Девочка из гетто

— О, кей гугл: «Как заработать деньги, если ты бедный? — произношу вслух и усаживаюсь в складное кресло, которое доживает свои последние деньки в старом, прокуренном гараже. На мой взгляд, Факундо выглядит чересчур озадаченным этим моим вопросом, когда с присущим ему азартом и участием, его лицо принимает уже знакомое мне выражение: друг пытливо прищуривает один глаз и начинает пялится на небо так, как если бы единственно-верный ответ был запечатлен в облаке в виде огромной зияющей надписи. — Ну и? — я все еще жду ответа на свой вопрос. — Я думаю… — Думай громче! — Украсть или кинуть, — быстро вторит Факу, щелкая пальцами, словно ему в голову пришла просто гениальная идея. Предпоследний день рабочей недели выдался адски жарким. Даже послеполуденное солнце палило так нещадно, что мне пришлось сменить удобную позу и потянуться к уже начатой бутылке «Pepsi», стоящей прямо на асфальте между моих ног. Сделав внушительный глоток, я мысленно обмозговала оба варианта друга и пришла к неутешительному выводу, что ни тот, ни другой, мне не подходит. — Я имела в виду законные методы, Факундо! К нашей беседе наконец подключается Начо, который все это время держал язык за зубами, полностью увлеченный починкой своего любимого скейтборда. Посиделки в гараже отчима Начо уже давно нашей старой-доброй традицией, расставаться с которой никто не пожелал, даже ни смотря на то, что один, вернее будет сказать, одна из членов нашего «закрытого клуба» поступила в элитный колледж и теперь свободного времени на всякого рода глупости осталось совсем мало. — А ты разве вчера не подрабатывала в том пафосном ресторанчике на днях? Что местные снобы, даже на чай тебе не оставили? Благодаря упоминаниям Начо, я равнодушно прогнала от себя мысли о вчерашнем неприятном эпизоде с одноклассниками. — Меня уволили, — произнесла я как ни в чем не бывало, осматривая свои ногти с совершенно глупым выражением лица. Начо и Факундо обменялись улыбками, и вдобавок ко всему, первый отдал второму смятую купюру в пятьдесят песо. — Я же говорил! — Факу остался полностью доволен собой, когда, помахав деньгами прямо перед лицом лучшего друга, небрежно засунул полученный выигрыш в задний карман своих джинсов. — Вы что поспорили на меня? Поверить не могу! — возмутилась я и быстро поднялась с кресла, отвесив тумаком обоим. — Детка, твой несносный характер приносит мне хорошую прибыль. Так держать! Факундо попытался взъерошить мне волосы, но с напускной брезгливостью и обидой во взгляде, я вовремя убрала голову в сторону. — Ладно вам, а на что тебе деньги? — поинтересовался Начо, все еще очень тщательным образом, обрабатывая колеса своего борда какой-то вонючей смазкой. — Мне нужно купить чертову форму! — Бла-бла…и вот я снова слышу про этот тупой колледж. Даже ежу было понятно, что Начо так и не смирился с моим желанием продолжить обучение в Elite Way, чего даже не собирался скрывать, выказывая собственную неприязнь всем своим надменным видом. — А тот аванс, что тебе дал Освальдо в баре уже закончился? — Факу переключил все внимание на себя. Я не хотела говорить о том, что Андреас снова залез в мои запасы и обчистил тайник до последнего песо. Слишком уж хорошо я запомнила последнюю стычку друзей и отчима, поэтому сделала невозмутимое лицо, непримиримо заявив: — Денег, что дал Ос, хватило бы мне до конца жизни, при условии, что я умерла бы сегодня. А ты думаешь, я там миллионы зарабатываю? Вообще-то я девушка, и мне время от времени нужно тратиться на… прокладки…тампоны и прочую девчачью хрень! — Гадость какая, — скривился Факундо, изменившись в своем лице до неузнаваемости. Но, если Факу с легкостью заглотил очередную мою ложь, то Начо было не так просто обвести вокруг пальца. Этот малый с детства выкупал меня с одного взгляда. Решительно сдвинув брови на переносице, он тут же обо всем догадался. — Он опять принялся за старое? Клянусь, я выбью из этого мудака Андреса все оставшиеся у него мозги! — с помощью тряпки парень быстро избавился от мазута на своих руках и с полной решимостью в глазах дернулся из гаража на улицу. Мой дом находился прямо через дорогу, поэтому беды было не миновать. Одному Богу известно, на что способен мой лучший друг, когда он зол. — Не нужно, Начо! Прошу! Я что-нибудь придумаю! Умоляю, я не хочу опять ругаться с Соней. Мне и так проблем хватает! — Ладно, — не без труда, но все же, после моих уговоров сердце Начо немного смягчилось, — но в следующий раз, я его