Апельсиновые леденцы

      Чонгук Чимина, ну, вообще не понимает. Он чешет затылок, внимательным взглядом провожая того, и удивляется как в первый раз. Симпатяжка же! А носит круглые очки, растерянно смотря на людей из-за тонких стёкол, как пучеглазая рыба из аквариума. Вырядился в эту жёлтую клетчатую жилетку поверх белой рубашки, некрасиво сгорбился. Странный какой-то… Любое его появление сродни приходу наживки в стаю львов. Книжный червь — лучше и не выразишься.       Но Чонгуку нравится.       — Ты его сейчас взглядом сожрёшь, — бурчит Юнги со своего места, даже не поднимая головы. Друг отправляет помидор из салата в рот и лениво жуёт.       — Не твоё дело, — огрызается он, вновь следя за тем, как школьный ботаник Пак Чимин неловко оглядывает столовую в поисках свободного места.       — Он скоро ходить оглядываться будет, если ты и дальше продолжишь сталкерить за ним.       — Ничего я не сталкерю, — обидчиво поджимает губы парень.       Если говорить начистоту, то вообще-то Чимин уже опасается за свою жизнь, неловко осматриваясь на наличие Чонгука поблизости, бежит, как только видит, и пытается слиться со стеной, когда оказывается загнан в ловушку. Было бы проще, учись они в одном классе, но Пак в таком случае, наверное, сразу же подал бы документы о переводе в другую школу.       Чонгук его не бьёт, нет, не имеет с ним счётов, не дал тому в долг большую сумму денег. Просто немножко ходит за ним, ждёт после уроков и зовёт на свидания. Чимин ему просто чуточку нравится, а если по-честному — больше, чем чуточку. Чонгук парень открытый, довольно прямолинейный, о своих чувствах не говорить он категорически не умеет. Если ему что-то или кто-то нравится, он не смолчит, не нравится — тоже лукавить не станет. Вот и с Чимином так. Кто ж виноват, что ботаник очень запал в душу? Он его не звал, не вешал на лоб табличку «сдаётся сердце в аренду», тот сам пришёл. Теперь шугается всё от него, как трусливый мышонок. И откуда такой глупый взялся? Кто в здравом уме будет бегать, когда за ним сам ухлёстывает такой красавчик как Чонгук. На ловца и зверь бежит… А Чимин не ловец, так, дурак какой-то!       — Пригласи его к нам за столик, — предложил сидящий рядом Тэхён, указывая взглядом на виновника его постоянно скверного настроения.       Чонгук вздыхает, наконец-то возвращаясь к обеду, но лишь ковыряется палочками в еде, подпирая ладошкой щёку.       — Он не согласится.       — Ты же не пробовал.       — Пробовал, — на усталом выдохе выдаёт Чонгук.       — Прям всё пробовал?       — Всё.       Друг задумчиво потирает подбородок.       — Ммм… прогулка?       — Угу.       — Кино?.. — предполагает Тэхён.       — Тоже.       — Кафе!       — Кафе, кино, выставки, аттракционы, игровые центры, планетарий, экскурсии, пикники, аквапарки, зоопарки, музеи, театры, велопрогулка, библиотека и даже курсы по химии, — нудит Чонгук, оставляя салат в покое. — Ответ один: «У меня много домашнего задания», — изображая никого иного как Чимина, передразнивает он на чужой манер. — Не пойдёт он со мной никуда. Это всё бесполезно!       — Но ты не пробовал кафе-мороженое! — Тэхён упоительно трясёт пальцем в воздухе, получая в ответ только кислую мину.       — Да брось, — подаёт голос Юнги, выгибая бровь.       — Почему? Какой нормальный человек откажется от мороженого? Это же просто невозможно.       — Поэтому мы каждые выходные отваливаем столько денег в той кафешке?       Тэхён успокаивается, беря вновь палочки. Парень, как истинный любитель мороженого, фанател от различных кафе, где подавали самое лучшее из лучших лакомство, а таких, по его меркам, существовало очень мало. По-настоящему этот гурман наслаждался только в одном, посещая то по субботам.       — Просто на улице очень жарко сейчас, ты же знаешь, — находит он отговорку.       — Да владельцы этого кафе скоро разбогатеют только на нас одних.       — Так и скажи, что тебе жалко на меня денег! — надувает губы Ким, стараясь как можно больше надавить Юнги на жалость.       Чонгук хмыкнул с друзей, не удивляясь подобной перепалке, потому что эти двое точно огонь и лёд разные, соответственно всякий раз они в чём-то да не сходились. Он вообще удивлялся, как они до сих пор встречались, не поубивав друг друга ещё на первых месяцах отношений. Похоже, противоположности действительно притягиваются.       Чимин тем временем поправляет очки на переносице, кажется, решая, куда сядет. И это место, увы, довольно далеко от них. Чонгук вздыхает, и в пределах их столика образуется тишина. Друзья поворачивают головы к нему: Тэхён в крайней степени обеспокоенности, Юнги с круглыми глазами от шока.       — Он реально сейчас это сделал? — шепчет второй, никогда раньше не удостоенный честью застать подобное настроение друга. Чтобы Чонгук и грустно вздыхал…       Тэхён бьёт парня по руке, чтобы не нагнетал, и подсаживается к Чонгуку поближе.       — Ну, чего сидишь? Иди же к нему, — подталкивает Тэхён с улыбкой. — Чон Чонгук, которого я знаю, никогда не останавливается на полпути.       Он растерянно оглядывает друга, потом Чимина, и решается. Тэхён полностью прав. Не хватало только нюньки распустить. Чонгук встаёт, тряхнув волосами, уверенно идёт в сторону жертвы Чимина. Сейчас он его, как быка за рога, одной левой! Сам Пак ещё не подозревает о надвигающейся угрозе, но Чонгуку это только на руку. Мимо ботаника тут же проносятся какие-то девчонки, задевая стоящего истуканом парнишку. Очкарик неуклюже качается, тарелки с едой ползут по его наклонившемуся подносу и вот-вот полетят на пол…       — У вас глаза, что ли, на затылке? — строго причитает Чонгук, успевая вовремя и помогая Чимину удержать поднос. Старший огромными глазищами из-за линз осматривает его лицо, неловко поправляя очки на переносице. Виновницы столкновения растерянно кланяются. — Кыш отсюда!       Девушки извиняются перед тем, как убежать, а Чимин провожает их взглядом до самого выхода. Словно надеется, что они сейчас заберут его с собой.       — Чимин-щи! — выдаёт он привычное вкупе с самой яркой улыбкой в личном арсенале, отчего тот вздрагивает. — Я так рад видеть тебя. Решил пообедать?       — Добрый день, Чонгук, — Чимин поднимает на него затравленный взгляд, не задерживаясь посреди столовой и идя к свободному столику, пока его не заняли. Больше похоже на то, что он старается как можно быстрее избавиться от него. — Да, как видишь, решил немного перекусить.       — Не против, если я к тебе присоединюсь?       — А разве… твои друзья не сидят за другим столиком?       Взгляд его глаз забегал от Чонгука к еде на подносе, выдавая этим панику.       — О, да это пустяки, — машет Чонгук рукой. — Я хочу посидеть с тобой.       Фактически, ему не было нужно разрешение, потому что он в любом бы случае подсел к нему. Он спросил лишь ради приличия, даже если понимает, что старший просто не сможет отказать. Чимин спрятал взгляд, сконфузившись.       — Эээ… ну… ладно.       Они сели друг напротив друга. Чонгук во все глаза приготовился смотреть, как предмет его воздыханий собирался приступить к приёму пищи, подпёр щёки кулаками, наклоняясь едва не к середине стола. Чимин казался каким-то напуганным и скованным в движениях, кидая короткие взгляды в его сторону. А чего ещё можно было ожидать от человека, которого буквально караулили?       — Ты… не будешь есть? — неловко поинтересовался Пак, смущаясь из-за пристального внимания.       — Мой поднос с едой остался там.       