Апельсиновые леденцы

      — Это шутка, Гук? Ты сейчас прикалываешься?       Молодой человек сдержал желание закатить глаза на замечание друга, потому что ему надоело слушать очередную тираду о том, какой он наивный дурак. Тот никогда не был понимающим в этом плане, или хотя бы тактичным, ему невдомёк принять факт, что его лучший друг наконец-то счастлив.       — По мне видно, что я шучу?       — Нет, ты издеваешься! — вспылил Тэхён, несдержанно отодвигая кофе и пончики, которые он купил на обед, наглядно показывая, что у него испортился аппетит. Иногда он больше, чем несносен.       Обида затопила по горло, потому что сопротивляться ей сил уже не было, и, даже видя это, друг отступать не намеревался. Чонгук не хотел ругаться с ним, не снова. Не тогда, когда ещё сегодня утром он впорхнул в офис донельзя цветущим, с горящими влюблёнными глазами, думающий о заботливо приготовленном завтраке в портфеле и поцелуях. В последнее время мужчина старается скрывать свои эмоции, чтобы в очередной раз не провоцировать хёна, резко отрицательно воспринимающего причину его улыбки.       Сделав выражение лица непринуждённым насколько это возможно, ведь не хотел доводить ситуацию до критической точки, когда он опять досадливо хлопнет дверью, мчась в туалет, где его никто не увидит, Чонгук отложил еду, спокойно произнося:       — Мы захотели этого. Я захотел.       — Ну, как же тут отказаться! — театрально всплеснул Тэхён кистями. — У тебя квартира, машина, хорошая зарплата.       — На что ты намекаешь?       Капля за каплей Чонгук начинал раздражаться. Он рассуждает так, будто что-то может знать, но на деле глубоко заблуждается. Стоит ему хоть раз усмирить норов, у него откроются глаза, однако Тэхён делать это не собирался из вредности, чем огорчал и без того расстроенного Чонгука.       — Чтобы ты понимал, Чимин подрабатывает! Он нескончаемо усердствует, пока всё, что делаешь ты, — это критикуешь любой его шаг!       Он и Чимин встречаются год, а Тэхён продолжает ждать от него подвоха, игнорируя слова о несбыточности подобных предположений. Молодой человек уже отчаялся как либо подружить лучшего друга и любимого парня, а разорваться между ними не мог. В последний раз, на его двадцать девятом дне рождения, эти двое поцапались так, что сорвали праздник, по окончанию которого Чонгук тихо плакал в кабинке туалета в ресторане, пока понурые Тэхён и Чимин дожидались его у дверей. И даже тогда они нашли время спорить, кто виноват в случившемся больше. Он от них невыносимо устал.       — Молодец он, — красивое лицо друга скорчилось в гримасе отвращения, — чего только для отвода глаз не сделает.       Разговаривать с Тэхёном — это как биться о стену: Чонгук долбится кулаками, пинает её ногами, но она как стояла каменной преградой, так и стоит. Он может хоть в лепешку расшибиться, толку от этого не будет абсолютно.       — Почему ты просто не можешь порадоваться за меня?!       Он уже жалеет, что поделился новостью о переезде Чимина к нему. Неужели так трудно хоть раз поддержать, а не вечно отпускать саркастически шутки и выражать исключительно недовольство?       — Потому что потом ты останешься с разбитым сердцем, едва ему надоест или найдётся кто-то лучше. Он же как пиявка присосался, заприметил лёгкую наживу, — Тэхён ударял его с каждым разом сильнее, разя меж рёбер, но прекращать пытку не собирался. Голос его постепенно наполнялся гневом, под конец он начал говорить на повышенных тонах. — Стоит тебе не ответить его запросам, так этот щенок тут же свалит в розовый закат! Знаешь как сейчас у этой молодёжи? Сегодня люблю, завтра нет. Пудрит мозг, пока удобно, в то время как у него на примете тысячи вариантов, у тебя же — единицы, и он прекрасно об этом знает, вот и не рыпается. Хочешь услышать моё мнение? Он тебе не подходит!       Чимин был молод, ему едва исполнилось двадцать один, тем самым делая его на восемь лет моложе Чонгука, и Тэхён любил использовать этот аргумент в защиту собственной позиции. Впервые услышав о нём, друг рассмеялся, считая, что это простая интрижка, ни к чему никогда не приводящая, как бывает с сексуальными партнёрами на одну ночь, но молоденький студент начал претендовать на Чонгука и всерьёз ухаживать за ним. Теперь Тэхëн считает своим долгом постоянно напоминать, что для Чимина это игра, шанс побывать в постели состоятельного мужчины в надежде получить деньги и ласку, ничего не давая взамен и не обещая. Но хён ничего о нём не знает, даже не пытается узнать поближе. Подобные речи злят и обижают Чонгука, с трудом благодаря нынешнему парню пережившего прошлые непростые отношения.       — То есть, по-твоему, больше меня не за что полюбить? — распознав в тоне Чонгука подступающие слёзы, Тэхён растерянно осмотрел едва подрагивающие губы. — Я настолько ужасен, что квартира, машина и зарплата — всё, что у меня есть за душой?       — Так, Чонгук, не суетись, — медленно друг подкатил своё кресло, внушающим доверие голосом начиная успокаивать. — Ты не так понял.       — Как тогда тебя понять? Я пытаюсь строить отношения с парнем, чтобы они не лишали меня дружбы, а ты продолжаешь подстрекать на выбор, который я не могу и не хочу делать в пользу кого-то одного. Вы дороги мне оба, и с каждым из вас я хочу быть счастлив, но тебе, видимо, не терпится дождаться моего одиночества, правда ведь?! — Чонгук осмелился поднять голову, вперил болезненный взгляд в лицо друга. — Ты долбанный эгоист, Тэхён. И не вздумай в этот раз взваливать вину на Чимина. Не падай в моих глазах ещё больше.       Схватив вещи, он покинул помещение, не обращая внимания на то, с каким сожалением друг провожает его спину. В коридоре несколько раз приходится поздороваться со знакомыми, возвращающимися с обеда и бредущими по рабочим отделам. Чонгук с трудом сдерживает полуулыбку, позволяя себе расслабиться только в туалете, где никто не увидит, как он делает вдохи-выдохи, дабы привести состояние в норму.       В кармане оживает телефон. Не прошло и пяти минут, а Тэхён уже извиняется за поведение. Но мужчина знает — до поры, до времени, едва речь зайдёт о личной жизни Чонгука, друг тут же забудет об обещании не затрагивать Чимина без перспективы унижения и перемывания костей. С неохотой он снимает с экрана блокировку.

