после чего наземные войска людей добили остатки сопротивления. К счастью для обеих сторон, в ситуацию вмешался непосредственно Совет и направил к людям своих послов. После долгих и напряженных трехсторонних переговоров между Советом, Альянсом и Иерархией был подписан мирный договор, согласно которому турианцы выплачивали людям значительные репарации, а человечество начинает интеграцию в галактическое сообщество. Разумеется, эта новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Турианская Иерархия, обладавшая самыми мощными вооруженными силами в Галактике, проиграла каким-то новичкам. На Палавене тогда начался сильнейший политический кризис, едва не спровоцировавший отставку примарха. Благо козлом отпущения сделали покойного адмирала Мариуса, что было не так уж далеко от истины. Эта тема до сих пор оставалась весьма болезненной для обеих сторон. И если турианцы воспринимали ее в первую очередь, как позорное пятно в своей военной истории, которое при первой возможности следует смыть кровью, то вот люди считали, что погибшие на Шаньси так и не были отомщены и что следует вернуть турианцам должок, принеся хаос и разрушения уже в их миры. Вернуть с процентами. Люди неспроста имеют репутацию одних из самых мстительных и жестоких видов в Галактике. Хвала Духам, подобные радикалы не имеют власти ни в одной из сторон. Однако Война Первого контакта отравляла турианско-человеческие отношения. А ведь если бы не эта давняя заварушка, какие перспективы бы открылись! Человечество является самой перспективной и быстроразвивающейся расой в Галактике, и партнерство принесло бы колоссальную выгоду обеим сторонам. Особенно самим турианцам. Конечно, многие на Палавене до сих пор продолжают снисходительно смотреть на людей и не воспринимать их успехи всерьез. И их слепость, порой, выводила Спаратуса из себя. Ему, как бывшему главе разведке и нынешнему члену Совета, была очевидна не самая радужная для старых лидеров Галактики тенденция. Когда-то очень давно галактическое сообщество развивалось семимильными шагами. Открывались новые пригодные для жизни планеты, строились колонии, развивались технологии. Но в определенный момент все словно замерло. Научно-технический прогресс практически остановился, а вместе с ним перестала развиваться экономика. Население перестало расти, и пропал стимул исследовать новые миры. Словно развитые цивилизации Галактики достигли какого-то потолка и просто не могли подняться выше. Возможно, виной этому стало то, что расы Совета стали бездумно использовать протеанские технологии, не понимая, как они работают. А может и что-то другое, этого Спаратус не знал. Если в начале своего развития Галактика напоминала бурную реку, то потом она превратилась в озеро с устоявшейся экосистемой, а потом и вовсе в гигантское болото. А, как известно, отсутствие развития есть мягкая форма деградации. После Кроганских восстаний Галактика практически не испытывала крупных потрясений. Появление же людей на галактической арене сумело взбаламутить это болото. Война Первого контакта наглядно продемонстрировала, что Иерархия обладает огромной, но малоэффективной военной машиной, которая дала пробуксовку в первом же локальном конфликте. Вот до чего доводит не меняющаяся столетиями военная доктрина. Азари в итоге оказались бессильны погасить крупные дипломатические конфликты, что позже привело к войнам между Альянсом и Гегемонией. Саларианская наука на практике — лишь распиаренный бренд, который уже давно не совершает каких-либо прорывов. Взять тот же панацелин. Почему люди, которые получили доступ к высоким технологиями по космическим меркам буквально вчера, смогли его создать, а расы Совета тысячелетиями не могли получить универсальное лекарство, резко снижающая потери личного состава? В технологии изготовления нет ничего сверхъестественного. И ведь это далеко не единственный пример. Все это — свидетельства глубокого системного кризиса, охватившего Пространство Цитадели. Разумеется, это не значит, что люди ни сегодня ни завтра станут диктовать свою волю народам Галактики: у Альянса еще нет для этого достаточных ресурсов, экономической и военной мощи. Но вот темпы роста человеческой экономики заставляли аналитиков Совета беспокоиться. То непрерывное соперничество, к которому привыкли люди, пока варились в собственном котле, пошло им на пользу, и теперь их объединенные усилия были направлены на повышение конкурентоспособности человечества. И результаты были впечатляющими. Чуть меньше чем за тридцать лет, которые Альянс является полноправным членом галактического сообщества, люди расширили свои территории в три раза, их промышленное производство выросло на порядки, а недостаток технологий они компенсировали заимствованием научных достижений других рас. Следствием этого стало то, что влияние человечества росло в геометрической прогрессии. Да, сейчас Альянс по-прежнему вынужден плыть в кильватере политики Совета, да и азари все же сумели добиться от людей подписания Фариксенских соглашений, хотя бы частично ограничивающих их бесконтрольно растущий военный потенциал. Но что будет через какие-то жалкие пятьдесят лет? А через сто, двести? Даже если не заглядывать так далеко, если в ближайшее время произойдет крупный катаклизм, неизвестно, кто после его завершения окажется в наиболее выгодном положении. Поэтому турианцам были нужны люди. Вместе с ними они бы смогли переломить ситуацию, когда азари и саларианцы фактически отодвинули Иерархию от принятия ключевых решений, снизведя ее до роли даже не жандарма, а лишь сторожевого пса. После истории на Вермайре Спаратус долго обдумывал свои следующие шаги. На последнем заседании Совета он по прежнему безупречно держал маску, активно делая вид, что именно он собирается вставлять палки в колеса Шепарду, а не его дорогие коллеги. И теперь по инициативе Тевос чрезмерный ретивый спектр оказался заперт на станции. Вот только… Спаратуса не устраивал такой исход. А значит, настало время небольшого саботажа. Как удачно, что его интересы здесь пересеклись с человеческими представителями, Удиной и Андерсоном. Неожиданно раздался сигнал, что кто-то желает войти его в апартаменты. В такое время его мог потревожить лишь один разумный. За исключением примарха Федориана, конечно. Включив инструментрон Спаратус убедился, что перед входом в его комнаты стоит его верный адъютант, лейтенант Квентр. Значит, дело было срочное — из тех, что Спаратус держал под личным контролем. Когда адъютант оказался перед внимательным взглядом туринского советника, Квентр начал говорить: — Сэр, “Нормандия” покинула Цитадель. Каковы дальнейшие указания? Спаратус мысленно ухмыльнулся. Значит, все прошло, как надо. Правда, теперь опять поднимется шум и разбирательства, и придется снова забыть об отдыхе на ближайшие пару суток. Что ж, предстояло очень много работы. Расследования, переговоры, подковерные игры… Такова была его рутина.