Чимин оглядывается на столик, где сидят друзья Чонгука, наблюдающие за происходящим здесь. Тэхён ярко улыбается, подавая ему сигналы, наверняка молится, чтобы он не слишком надавил на бедного ботаника.       — Тогда ты, если хочешь, можешь взять что-то у меня. Но палочки только одни…       Он замолчал, когда Чонгук, которого распирало от счастья, едва не запищал от восторга. Потому что Чимин предложил ему покушать. Со своей тарелки. Улыбка расползлась на его лице от уха до уха.       — Это так мило с твоей стороны! — защебетал парень в ответ, не в силах заставить себя перестать лыбыться. — Предложение разделить еду так сближает.       — Но я просто…       — Так если вторых палочек нет, может, покормишь меня?       Чимин завис с открытым ртом, глупо хлопая глазами от неожиданности. Чонгуку стало некомфортно от этой реакции. Лицо Пака всё побелело, давая понять, что ситуация вышла из-под контроля. Для нежной психики ботаника такое предложение, должно быть, оказалось слишком прямолинейным. Чонгук, сам слегка затормозив, запоздало смеётся Чимину в лицо, делая вид, что пошутил, хотя на самом деле говорил серьёзно.       — Ты что, поверил? — Чонгук непринуждённо откидывается на спинку стула позади, сдерживаясь от желания состроить кислую мордашку, и машет рукой. — Чимин-щи, ты такой доверчивый. Мы ж не парочка какая-то, чтобы кормить друг друга… аха аха-ха н-да.       Чимин выдаёт какой-то странный звук, делая вид, что ему тоже невообразимо смешно, чтобы справиться с неловкостью, и сразу приступает к еде, пряча взгляд. Чонгук тихо прикладывает руку к лицу, пока тот не видит, когда ему хочется просто врезать себе из-за тупости.       — Какой ты идиот, — шепчет он под нос, мысленно давая сотню подзатыльников.       — Что?       Чонгук быстро возвращается в прежнее положение, дабы ничего не заподозрили, и выдаёт привычную улыбку.       — Ничего. Знаешь, я тут хотел у тебя поинтересоваться кое-чем. В этом году выяснилось, что всех старшеклассников объединят для недельной поездки на Чеджу. Ты полетишь?       Чимин аккуратно прожевал ложку риса, а Чонгук сдержался, чтобы не поплыть от того, как мило он это делал. Весь он казался ему до безумия прелестным. Хотелось пожамкать очкарика, потискать и прижать, как плюшевого медвежонка. Чонгук бы вечность наблюдал, как он кушает.       — Не знаю, а это обязательно?       — Да, — соврал Чонгук, хотя он слышал, что в том случае, если ученик не отправляется в поездку, он может использовать альтернативу в виде недельной практики в школе. Но кто вообще откажется от Чеджу в пользу уборки классов?       Эта поездка — прекрасная возможность провести время с Чимином вдвоём, уж там-то ему убежать будет некуда. Чонгук ещё неделю назад продумал каждый свой шаг, едва не расписание составив, что и когда они будут делать вместе. Оставалась только одна задача — оторвать Пака от книг и заставить полететь на остров.       — Я бы лучше остался дома, но раз возможности отказаться нет.       Чонгук едва не перевернул стол, когда подскочил с места, хватаясь за чужую руку.       — Ура! Значит, в самолёте будем сидеть рядом?!       Старший растерянно хлопнул глазами, ему-то такая перспектива казалась не очень хорошей. Но всё же он постарался улыбнуться.       — Давай сначала доживём, хорошо? А теперь могу я спокойно пообедать?       — Конечно-конечно, — угомонился парень, присаживаясь обратно на стул, но сумасшедшую улыбку с лица убрать так и не вышло. Чонгук встречается взглядом с Тэхёном на другом конце столовой, едва Чимин приступает к обеду, и победно поднимает палец вверх.       До поездки оставалось пережить две недели. А уж тогда-то Чонгук и добьётся своего, чего бы ему это не стоило.