Тэхён-и~ Я знаю, что уже тысячу раз, если не больше, просил у тебя прощения. Ты знаешь, что я снова это сделаю сейчас. Не злись, прошу. Клянусь, я не то имел в виду, о чём ты подумал. Просто твой парень меня бесит Тэхён-и~ Окей, я буквально его ненавижу, но не будем об этом. Я веду себя как придурок, потому что переживаю за тебя. И я не хочу, чтобы ты был одинок! Ты замечательный и чуткий, самый лучший, достойный иметь исключительно любящих людей рядом! Не сомневайся в этом!

      Отчасти Чонгук мог понять волнения друга. Именно он был тем, кто помог ему выйти из прошлых отношений, забравших львиную долю сил и нервов. Когда-то они поглотили двадцатилетнего юношу, готового в любые чувства бросаться как в омут с головой, и безжалостно испили досуха, оставив после себя потрёпанного больной любовью его, не способного как-либо развиваться вне этих отношений. Чонгук отдавал партнёру всего себя, будучи слеп к тем годам, навсегда ушедшим в небытие, а взамен получал лишь упрёки и недовольства касаемо своего внешнего вида, изъянов характера и взглядов на жизнь. Из жизнерадостного и амбициозного весельчака он превратился в закомплексованного и затюканного тихоню, чьей целью стало лишь удовлетворение чужих потребностей.       В прошлом Тэхён был хорошим однокурсником Ёхана, его бывшего парня, и на тот момент проживал в Мадриде по работе. Впервые они увиделись на домашней вечеринке в честь второй годовщины их с Ёханом отношений, когда те ещё не скатились в то, что по итогу их ждало. Они сразу же нашли общий язык и беседовали о куда больших грандиозных вещах, чем обычно Чонгук мог со своим молодым человеком по причине отсутствия у второго интереса к таким темам. Тэхён был мечтателем и авантюристом, бесконечно много рассказывал об искусстве и путешествиях, делился хобби, кардинально отличающимися от основного рода его занятий, подтверждая, что сидячая работа в компании нисколько не камень преткновения. Он получал удовольствие от жизни, что было Чонгуку очень близко по духу. Позже Тэхён улетел в Испанию, вернувшись уже навсегда через два года, застав его в самый разгар разлагающихся отношений с его бойфрендом, не признав в нём кого-то, с кем он всю ночь напролёт когда-то рассуждал о фотографии и музыке.       Разведав обстановку и оценив положение в течение полугода, за которые они с Чонгуком стали дружить теснее, он понял, что к чему. Его терзаемый нездоровой любовью донсен буквально затух с Ёханом, не поддерживающим ни одной его идеи, если в том не видел собственной выгоды, и осуждающим любое поползновение в сторону духовной наполненности. Он считал это глупостью: желание учиться, самосовершенствоваться и пробовать новое. Так что быстрая смена приоритетов не заставила долго ждать, и впоследствии Тэхён запрещал упоминать имя бывшего знакомого в их разговорах, намереваясь вычеркнуть того из жизни навсегда.       Чонгук вышел из пятилетних отношений как птенец из яйца, не готовый встретиться с миром в одиночку, и друг, подобно курице-наседке, вёл его по дороге несбыточных мечтаний, претворяя их в реальность, чего он долго не мог себе позволить. Но сколько бы он ни преодолел тягот, избавляясь от зависимости, ничто не смогло скрасить горький вкус разочарования, пришедшего с осознанием, как много он упустил. Чонгук потратил целые года, драгоценную юность он провёл в кошмарном сне, и теперь на те вещи, которые делают юноши и девушки, у него нет времени. Ему уже двадцать девять, и не то чтобы он считал это возрастом, когда всё кончено, но отныне у него другие заботы. Погрузившись в долгий сон беззаботным студентом, Чонгук проснулся в теле зрелого мужчины, который вечно гонится за взрослыми вещами, отчаянно спрашивая себя, когда же придёт его время.       Он, сдерживая горячие слёзы, смотрит на новое всплывающее сообщение.

Тэхён-и~ Пойми, я не хочу, чтобы тебе вновь разбили сердце

      Тэхён по праву считал его доверчивым и наивным, имея в запасе нехилые аргументы, но правильно ли судить по одному неудачному опыту? Позиция друга ясна, как белый день. Для Чонгука в силу возраста стоит поберечь силы для достойного спутника, чем растрачивать себя на десятки проходных, увы, но у него давно не время ошибок — то прерогатива юношей, уже оторванных от дома, но пока ещё не знающих, чего жаждут от жизни. Чимин же — полная противоположность, он как раз находится в тех годах, олицетворяющих поиск себя и открытие неизведанных доселе вещей, и их взгляды пока могут быть полярны друг другу. В случае неудачи для Чимина это хороший опыт, для Чонгука — потеря человека, которого он пустил в свою устоявшуюся стабильность, чтобы тот расколотил её вдребезги. Пока он не может утверждать полностью, прав Тэхён или ошибается, но друг не берёт в расчёт: что, если Чимин и есть тот самый? Если, расставшись с ним и познав других, Чонгук поймёт, что он и есть тот лучший партнёр, который был готов жить с ним и в горе, и в радости?       Собравшись с мыслями, он пишет ответ, так как, несмотря на злость и жгучую обиду, не мог игнорировать друга.

Вы Я всё понимаю. Но мне необходимо побыть одному. Не подходи ко мне до того, как я сделаю это сам Тэхён-и~ Конечно! Прости меня ещё раз

      Уложив вещи на раковину, Чонгук постарался привести себя в порядок, умыл лицо прохладной водой, недовольно замечая покрасневшие уголки глаз. Всё ещё ощущая неприятный осадок, он мельком глянул на время — до конца перерыва ещё пятнадцать минут — и неуверенно открыл другой диалог.

Вы Ты занят?

      Ответ приходит едва ли не мгновенно.

Мой♡ Что стряслось?