в порошок сотру. Вот, держи, — друг протянул мне деньги, — здесь немного, но это все что у меня сейчас есть. — Даже и речи быть не может! — я отмахнулась от купюр, сложенных в трубочку, обезоружено приподняв руки над головой. — Я все равно их не возьму. Ты не обязан все время мне помогать. Лучше поспрашивай у своих, может, у кого есть какая-нибудь халтурка для меня. Ты же знаешь, я могла бы взяться за любую работу, при условии, что днем я должна быть в колледже. — А бассейн почистить сможешь? — предложил мне Факундо, пока Начо что-то там обмозговывал в своей голове. — Спрашиваешь, — я с серьезным видом кивнула на друга подбородком, — выкладывай. — В местный загородный клуб на выходные требуется человек, который будет следить за порядком в бассейне. Полотенца, лежаки, все дела. — Мариса-чистильщик бассейна? — хохотнул в голос Начо, вновь принимаясь за починку своего скейтборда, — то еще зрелище. Хотел бы я на это посмотреть! — Кто бы говорил? Да ты даже вазелин в тюрьме продать бы не смог! Чего только стоит твое последнее место работы. Ты чуть не спалил пиццерию до тла! Отлично, Факу! — я от души поблагодарила своего лучшего друга, фирменным жестом руки, — это как раз то, что мне нужно! Спасибо. — Ты мне по гроб жизни теперь будешь обязана. Туда такие телочки ходят, что закачаешься. Я эту работу прям для тебя от всего сердца отрываю. — Э… Факундо… помнишь, ты спрашивал меня совета по части девчонок? — Да… кажется… — парень озадаченно почесал голову. — Ты говорил, что девчонки постоянно тебя отшивают? — продолжаю намекать я, но кажется мои намеки понятны только Начо, который кусает губы, пытаясь скрыть свою улыбку. Ну конечно, он уже знает, что именно я хочу сказать. В отличие от Факундо, Начо наделен некоторой долей интеллекта. А что касаемо моих подколов в сторону нашего общего друга, здесь мы с Начито и вовсе на одной волне. — Допустим… — Так вот, запомни, Факу, телочки не любят, когда их называют «телочками». Теперь я думаю, мы в расчете! — я по-дружески похлопала долговязого парня по плечу, который всерьез задумался над моими словами, пока мы с Начо обменялись понимающими улыбками в сторону друг друга. — И спасибо за работенку! Тааак, — протянула я, заглядываясь на свои наручные часы, — было приятно поболтать с вами, оболтусами, но моя смена у Освальдо начинается уже через пятнадцать минут. Если что, вы знаете где меня найти, — я приложила к уху воображаемый мобильный телефон, сделанный из пальцев и быстрой походкой направилась в сторону дома. Да уж, деньги сами собой не заработаются! *** После долгого дня, проведенного за учебной партой и дуракаваляния в гараже с Начо и Факундо, я вновь нахожусь за стойкой бара у Освальдо, — в местечке, достаточно злачном и опасном для девушки семнадцати лет. Нормальные родители ни за что бы не отпустили свое чадо работать в подобном заведении, но мои под эту категорию не попадают. Как только я вспоминаю Соню, десять минут назад клянчившую у меня деньги на очередную гулянку, я без разговоров повязываю фартук на талии и принимаюсь за первостепенную работу. Банка с чаевыми с глупой надписью: «В фонд пострадавших от слова эКспрессо» по прежнему пуста, что неудивительно, ведь местная публика едва ли претендует на щедрость и остроумие. Пока я дописываю домашнее задание прямо за стойкой, бар постепенно заполняется шумными компаниями завсегдатаев. Из-за появившейся работы, философию приходится отложить «до лучших времен», а точнее до ночного отхода ко сну, поэтому я начинаю принимать заказы, злясь, что опять придется ехать в колледж невыспавшейся. Пока я со скучающим лицом наливаю пиво для компании парней, оккупировавших бильярдный стол в конце бара, мое внимание привлекает знакомая фигура, появившаяся на пороге. Я не понимаю, чем больше взволнованна: тем, что это мой одноклассник Пабло Бустаманте, которому на днях я толкнула дури на пятьсот песо, а затем стащила его кошелек, или же тем, что в таком виде ему не следует появляться в подобном месте. У Освальдо не любят чужаков, тем более, всем своим видом кричащего, что он парень из «высшего общества.» А может быть я смущена и тем, что, как бы там ни было, а мне опять придется обслуживать своего одноклассника уже дважды на этой неделе, что уже само собой достаточно унизительно. Как-будто уже недостаточно того факта, что я из бюджетников, и Бустаманте хорошо известно, что я работаю здесь не из-за того, что папочка за двойки лишил меня карманных денег. Черт, просто