Какое нежное лето...

Дождь не прекращался вот уже третий день. Я выходила из дома лишь для того, чтобы быстро собрать зелень к столу. В огороде пахло сырой землёй и антоновскими яблоками, я подбирала их и, опустив голову, глубоко вдыхала, а потом, подняв лицо к небу и ловя ртом капли дождя, вновь втягивала в ноздри аромат приближающейся осени и какого-то неизъяснимого томления по чему-то далёкому. Тоскливо-сладкое ощущение счастья собиралось в моей груди, я ласково ощупывала его изнутри и, щурясь на него вверх, морща нос и открывая один глаз, шептала: — Ты со мной? Ты же слышишь меня, да? Слышишь? В этот момент с дерева с треском упало яблоко, а потревоженные листья, обрызгали меня собранной в себя дождевой водой. А я, расставив руки и кружась под этими брызгами, тихо смеялась и напевала себе под нос: — Слышишь, слышишь… Слышишь! Ночи, несмотря на дождь, были душные. Тёплый влажный воздух не охлаждался от отсутствия солнца и становился плотным, обволакивающим. И после того, как я выключала свет в своей комнате, то открывала окна, чтобы дышать было чуть легче. Я лежала, слушая, как недовольно шелестит листва под бесконечными ударами капель дождя, как еле слышно стонет древесина оконных рам от сырости и времени, и я почему-то сегодня очень остро ощущала себя в этом пространстве: своё тихое дыхание, свежий, мятный запах только вымытых волос, каждое прикосновение белья к странно-податливой коже… Я, приподняв ночную рубашку, заскользила пальцами от груди вдоль по линии рёбер, как внезапно подоконник заскрипел громче обычного, я услышала шум сминаемых кустов, и что-то упало из окна на пол, внутри у меня похолодело, но, не успела я закричать, знакомый голос зашептал: — Салют, кузнечик! — Диана? — я вскочила с постели и судорожно начала шарить по стенам, пытаясь нащупать выключатель, но тонкая тень на счёт раз настигла меня, схватила за запястье и пробормотала: — Не включай, налетит сейчас… Я опустила руку, пытаясь в темноте разглядеть мою незваную ночную гостью. Она промокла насквозь, была похожа на взъерошенного воробья, но рука, не отпустившая моё запястье, была горячей. — Ты что здесь делаешь? — Да вот, решила навестить знакомого снайпера, — я почувствовала, как губы Дианы раздвигает непрошенная улыбка. — Ты вся промокла, — я пощупала низ её майки, — Может снимешь? Пусть обсохнет, а то заболеешь ещё… — Не, не заболею, — сказала она, тем не менее стягивая с себя майку и шорты и, кинув их на пол, уселась на мою кровать: — Чем займёмся? Я опешила. Внутри у меня запульсировал страх, и поток крови замедлил свой бег, размягчая мои суставы. Я уставилась на Диану: она сидела, болтая своими тонкими длинными ногами, потирая острые колени ладонями, её волосы были забраны под кепку, обнажая хрупкую линию гибкой шеи, переходящей через выступающую косточку в подвижную сутулость её позвоночника. Я приблизилась к ней, села рядом. Её запах заиграл во мне как по нотам — грубоватая, но страстная симфония, где свежесть летнего утра и горечь скошенной травы сливались с послевкусием крепкого табака и настойчивостью сладкого мужского одеколона. — Чем от тебя пахнет? — осторожно спросила я Она повернулась ко мне лицом. — Батины духи… Мне нравятся, — она потянулась ко мне своим носом, и на секунду уткнувшись мне в шею, тепло втянула воздух и щекотно выдохнув его, протянула, — А от тебя пахнет…мылом? Мы захохотали. Я тут же зажала ей рот рукой. — Тише! Бабушка услышит! Она зашевелила губами по моей ладони, пытаясь что-то сказать, я не могла разобрать её слов, но убрать руку тоже не могла. То, чего боялась и не понимала моя мама, здесь и сейчас вновь накрывало меня с головой: и губы этой девочки, ненамеренно скользящие по моей ладони, казалось, проникали в самые закрытые уголки моей непонятой природы, без труда срывая все замки, взламывая все двери. Я резко отдёрнула дрожащую руку. — Ты зачем вообще пришла? Диана спрыгнула с кровати и, моментально одевшись, уже стояла у окна, готовая в любую секунду раствориться в чёрном ливне. Мой голос задрожал: — Извини, пожалуйста. — Пойдём завтра на речку? Я принесу свою винтовку и покажу, как я стреляю. — Но дождь… — Завтра не будет. Я знаю. — Тогда, конечно, пойдём, — я улыбнулась. Диана наклонила голову и, прищурившись, смотрела на меня. — С кем ты разговариваешь в огороде? — Ты о чём? — Я пришла к тебе, смотрю, а ты что-то бормочешь. Я кинула яблоко, но ты не посмотрела даже, захохотала, закружилась, опять что-то зашептала. Ты сумасшедшая? Я тихо засмеялась. — Да, сумасшедшая. — Ну и с кем ты разговаривала? — С тобой, Динька. С тобой!