👓👓👓

      Всё оказалось куда сложнее, чем он предполагал, потому что Пак Чимин всё равно каким-то способом находил лазейки, дабы избегать Чонгука с самого прибытия на остров. Ещё до этого, в самолёте, Чонгук планировал поменяться с одноклассником Чимина местами, чтобы сесть рядом с Паком, а тот, как назло, поменялся с другим своим одноклассником на место в окружении аджумм, к которым Чонгук постеснялся подходить с просьбой. Уже сам полёт обещал не лучшие времена для парня, изорвавшего от злости все салфетки под опасливыми взглядами друзей. Он все часы полёта, прожигая глазами знакомую макушку, зло и убито шипел стюардессам:       — Дайте мне ещё салфеток.       К прибытию достижением Чонгука стали триста пятьдесят восемь порванных салфеток и ноль целых, ноль десятых продвижения в их с Чимином отношениях. Всё изначально пошло наперекосяк. Солнце над Чеджу жарило неимоверно, и Чонгук мечтал, чтобы одного дурацкого Пак Чимина долбанул солнечный удар, раз он сам не может добраться до этого зайца-побегайца.       В отель они прибыли на разных автобусах, как бы парень не старался выловить очкарика. Упрямства ему не занимать, и если бы не Тэхён, затащивший его внутрь их автобуса, он бы так и стоял до конца всей посадки. Уже на месте Чонгук молился на хотя бы, пусть не соседние, но на находящиеся на одном этаже номера. И тут его обломали — класс Чимина полностью расположился двумя этажами ниже. Самому Чонгуку достался свободный номер из-за того, что его соседа вывело из строя пищевое отравление, и он остался в Пусане. Друг предсказуемо бросил, заселившись в номер с Юнги. И ему даже думать противно, что они там вдвоём будут делать, хотя громкоговорящий «наборчик» в рюкзаке Тэхёна, который он увидел ранее в самолёте чисто случайно, ясно указывал только на одно. Нет, он вообще не завидовал.       В первый день им дали возможность отдохнуть от перелёта. Чонгук до самого вечера маялся от жары и скуки, но новость об общем ужине на первом этаже приободрила его.       Он спустился вниз и, едва увидев Пака, послал свой стыд куда подальше, тут же взрываясь на весь ресторан:       — Чимин-щи!       Все ученики посмотрели на него ошарашенно, а он глядел только на Чимина, почти уронившего очки от неожиданности. Чонгук пронёсся ураганом, подскакивая к столику Пака и его одноклассников, таких же ботанов в круглых очочках. На нём теперь никакой школьной формы не было и в помине: Чимин сидел в лёгком белом джемпере и джинсах, отражая абсолютно другую ауру. Такой он нравился Чонгуку ещё больше.       — Чимин-щи, я весь день не мог поймать тебя. Поужинаем вместе? А после мы можем пойти прогуляться по территории отеля. Что думаешь? — обескуражил парень его сразу.       Друзья Чимина переглянулись, они наверняка были в курсе их весёлых догонялок, да чего уж там, вся школа видела. Но ему было категорически всё равно на мнение остальных, и они решили вовремя ретироваться.       — Мы подождём тебя у выхода, — предупредил один из них, обращаясь к Чимину, но на него Чонгук даже не обратил внимания, огромными от ожидания глазами рассматривая ботаника.       — Чонгук, — подал голос Пак, — признаться, мы поужинали немного ранее и, в общем… я уже обещал ребятам прогуляться с ними. Извини, ладно? Может, в следующий раз мы и сходим.       Он поднялся следом за одноклассниками, кротко улыбнулся и поспешил скрыться, пока младший не опомнился. Чонгук проводил взглядом чужую спину, хмурясь всё больше. Весь энтузиазм как рукой сняло. Он развернулся на пятках, находя друзей, и поплёлся к ним. Тэхён пытается улыбаться ещё издалека, чтобы приободрить, а Юнги только открывает рот, когда он плюхается на соседний стул, но Чонгук обрывает его сразу.       — Просто заткнись.       Вот не понять этого Чимина. Он же на полном серьёзе, а не в шутку за ним пытается поухаживать. Чонгук так полысеет от нервов. Чего бояться-то? Не сожрёт же он старшего, в самом деле.       