обожаю свою жизнь! И больше всего мне противно от самой себя. С каких это пор меня волнует то, что обо мне подумает какой-то там богатей с папиными денежками в карманах! Как бы там ни было, я беру себя в руки и смею даже надменно вскинуть подбородок, когда Пабло присаживается за один из стульев за барной стойкой. Сначала я делаю вид, что едва ли заметила его присутствие, а сам Бустаманте даже и не пытается привлечь мое внимание, но когда Освальдо кивает в сторону нового посетителя с каменным выражением лица, я понимаю, что мое театральное представление подошло к концу. Я слишком бедная, чтобы позволить себе спорить с боссом и лишаться последней возможности заработать. — Что вам налить? — произношу елейным голосочком достаточно громко, чтобы не вызывать подозрения у Оса, а сама зловеще шепчу Бустаманте поскорее уносить ноги из этого бара. — Ты искал бутик Армани и заблудился, Риччи? Давай проваливай отсюда! Пара голубых глаз исследует мое лицо, а затем обволакивает долгим взглядом мою одежду. Ну да! До его шмоток мне далековато, но какого хрена он разглядывает меня с таким пренебрежением? Не уверена, что это именно пренебрежение, но под тяжестью этих глаз, я чувствую себя не в своей тарелке, словно я человек второго сорта. Его «Levis» против моей пары джинсов, купленных на распродаже. Стойкое облако его парфюма, против аромата моих волос, с запахом старого масла, залитого во фритюр. Его деньги, манеры и большое светлое будущее, против моей веры в то, что когда-нибудь, возможно, это случится и со мной. А когда Бустаманте замечает синяк на моем запястье, оставленный Андресом во время нашей последней ссоры, я уже готова просто провалиться сквозь землю. Господи, ну где же я так согрешила? — Ты что язык проглотил? — нервно произношу я, закатывая рука на рабочей рубашке, когда Пабло наконец опять сосредоточен на моем лице. — Верни мой бумажник! Возможно, это должно было прозвучать более угрожающе, но на деле его голос смягчается, после чего Бустаманте словно сам понимая, что дал слабину, ужесточается в лице и добавляет, «немедленно». — У тебя с памятью проблемы, богатей? Сказала же, что в глаза я твой бумажник не видела! Мой взгляд самопроизвольно опускается в пол, потому что я категорически не умею врать, тем более, когда человек задает вопрос «лоб в лоб». — Это все, я надеюсь? Тогда увидимся завтра в колледже и спасибо, что навестил. Проваливай! — я зловеще шепчу, но когда замечаю на себе пытливый взгляд Освальдо за кассой, тяну мнимо-глупую улыбочку. Пабло с интересом наблюдает за перепадами моего настроения. Он даже недоверчиво прищуривается, когда с его языка слетает, совершенно не подумав: — У тебя биполярка? — Ага, а еще сифилис и гонорея. Поделиться? С лихвой оценив мое чувство юмора, Бустаманте складывает руки на своей груди так, как если бы впервые с момента нашего общения, этот диалог по-настоящему его увлек: — Я с места своего не сдвинусь, пока ты мне не отдашь бумажник. — Ты не мог бы доставать кого-нибудь другого, я тут как бы…э… работать пытаюсь? — Нет, я выбрал для этого тебя. Бумажник на базу, дорогуша. Или ты предпочитаешь, чтобы я звал тебя, Red? Засранец позволяет себе дерзко усмехнуться, что конечно же не проходит для меня бесследно, и я еще больше начинаю раздражаться. — Вообще я предпочитаю брюнетов, но если нужно, с удовольствием познакомлю свой кулак и с твоим смазливым личиком, блондинчик. Надменный блеск в его глазах заводит меня еще больше. — Приятно, что ты находишь меня привлекательным. Бумажник… — Пабло манит перед моим лицом раскрытой ладонью. Я слежу за движением его руки и закатываю глаза в потолок: — Вот же зануда! Заладил! Бумажник, бумажник… Да купи себе новый и живи спокойно! А про кредитки, скажи папочке, что оставил где-нибудь в ресторане, когда окучивал свою безмозглую подружку. — Мия не безмозглая, — быстро парирует Пабло, а мое выражение лица, словно говорит ему, «да ну»! — Ладно, я бы поболтала с тобой еще немного, да работать надо, — когда я пытаюсь по-быстренькому удалиться, Бустаманте ловко перехватывает мою руку налету, отчего синяк предательски напоминает о себе резко отозвавшейся болью в области запястья. Не хочу показаться слабой, но лицо выдает меня со всеми потрохами. — Извини, — произносит Пабло и его хватка ослабевает, когда наши взгляды вновь встречаются. Я прибываю немного в шоке от того, что этот парень в принципе способен произнести слова прощения в адрес кого-либо. А он даже на время теряет