      Чонгук удивляется такой быстрой смекалке парня, словно тот мог на расстоянии понять его смятение.

Мой♡ Ты никогда не пишешь так сухо, ещё и посреди рабочего дня. Теперь я переживаю. Могу позвонить?

      Мужчина впервые с момента ссоры с другом улыбается. В его груди разливается тепло, щекочет где-то под рёбрами, наполняя светом, рассеявшим тучи невзгод и досады. И всё же, иногда волнение за тебя может быть милым. Ответив лаконичное «да», Чонгук не успевает и глазом моргнуть, телефон уже вибрирует.       — Алло?       В динамике раздаётся искажённый связью голос Чимина, но помехи не могут скрыть беспокойства.       — Я удивился, когда ты написал. Всё хорошо?       Чонгук обычно стремился скрывать от него такого рода вещи, дабы не подогревать неприязнь к Тэхёну ещё больше, но каким-то образом правда всё равно всплывала наружу — Чимин излишне проницателен. После первых нескольких ссор с лучшим другом, он уже не стремился скрывать грусти, однако так же не высказывался по этому поводу. Но сейчас ему жизненно необходима поддержка, и где он ещё сможет ту найти, если не в лице возлюбленного.       — Я и Тэхён, — он на мгновенье запнулся, — мы поругались.       Тяжёлый вздох, полный сожаления, на том конце, едва слышное шуршание бумаги по столу.       — Не расскажешь? — мужчина не считает нужным отвечать на вопрос. Не скажет, конечно, достаточно и того, что он в курсе причины, лучше обойтись без подробностей. — Ты в порядке?       — Да, — Чонгук выводит ногтем непонятные фигурки на кафеле, стараясь не звучать расстроено и так, словно ситуация сильно подкосила его. – Просто… Знаешь, может, я слишком давлю на него? Ничего бы не случилось, если бы я промолчал.       — Не говори так, — снова шуршание. Чимин по звуку встаёт и идёт куда-то, попеременно разговаривая с ним. — Не нужно винить себя, хорошо? Вы друг друга не поняли, такое случается, и ничего страшного в этом нет. Тэхён дорожит тобой, вот и становится иногда резок, не все умеют заботиться так, как ты сам считаешь правильным для себя, но от этого забота не теряет своей сути. Ты же знаешь, он не терпит, когда на него долго обижаются, завтра припрётся с тортом к нам домой. Не переживай.       «К нам домой». Его сердце, кажется, пропустило удар.       Он невероятно влюблён в этого человека за то, как он умеет подобрать слова и утихомирить вечно тревожащегося по пустякам Чонгука, за то, как он мыслит и как оценивает двоякие ситуации со стороны. Не сказать, что Чимин горячо любил его лучшего друга или был согласен терпеть постоянные упрёки, но никогда он не выступал в качестве подстрекателя. Чимин умел абстрагироваться от личных чувств, проявляя здравый ум, в некоторых суждениях мог Тэхёна поддержать, объясняя данную позицию отсутствием оснований не соглашаться, если мнения схожи. Лукавить назло, яро отстаивая противоположное, лишь бы насолить, не в его характере.       Наконец-то Чонгука отпускает, после вспышек паники голова немного кружится, а в висках стучит, но то дело одной таблетки обезболивающего, главное, ему стало легче. Он рад, что позвонил.       — Ты прав. Я слишком много накручиваю себя, — неожиданно к нему приходит запоздалое осознание: Чимин ведь дома, наверняка готовится к сессии в университете. — Я отвлёк тебя, да? Извини.       — О чём ты? Для тебя я всегда свободен, — мило воркует он. Хлопок дверцы холодильника и стук ложки о кружку дают понять, что тот на кухне. — Тем более, мне необходим перерыв, глаза болят. Ты сам-то можешь говорить?       Взглянув на наручные часы, он ответил:       — Да, обед ещë не закончился.       — Отлично. Мне не хочется отпускать тебя так скоро, — Чимин говорил обыденные вещи, какие произносит постоянно, но Чонгук не мог не улыбнуться. В зеркале он увидел, как просветлели его глаза. — Одному в квартире одиноко, мне ничего не остаётся, как постоянно думать о прошлой ночи.       