На следующий день они все отправляются на экскурсию, ходят-бродят туда-сюда. Чеджу действительно красив, Чонгук бы фотографировал здесь любую мелочь, будь у него фотоаппарат, а так он пару раз щёлкает на телефон, по его мнению, особенно великолепные пейзажи, людей и остальные мелочи. В галерее, помимо всего прочего, появляются так же фото Юнги и Тэхёна. Особенно забавной Чонгуку показалась одна, где друг приставляет смешные рожки, как у коровы, своему хмурому парню, улыбаясь при этом огромной и счастливой улыбкой. Тэхён даже как-то заикается, что, кажется, знает, кто на их свадьбе будет работать фотографом.       Чонгук наблюдает за друзьями, которые так рады быть здесь вместе, и представляет, что когда-нибудь однажды они с Чимином так же будут держаться за руки в автобусе, будут проводить вместе вечера перед телевизором и ходить на свидания в кафе-мороженое. Он даже готов оплачивать любые их походы за них двоих, но лишь бы иметь возможность проводить с Чимином время. Чонгук вдохновляется этой идеей, обещая, что непременно заполучит несмелого парнишку, и никуда его уже не отпустит.       Пака он, увы, видит от силы несколько раз, потому что тот вечно таскается со своими одноклассниками где-то в самом начале их огромной группы учеников. Глядя на него и не скажешь, что этот ботаник так неловок и необщителен, всё абсолютно наоборот. Пару раз Чонгук даже видел, как люди вокруг смеялись с его шуток и дружески хлопали парня по плечу. Но больше всего бесили девчонки из его класса, позволяющие себе таскать Чимина за собой под руки. Чонгук пыхтит под нос, собираясь захапать старшего, но Тэхён чудом успевает его перехватить.       Добраться до Чимина удаётся только в самом конце их экскурсии, когда тот заглядывается на огромный фонтан во время светового шоу под музыку. Чонгук тихо подкрадывается сзади и шепчет почти у самого уха:       — Красиво, правда?       Тот вздрогнул и перевёл на него испуганный взгляд.       — Ага.       В общем-то, всё. Разговор никак не клеился. Чонгук понимал, что если снова надавит, то Чимин так же придумает какую-то отмазку, лишь бы не отвечать ему отказом. Воспитание тому не позволяет послать куда подальше, да и сам Чимин являлся очень порядочным во всех аспектах жизни. Чонгук отчего-то неудобно мнётся рядом, Пак отводит взгляд в сторону.       — Чимин-щи, — наконец-то решается он.       — А?.. — неуверенно смотрит на него Чимин, снова волнуясь.       «Да чего ты так дрожишь?» — мысленно негодует Чонгук.       — Если ты сегодня вечером свободен, то, может быть, мы…       — Чимин-а! — кричит кто-то из одноклассников старшего, заставляя его обернуться. У Чонгука едва зубы не раскрошились от силы, с которой он сжал челюсти. Как они все его задолбали! — Мы хотим сделать фото на память, давай с нами! Быстрее!       Раньше улыбка Чонгука теперь превращается в оскал. Вечно им кто-то мешает, лезет, забирает Чимина куда-то, и ему ничего не остаётся. Чимин кивает другу и поворачивается к нему, заставая уже милую полуулыбку.       — Извини, я пойду.       Старший делает вид, что ему неловко, но он на самом деле рад подвернувшейся возможности убежать от очередного предложения. Он уходит, и после шанса поговорить наедине с ним Чонгуку не представляется.       Дни всё шли, планы терпели крах один за другим. Они скоро должны были вернуться обратно в Пусан, оставалось всего два дня, прежде чем все возможности сблизиться с Чимином приравняются к нулю. Как не подступайся, с каких сторон не заходи, Пак успевал смываться или находить причины, по которым не мог дать ему согласие провести время вместе. Не лучше делали Чонгуку друзья, ставшие какими-то сумасшедшими. Просто с самого раннего утра у них лица трещали от улыбок, посмотри они друг на друга. Юнги тактично уводил взгляд, а Тэхён хихикал с этого в сторонке, не давая поводов Чонгуку усомниться.       — Вы потрахались!       Тэхён засмеялся, когда он воскликнул это в полном шоке. Они сидели на шезлонгах, разговаривая, пока Юнги отошёл за прохладными напитками для них троих. Сегодня все ученики решили искупаться в море, находившемся недалеко от их отеля. К полудню пляж оказался заполнен людьми до отвала.       — Так получилось.       — Ага, — закатил Чонгук глаза, — видел я, как это «получилось» оказалось у тебя в рюкзаке заранее.       — Мы смотрели ночью фильм. Юнги просто поцеловал меня и тогда…       — Без подробностей, пожалуйста! — руки зажали уши, чтобы не дать услышать хозяину подобный разврат. — Я даже знать не хочу!       Тэхён захохотал ещё громче, привлекая к ним излишнее внимание, и когда все отвернулись, продолжил:       — Какой же ты всё-таки ещё маленький, Гук. Знал бы ты, как это приятно…       — О боже, вы посмотрите на него. Присунули раз и уже такой взрослый стал.       — Возможно не раз, — загадочно прошелестел Ким и вновь хохотнул, когда Чонгук сделал вид, что его сейчас стошнит. — Вот когда сам попробуешь — поймёшь.       «Да куда уж там, я Чимина и за хвост прижать не могу».       Вскоре подходит Юнги, неся три банки колы, аккуратно присаживается к Тэхёну. Друзья переглядываются, хихикая ни с того ни с сего, будто могли общаться ментально, как прожившая годами парочка супругов. Они флиртуют, заигрывают друг с другом взглядами. Такие влюблённые. Он среди них чувствует себя лишним. Хоть бы постеснялись третьего человека в компании.       — Вы оба мне отвратительны, — не выдерживает Чонгук, вставая и уходя под общие смешки этих двух дураков.       Он идёт вдоль берега, пиная песок под ногами. Его друзья нетактичные идиоты. Он, может, тоже хочет вот так, но всем, конечно же, всё равно, каково Чонгуку в такие моменты от созерцания подобных нежностей. А ему чертовски грустно. Он тоже хочет стать таким противным и романтичным, да только его судьба не идёт к нему в руки, только бежит, когда видит. Чимин этот точно дурачьё. Такого парня упускает!       Находясь в мыслях, он слышит далёкое «помогите!». Поднимает голову, и челюсть буквально тут же готовится шмякнуться о землю. Там, в море, совсем недалеко от берега, в воде виднеется голова. Там ботаник Пак Чимин тонет и готовится склеить ласты.       Чонгук приходит в себя сначала из-за вспышки испуга, а потом от понимания, что бедолагу надо спасать. Он мигом бросается в море, хорошо, что плавать умеет с детства. Чимин и до буйков не доплыл, но каким-то образом смог начать тонуть. К моменту, когда он добирается до него, Пак скрывается в последний раз под водой и больше не всплывает. Чонгук в панике ныряет, высматривая чёрную шевелюру, хватается за неё и тянет изо всех сил наверх.       На берегу собралась взволнованная толпа, кто-то из учеников спешит ему на подмогу, и они совместными усилиями вытаскивают парня на берег. Чонгук прислушивается к чужому дыханию, бьёт по чужим щекам, но Чимин не открывает глаз. Вот тогда-то он и перепугался. Чонгук пытался не истерить, потому что вокруг и так все шумели, просили вызвать скорую, но нервы окончательно сдали.       — Чимин-щи! Ты слышишь меня? Чиминушка мой, Чимулечка, ну же, открывай глаза, — хныкал Чонгук, тормоша белющего, как лист бумаги, Пака.       В голову бьёт: «Надо делать искусственное дыхание!». Парень аж притормозил, оглядев чужие губы.       «Его ж надо будет прям в… Ой, мама… Не так я представлял наш первый поцелуй… Но и так, в принципе, ничего... Чонгук, ты идиот? Какой в жопу поцелуй, он же просто откинет копыта прямо сейчас, соберись, тряпка!».       Чонгук собирает всю свою храбрость и старается делать то, чему их учили в школе. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, наклоняется, поднимая подбородок и зажимая Чимину нос. Красивые и пухлые губы всё ближе и ближе, парень даже невольно засматривается на них, чувствуя бегущие мурашки по спине. Чонгук накрывает розовый рот, как тут же сильный удар тока пробегается от самых губ до кончиков пальцев на ногах. Всё его тело было подобно оголённому проводу, все волосы на теле встали дыбом. И именно в этот момент Чимин решает «ожить».       