дар речи, потому что сам того не желая, показал мне свою уязвимую сторону. Повисает неловкое молчание между нами, и теперь мы оба понимаем, что самое время объясниться. — Отчим избил меня, узнав, что я толкаю наркоту на улице… — Э… — кажется, что Бустаманте не может найти подходящих слов. Ну конечно! Едва ли в его идеальной жизни кто-либо позволил бы себе тронуть сие драгоценность хоть одним пальчиком. Мамочка, наверняка сдувает с него пылинки, а отец спит и видит, как однажды сыночек займет его место во главе какой-нибудь крутой корпорации. — Боже мой, — я хлопаю себя по губам, даже не пытаясь спрятать свою победную улыбку. — Ты что правда купился на эту чушь? Поверить не могу! Неужели ты такой наивный, Риччи? Это даже мило! — Ты просто дура, если шутишь подобными вещами. И перестань постоянно называть меня этим тупым прозвищем, я не богат, как ты думаешь. Богат мой отец! — в его словах я отчетливо слышу пренебрежение и снобизм, открыто направленный в мой адрес. Пабло даже не пытается скрыть того, насколько сильно его задели мои слова, касаемо денег его отца. — Ага! Фирменная фраза всех богатеев! — меняя голос на мужской, я продолжаю настаивать на своем и неумело изображаю Пабло. — Я не богат, — богат мой отец. А когда я вырасту, то откажусь от своего трастового фонда в пользу бедных и буду помогать простым людям. — Ты ни черта обо мне не знаешь, чтобы судить о моей жизни! — Впрочем, как и ты обо мне! Но тебе не мешает обвинять меня в том, что это именно я украла твой бумажник, — я воинственно уставляю руки на барную стойку и слегка подаюсь вперед всем корпусом, стараясь тем самым показать Бустаманте, что я дама не из «робкого десятка». — Да, она толкает наркоту в подворотне, учится на стипендии и работает во всех отстойных барах города официанткой. Ну конечно, это она украла мой эксклюзивный бумажник от хрен знает кого! Кто же еще мог? Я же не настолько идиот, чтобы потерять его где-нибудь на улице, удирая от копов, например… — понимая, что сейчас наговорю лишнего, я наконец затыкаюсь. Мне не нравится эта безмолвная связь между нами, когда Пабло внимательно ловит каждое мое слово, брошенное в сердцах, словно это помогает ему прозреть. Я силюсь разорвать этот наш обоюдный танец взглядов, когда Бустаманте спокойно спрашивает меня в конце: — Так это не ты украла мой бумажник? Мне ужасно хочется во всем сознаться, потому что как мне кажется, Пабло чувствует вину за свои обвинения. А может, это мое дурацкая вера в то, что в каждом человеке есть что-то хорошее, и оно обязательно проявится, просто нужно верить в лучшее. Возможно, я должна рассказать, что Бустаманте действительно обронил свой кошелек, когда мы вместе сматывались от копов на прошлых выходных, но почему то… — Нет, ничего я у тебя не крала! — спокойно произношу я и изо всех сил делаю вид, что удаляю тряпкой небольшое пятнышко на барной стойке, которое портит идеальную картину этого «блестящего» заведения. — Тогда извини… правда, извини, что обвинил тебя, — Пабло приподнимается с высокого стула и скорее пятится назад так, как если бы ему было неимоверно стыдно за свое поведение и ему необходимо поскорее избавить собственную персону от всеобъемлющего чувства вины и стыда. -… и за Мию тоже извини, она не всегда ведет себя, как высокомерная сучка. Я не знаю как мне реагировать на все это, поэтому пока мои брови застывают в немом удивлении, я просто молча выслушиваю извинения от лица Пабло, которые я в общем-то и не заслужила. — Боже мой, — на этот раз очередь подловить меня наступает у Бустаманте, — ты и правда купилась? Вот, на развитие заведения, — он засовывает совершенно новую купюру в банку для чаевых и равнодушно покидает бар, так и ни разу не обернувшись. *** Той же ночью, вместо того, чтобы дочитать философию, я украдкой достаю права, на которых запечатлена фотография Бустаманте. Я рассматриваю ее достаточно долго, кручу в руке, выдумывая, что же этакое с ней сотворить. Ничего, кроме как испортить, изрисовав ее по своему вкусу, в голову не приходит. Сама не понимаю, как медленно погружаюсь в сон. А на утро, когда я едва ли разлепляю сонные глаза, от звонящего на тумбочке будильника, первое что я вижу, это автомобильные права Пабло. Спросонья мне кажется, что он улыбается мне с фотографии одной из своих дерзких улыбочек, что есть в его арсенале, но когда я протираю глаза, то понимаю, что мне только лишь показалось. Отлично! Утро началось не с кофе! Чего еще можно ожидать от нового дня?