Чонгук воровато оглядывается, будто кто-то мог подслушать их разговор, хотя, кроме него, никого в уборной не было. Шёпотом попросил:       — Чимин…       — Ты покраснел, верно? — умилительное хихиканье в динамике приятно щекочет низ живота мужчины. — Хотел бы я увидеть твоё лицо сейчас.       — Увидишь, когда приду.       — Ммм… Договорились, — и быстро меняет тему, но игривым быть не перестаёт. — Чем займёмся в выходные? Они уже завтра.       — У тебя есть планы, полагаю?       — Как тебе идея провести домашнее свидание? Купим вина, приготовим карбонару. Ты, я, наш диван, фильм, возможно, не только он, — Чонгуку не нужно видеть, чтобы знать, как Чимин многообещающе поиграл бровями. — Такого у нас ещё не было, но раз уж мы живём вместе…       В последнее время мужчине чисто физически тяжело выходить куда-то из дома. После загруженной рабочей недели выходные ему не терпелось провести в покое и тишине личного жилища. К тому же, его парень со вчерашнего дня живёт с ним, теперь можно с чистой совестью отлёживать бока в объятиях Чимина на кровати. Признаться, в данный момент он хотел только этого.       — Замечательная идея.       — Вот и решили! Чуть позже схожу за продуктами для ужина…       Они тихо переговариваются до конца перерыва, всячески возвращаясь к теме предстоящего свидания. Прежде чем отключиться, Чимин заверяет, что любит, и Чонгук не может удержаться от ответного «я тоже», с безмятежной душой возвращаясь вскоре в офис. Работа занимает всё последующее время. Ненароком он замечает долгие взгляды друга с дальнего стола, но никаких попыток приблизиться тот не предпринимает.       В без пяти семь вечера мужчина собирает вещи, покидая здание компании, так же не глядя в сторону Тэхёна, устало садится за руль свеженькой хёндай туксон. Из динамиков всю дорогу играет ненапряжное кантри, чьей мелодии слегка покачивается в такт голова. Чонгук не задерживается ни на минуту, преследуя цель добраться до дома после тяжёлого дня, так что через полчаса уже въезжает на родную парковку.       Первое, что доносится до него, едва он отпирает дверь ключом, — заманчивый запах кимчи чигэ. Мягкий свет от включённого торшера, представшего единственным источником освещения в гостиной, помимо широкого окна, расположившиеся на кофейном столике учебные талмуды и старенький работающий ноутбук, тепло квартиры и ароматы с кухни, где с приятным шумом лилась вода, позволили Чонгуку наконец-то расслабиться по-настоящему. Мужчина опёрся спиной о дверь позади, наслаждаясь мгновением окутавшего комфорта и ясности — вот оно, его место.       Шорох голых ступней вынуждает открыть глаза. Он выныривает из собственных ощущений, чтобы тут же очутиться в объятиях, где его тело становится лёгким, как пушинка, заваливаясь на Чимина. Тот и не против.       — С возвращением, — шепчет он куда-то в затылок, пока Чонгук скользит по его домашней футболке ладонями, укладывая те на выпирающие лопатки. — Как добрался?       — Без происшествий.       — Устал?       Он угукает на вопрос, чувствуя, как содрогается грудная клетка возлюбленного от доброго смеха. Короткие пухлые пальцы зарываются в волосы, массируя кожу головы. Они оба обожают, когда вот так могут разделять объятия после утомительных моментов, заменяя тем слова утешения и поддержки, даже если приходится мяться у дверей.       — Ты наверняка голоден. Пойдём, накормлю тебя.       Чонгук не спеша плетётся, моет руки, снимает костюм, надевая приятные к телу хлопковые вещи, только тогда следуя на запах, обостряющий все его рецепторы. Чимин замечательный, окружает заботой, гладит по голове, подкладывая добавки, знает, как он любит покушать, а в особенности испытывает детский восторг от его рагу, приготовленного прямо как по маминому рецепту.       