Они ошарашенно смотрят друг другу в глаза, и все крики, шумы отходят на задний план. Чонгук мигом отстраняется от чужих губ, слыша, как сердце просто долбится о рёбра, окончательно взбесившись. Он впервые видит Чимина так близко, ещё и без очков, буквально может сосчитать каждую веснушку на его прекрасном носу. Весь Пак был такой восхитительный, что он просто не смог контролировать свой рот и заключил недоутопленнику прямо в лицо:       — Я так чертовски влюблён.       Чимин расширяет узкие глаза до размера бейсбольного меча, а Чонгук уж думает, что это его признание повергло в такой шок, но старший лишь отталкивает от себя, переворачиваясь на живот, и рвёт водой, освобождая лёгкие. Чонгук, недолго наблюдая, встаёт, только сейчас осознав, что он сказал предмету воздыханий прямо в лоб и зависает. Пак уже давно оклемался, сел с помощью друзей и отвечал на поступающие вопросы, а он всё пялился в никуда, ахриневая от своих слов. Встречаясь со взглядом старшего, Чонгук слегка мнётся, лицо горит адским пламенем.       Парень никак не понимает. Он стесняется, что ли?       «Да в этой луже даже ребёнок не утонет. Нахрена он заплыл так далеко, раз плавать не умеет?» — разговаривал Чонгук с собой, а сам до сих пор осязал мягкость и вкус губ, не зная, куда деть глаза от смущения. Он, будто не при делах, отошёл подальше, позволив одноклассникам Чимина окружить того полностью. Постоял, понял, что не может перестать краснеть. И когда ловит внимательный взор, то просто сбегает, не оборачиваясь. Но чужой взгляд прожигал его спину до последнего.

🌊🌊🌊

      Несколько часов Чонгук бился головой о стену. Собственные слова, сказанные на пляже, воспроизводились в мозгу и вынуждали страдальчески выть в ладошки и закатывать глаза. Теперь Чимин в его сторону носа не сунет, а всё из-за того, что кое-кто не может сдержать языка за зубами. Он планировал признаться, когда у них всё наладится, но никак не раньше, что только отпугнёт Пака.       — Подожди-подожди, — притормозил Тэхён посреди рассказа. Они давно сидели у Чонгука в номере, потому что друг, увидев дрыгающегося от нервов младшего, не оставил его в покое. — Пак Чимин почти отошёл в мир иной, и ты решил присосаться к нему?       — Это было искусственное дыхание, — канючит он приглушённо, вжимаясь лицом в подушку.       — А нахрена ты тогда признался ему?       Чонгук поднимает голову, не обращая внимания на гнездо на голове.       — Ты там когда со своим Юнги трахался, он тебя головой ни обо что не ударил? Я же сказал тебе: я не знаю, как так вышло! Он такой «вау», а я такой «ах» и всё!       — Ну, за язык тебя никто не тянул, — вздохнул Тэхён, и Чонгук знает, что друг прав. — Убиваться тут нечего, ты бы в любом случае рано или поздно не сдержался и признался. А уж готов ли будет сам Чимин — это другой вопрос.       Друг в скором времени уходит, но Чонгук всё лежит до вечера, думая о его словах. Ведь и правда, какая разница, позже или раньше? Он всегда был таким смелым, дерзким, открытым с любым человеком. Однажды он даже приказал Чимину взяться за его коленку, введя не ожидающего очкарика в крайнюю степень ахриневания. Чонгук всё равно бы однажды поставил его перед фактом, оставляя за ботаником последнее слово. А сейчас сказал, и на душе вроде легче. Так же, кроме Пака, никто не услышал, значит, нет повода валяться здесь страдающей пятиклассницей.       На улице медленно темнело. Чонгук решил пойти прогуляться в одиночестве, чтобы обеспечить себе крепкий сон после насыщенного дня. У моря свежо, волны плещутся о багряный из-за закатного солнца берег, навевая умиротворение ласковым шумом. Он присаживается, устремляя взгляд на горизонт, где красная звезда скоро утонет в солёных водах, подбирает лежащую рядом палочку и выводит непонятные фигурки на мокром песке, а волны вновь смывают их и уносятся в море.       Чонгук старался ни о чём не думать, ни о Чимине, ни о его губах, которых так мечтал коснуться. Ему всего лишь чуть-чуть грустно, что любимый человек не чувствует к нему того же. Паку ничего, помимо учёбы, не нужно, так какой толк бегать за ним? Палочка в его руке внезапно дрогнула. Чонгук замахивается, выкидывает её далеко в море и слышит сзади тихие шаги.       