Under wave

      Чонхо был единственным человеком, который знал какой Ёсан на самом деле. Он единственный знал, что этот скромный, как на сцене так и за ней, мальчик может возбуждать так, что коленки сводит и в животе все закручивается в узел лишь от упоминания одного его имени. Что тот, кого считали милым тихоней, оставшись наедине с ним может без предупреждения подойти и, сев на его колени, облокотившись на Чхве спиной, начать крутить своей невероятной задницей, массажируя его член. Что он, тихо постанывая, запрокинет голову и будет целовать, кусать и зализывать раны и засосы на его шее. А потом, как ни в чем ни бывало вставать и уходить, не забывая подмигивает уже в дверях. Что может подойти к Чонхо в гримёрке, и, находясь у всех на виду, но оставаясь незамеченным никем кроме Чонхо, может, проведя руками по его торсу, опуститься на колени и нагло глядя в глаза провести языком по ширинке и без того узких и неудобных кожаных штанов, под которые, как назло, стилисты не разрешают надевать белье. А потом встать, прижимаясь всем телом. Приблизиться к губам. Облизнуться. И снова уйти... А потом, поздной ночью тихо стонать в свою руку, чтобы не разбудить остальных; выгибаться, прося большего, плакать как мелкая грязная сучка, когда младший бьёт точно в простату. В обычной жизни он смущается от малейших намеков, но здесь под ним он лишь просит, просит, просит.. Здесь у Чонхо есть безграничная власть над старшим, но только здесь. Они как солнце и луна. Кан правит днём, заставляя макнэ трястись от своих намеков и шалостей; Чхве правит ночью выбивая из старшего ненавистные замашки вместе со стонами. Они – гармония. Они не могут друг без друга. Но знать об этом никому не стоит...