Солёная карамель

      Питер и Харли стояли у неоновой вывески и смотрели на список продуктов, что был написан на клочке бумаги в клеточку. Паркер был в безразмерной черной толстовке, капюшон которой был накинут на голову, а на Харли был синий бомбер с логотипом его университета. Холодный ночной ветер пробирал до мозга костей, и парни поспешили укрыться от него в круглосуточном супермаркете. Внутри тихо играла ненавязчивая приятная мелодия, грел кондиционер и пахло множеством разных продуктов, запахи которых смешались в один большой сгусток. Харли улыбнулся, взял тележку, и Питер запрыгнул в нее, свесив длинные ноги вниз.       — Что там первое по списку? — спросил Паркер и поднял голову вверх, на Харли, широко улыбаясь и щурясь от света лампы.        — Молóчка. — Парень пожал плечами, взялся покрепче за ручку тележки, и Питер успел лишь испуганно распахнуть карие глаза, как вдруг Харли разогнался и побежал по магазину, еле успевая объезжать огромные железные стеллажи.       Питер что-то визжал, просил остановиться и сильно-сильно жмурился, а Кинер весело смеялся и специально поворачивал в последний момент, ведь испуганное лицо Паркера — это лучшее, что он видел в своей жизни. Но вот на горизонте появилась огромная красная вывеска с надписью «Молочные продукты», и парень был вынужден остановиться. Волосы Питера взъерошились и стали похожи на большой одуванчик, да и волосы Харли, если честно, были не лучше. Кинер взял нужные продукты с полок холодильника, проверил сроки годности (Питер пошутил про то, что Харли еще молод для того, чтобы стареть, на что тот лишь закатил глаза и продолжил вчитываться в мелкий шрифт на пачке масла), а после всунул продукты в руки Паркера.       — Что? — Кинер приподнял бровь, когда увидел вопросительный взгляд друга. — Ты своей задницей все место в тележке занял, теперь сиди и помалкивай.       Паркер надул губы, обнял бутылки молока и кефира, и Харли прыснул со смеху от этого зрелища. Тот закатил глаза и сильнее прижал бутылки к себе, потому что Кинер вновь ухватился за ручку тележки.       — Пристегните ремни, мы отправляемся на станцию «Мучные изделия». — и Харли оттолкнулся ногой, чуть наклонился и побежал, толкая вперед тележку.

***

      Парни ездили по всему магазину, возили друг друга в тележке, сбрасывали в нее продукты кучей, и вскоре Питер утонул в товарах. Немногие посетители магазина, что бродили между стеллажей, косились на эту парочку и тихо фыркали, на что парни разражались смехом. Когда в тележке больше не было места, и Питер забурчал что-то о том, что сейчас его конечности отвалятся, Харли подошёл к кассе и стал выгружать продукты на ленту, а работники магазина странно взирали на парня в тележке, что сидел красный и прятал лицо за ладонями. Когда его тело было освобождено и он наконец-то смог нормально двигаться, Паркер выпрыгнул из тележки словно ошпареный и подскочил к Кинеру, помогая тому с товарами, чтобы быстрее уйти. Вскоре парни вышли из магазина с большими пакетами и отправились в аллею, что была тускло освещена фонарями, у которых в танце кружились мотыльки и бились об лампу белыми крыльями. Харли и Питер присели на деревянную лавку, достали из пакета сладости и принялись их жевать, попутно общаясь ни о чем. Паркер усердно облизывал красный леденец в виде арбуза, гонял его в щеках, вытаскивал с громким чпоком и засосывал в рот снова. Харли что-то весело рассказывал, активно жестикулировал, но его взгляд был прикован к тонким блестящим губам, что старательно облизывали сладость. Парень наклонился и отобрал у Питера леденец, а после засунул в свой рот.       — Я тоже хочу. — Кинер усмехнулся реакции друга, ведь тот обидчиво надул щеки и попытался отобрать лакомство обратно, но все попытки были тщетны. Тогда Паркер стал щекотать Харли, и тот лег на лавку, согнулся в три погибели и засмеялся, широко раскрыв рот. Пит выкрал леденец и победно улыбнулся, вновь засовывая его в свой рот. На этот раз Харли спорить не стал.        Вскоре парни поплелись к башне по потресканному тротуару. Кинер тащил два пакета еле-еле, страдальчески стонал и бурчал о том, что его руки сейчас отвалятся. Паркер же шел вприпрыжку, весело улыбаясь, раскачивал пакеты из стороны в сторону, и Харли боялся, что все продукты выпадут. Машины сновали туда сюда, освещали фигуры парней фарами, а под их колесами шуршали редкие камушки и сухая листва деревьев. Питер включил «The Neighborhood» на старом телефоне и тихо подпевал, пиная носком потрепанного кроссовка булыжник. Кинер шел с едва заметной улыбкой на лице, потрепанными волосами и ужасно болящими руками, а еще он сильно мерз и постоянно поправлял бомбер, кутаясь в него сильнее.        По дороге к башне Паркер увидел детскую площадку и, бросив пакеты на землю у лавочки, побежал на качели. Он запрыгнул на них с улыбкой до ушей, а после жалостливым взглядом уставился на Харли, и тот закатил глаза, но всё-таки поставил продукты и подошёл к другу, медленно раскачивая того со спины. Питер качал ногами в воздухе, цеплялся пальцами за качели и крепко их держал, а Кинер все сильнее и сильнее раскачивал друга. Вскоре Паркер высоко взлетал ближе к звездам, что яркой россыпью горели на небе, словно маленькие лампочки. Харли стоял у качель и, оперевшись о них, с улыбкой смотрел на Питера. Парень был словно маленький ребенок, и восхищенно ахал, смотря на ночное небо.        Когда Питеру надоело кататься на качелях, он спрыгнул с них прямо в полете и приземлился, затормозив кроссовками о песок, а после потащил Харли на горку в виде жирафа. Они залезли на неё и скатились паровозиком, крепко прижимаясь и обвивая ногами друг друга, весело визжа и поднимая руки вверх. Они прокатились так еще пару раз, а потом Питер убежал на карусели, и Кинер поплелся за ним, вздыхая.       Ночь обещала быть веселой.