Он оборачивается, к счастью или нет, замечая самого участника собственных мыслей. Чимин задумчиво смотрит под ноги, не обращая внимания ни на что вокруг. Чонгук не знает, судьба ли их свела здесь обоих по итогу. Кому известно? Но едва ботаник поднимает взгляд, то тут же замирает на месте. Чонгук лишь отворачивается, чтобы в очередной раз не наблюдать, как тот уходит.       — Давай, беги, пока можешь, — подстёгивает он, стараясь звучать не обижено, но выходит всё наоборот.       Чимин неловко оглядывается, не замечая на берегу никого другого. Точно судьба-злодейка.       — Я и не собирался, — неуверенно отвечает он.       Чонгук ничего больше не говорит, прижимая колени к груди. Ботаник вытягивает шею, через несколько секунд делая маленький шаг в его сторону. Он медленно подбирается к нахмуренному парню и присаживается рядом.       — Ты грустишь… — замечает Чимин, но ответа так и не получает. — Слушай, насчёт сегодня…       — Да, я сказал это. Ну и что? — находит он смелость признаться. — Будто ты и сам не понимал до сегодняшнего дня, что нравишься мне.       — Понимал.       — Браво, очкарик. Ну же, давай, смейся.       — Я не хочу и не буду над тобой смеяться, — качает Чимин головой. — И никогда не буду.       Чонгук находит силы, наконец, посмотреть на него и обиженно поджимает губы.       — А чего бежишь тогда от меня, как от огня? Противно?       — Нет, не противно.       Парень успокаивается, чтобы утихомирить внутреннюю бурю. У Чимина глаза ясные и честные, не доверять ему не получается. Всё же он добрый, раз сидит с ним здесь после того, что он выпалил ему в лицо, но Чонгуку не нужно такое притворство, это лишь заставит его испытывать больше сожалений.       Он отворачивается обратно к морю, решительно требуя:       — О моих чувствах ты уже знаешь, мне лукавить нет смысла. Раз не можешь ответить на них взаимностью, то уходи прямо сейчас. Не то приму всё на свой счёт, а я обманываться не хочу.       — Я не уйду, — Чимин замолкает на секунду, услышав его фырк, но робко продолжает: — Потому что, думаю, всё же могу… ответить на твои чувства.       Чонгук переводит ошарашенный взгляд на сидящего рядом ботаника, только тот упорно смотрит на горизонт, а щёки его цвета самых спелых яблок — красные-красные. Тёплое дуновение ветра с моря треплет его тёмный волос, оседая на них влагой от солёных брызг. Чонгук знает, как сейчас у того в груди волнуется сердце, потому что чувствует то же самое в эту секунду.       — Ты сейчас шутишь, да? — пищит парень, получая в ответ испуганное мотание головой. Он подскакивает на месте, опираясь на колени, и кричит Паку в ухо: — И ты молчал?! Ты вообще знаешь, какой ты жестокий человек?!       А сам ни с того ни с сего начинает хохотать, то ли от нервов, то ли от счастья. Накидывается с удущающими объятиями, начиная трясти бедного ботаника, и визжит на весь пляж.       — Ты иногда меня просто дико пугаешь. Вот как сейчас, — хрипит Чимин в радостных тисках.       — Чимин-щи, я такой счастливый! Если бы ты только знал!       — Представляю…       Чонгук хватается за чужие плечи, улыбаясь от уха до уха.       — Поцелуй меня!       — Эээ… уже? — Чимин заметно сглатывает, отводя взгляд. — Так быстро…       — Вроде умный, а такой дурак, — закатывает он глаза. Хватает маленькие ладошки, настойчиво кладёт их себе на бёдра, следом уверенно откидывает надоедливые очки, за которыми Чимин всё время прятался, и дёргает ботаника за грудки. — Всё надо делать самому.       Он жарко целует своего очкарика, хватается за его шею крепче, вскоре чувствуя, как тёплые руки начинают скользить по его спине, и довольно улыбается в их волшебный поцелуй. Да, теперь он точно может сказать: как сильно противоположности притягиваются, так и подходят друг другу не меньше.       Солнце в последний раз скользит лучами по морским волнам и скрывается за горизонтом, погружая пляж в томную прохладу.       Тихо-тихо поют волны колокольными переливами…