Он не понимает, чем заслужил это. Поначалу подобный вид отношений смущал с непривычки: Ёхан предпочитал принимать заботу и никак не дарить, во всём Чонгук, по его словам, должен был сохранять главенствующую роль. Такие вещи как ухаживания, уступки и инициатива — были его обязательствами. Встреча с Чимином перевернула мир мужчины, который, первым получив подарок, посчитал молодого студента типичным подхалимом. Завтраки у двери с милыми записками, букеты с доставкой на дом, бесчисленные просьбы о свидании вгоняли в ступор, потому что не он становился зачинщиком. Не выдержав, Чонгук набрался смелости напрямую спросить, что ухажёру нужно и почему он буквально не способен шагу без него ступить, получив в ответ шокирующее, произнесённое с глупой улыбкой: «Хочу стать твоим парнем».       С ним он чувствовал себя моложе, словно ему снова двадцать лет, в которые впервые влюбляются как обезумевшие, но не потому встречался с ним. Чимин был особенным: хорошим, добрым, честным и воспитанным человеком, не расценивающим чужую любовь как должное. К себе он был суров, к Чонгуку — нежен. Возможно, именно потому, что ещё молод, ум его не был замутнён ни предрассудками, ни циничностью, ни гнилью, присущей окружению мужчины. Когда-то эта святая простота пленила Чонгука и по сей день не даёт утратить веры в людей. Если существовал Чимин — этот мир уже априори прекрасен.       По завершению ужина он убирает посуду в раковину и настойчиво тянет на выход.       — Я набрал ванну, тебе надо расслабиться.       Чонгук с тающим сердцем позволяет себя вести, краем глаза обнаруживая, что ноутбука и конспектов на столике в гостиной уже нет, соответственно, учебный процесс намеренно свернули. Ванна с мыльной пенной встречала цветочным благоуханием. Потянув носом, он расплылся в улыбке.       — Жимолость.       Чимин, довольный реакцией, помог опуститься в резервуар, откладывая снятые ранее им вещи на стиральную машину, чтобы позже убрать, положил поблизости махровое банное полотенце и чистый халат. Со стоном погрузившись по плечи в ароматную воду, мужчина благодарно посмотрел снизу вверх на возлюбленного, который присел на корточки рядышком, ласково улыбаясь.       — Ты у меня такой замечательный, — сентиментально пробормотал Чонгук, вызывая игривый смех, вновь и вновь разбивающий ему сердце.       — Посмотрите-ка, кто-то растрогался от ужина и ванной, — проворковал Чимин. Он покрутил в пальцах прядку его волос, мечтательно всматриваясь в лицо. — Это меньшее, что я могу сделать для тебя.       Мужчина, не удержавшись, чмокнул пухлые губы, желая показать, как признателен за всё, что он делает для него, пусть и думает, что немногое.       — Спасибо.       — Тебе больше ничего не нужно?       Поняв, что он собирается покинуть комнату, чтобы дать отдохнуть наедине, поспешил спросить:       — А вариант «ты» рассматривается? — Чимин снова хохочет, напоминая о грязной посуде, которой тоже необходимо уделить внимание, однако Чонгук отступать не намерен. — Но мне будет одиноко.       Уговаривать долго не приходится, ведь принимать вместе ванну им тоже пока не удавалось, а возможность упускать глупо, но всё же Чимин отлучается на кухню, чтобы покончить с уборкой, и возвращается через десять минут. Мужчина освобождает место позади, и едва спину окутывает тепло чужой груди, сразу же удобно укладывается на ней. Ему всё ещё недостаточно объятий поперёк живота, поэтому он кладёт ногу поверх ноги Чимина, наконец-то расслабляясь.       — Помнишь наше первое свидание? — заводит Чимин внезапный разговор, оглаживая кожу у пупка.       — Конечно, — хмыкает он. Как тут забыть. Оно незабываемо не только потому что их первое, но и из-за своей необычности. Чонгук ожидал любой банальщины от кино до пикника у реки, знатно удивившись, когда очутился на теннисном корте с ракеткой. И всё бы в нём считалось идеальным, от индивидуального урока и внимательного студента тогда ещё первого курса, если бы не… — Ты ударил меня мячом в глаз.       То, каким это сейчас кажется забавным, нежели тогда, не может оставлять равнодушным каждый раз, когда они воссоздают в памяти детали первого свидания. Он улыбается воспоминаниям, отмечая, как идеально смотрятся их вместе сложенные ладони на его животе.       — Я так испугался. Думал, ты больше не согласишься видеться со мной.       — Это показалось мне милым, пусть я ещё долго злился на тебя за тот фингал, — Чимин целует его в плечо, как бы извиняясь за проступок, хотя он давно прощён. — А помнишь нашу велопрогулку? Тебя ещё тогда пчела укусила на лужайке.       Тот досадливо мычит — он рассчитывал, что они больше никогда не станут обсуждать это. Отправившись на втором свидании в парк, где долго рассекали на двухколёсных, Чимин и Чонгук много разговаривали, первый флиртовал, как мог, второй великодушно наблюдал за чужими потугами. С непривычки уже через полчаса забились мышцы ног, поэтому пара присела в тени раскидистого дерева. Креативный студент расстелил захваченное покрывало на траве, смотался за мороженым, вылезая из кожи вон, и, видимо, так рассчитывал понравиться, что перед выходом на улицу надушился для Чонгука, представ аки цветущая роза, что весьма оценила местная пчёлка, сочтя это как приглашающий жест. Впервые с момента их встречи мужчина хохотал до слёз, лицезря суматошного Чимина, так и не скрывшегося от настырного насекомого. Зато так они впервые поцеловались, когда герой-любовник с раздутым лицом пельменя клятвенно заверил у его подъезда, что на самом-то деле держал ситуацию под контролем и таким образом рыцарски спас его от укуса пчелы, приняв весь удар на себя. Было в том какое-то очарование, и Чонгук решился чмокнуть заплывшие губы, умоляя добраться до дома, не пугая при этом людей по дороге.       — По крайней мере, мы квиты. Я — увидел тебя с фингалом, ты меня — уродливо опухшего. Хотя это не самое страшное, что с нами было, просто мы тогда этого ещё не знали.       У них таких забавных и милых историй — тысячи, о чём они частенько любят говорить, нисколько не уставая. Особенно Чимин, ведь именно он прошёл долгий и тяжёлый путь становления парнем мужчине на восемь лет старше него, а доказывать серьёзность намерений он вынужден до сих пор.       Отмокая в его объятиях в горячей воде, Чонгук испытывал потребность оказаться с ним ещё ближе в дополнение к общему комфорту, так что повернул голову, зарываясь в волосы любимого пальцами. Глубокий мягкий поцелуй рождает в желудке трепет — тех самых пресловутых бабочек, появления которых он не испытывал очень долго после первых отношений. Ему просто нравится целоваться с ним, так неторопливо, до сладких позывов внизу живота, растягивая окрыляющее удовольствие.       Чимин одной ладонью скользит по груди и шее, окольцовывая ту, в его жестах, выводимых кончиками пальцев касаниях, полно неприкрытой любви, другой — ненавязчиво поглаживает бёдра, скрытые под толщей белой пены, подтягивает ближе, крепче прижимая его спиной к торсу. Чонгук причмокивает, желая распробовать послевкусие, едва он отстраняется, из-под полуприкрытых ресниц заглядывает в сияющие глаза. Совершенно глупая улыбка сама просится на губы. Мужчина хихикает, представляя себя подростком, который только открывает мир новой, неизвестной ранее ласки, и, перенеся вес на бок, чтобы прижаться к левому плечу Чимина, утопает носом в изгибе его шеи. Кто бы знал, как он счастлив в данную минуту.       В ванне почти лопаются все пузыри, когда Чонгук понимает, что готов вот-вот провалиться в сон, вдыхая практически выветрившийся сладкий запах геля для душа с манго с тёплой кожи. Чимин гладит по щеке, у линии роста волос, очерчивая овал лица, аккуратно будя ленивыми чмоками в лоб.       — Не засыпай. Для этого нужно добраться до кровати, хорошо?       Мужчина заторможено оглядывается, широко зевает до выступающих слёз на ресницах, избавляясь ото сна. Следит за передвигающимся по комнате Чимином, собирающим вещи в корзину для белья, умиляясь складке меж его бровей. Он был так озабочен идеей поскорее отправить его спать, не замечая, каким влюблённым взглядом позади Чонгук смотрит на голую спину.       Они вместе становятся под душ. Прохладная вода, отгоняя остатки сна, смывает скользкую плёнку от пены для ванн и освежает голову. Мужчина утыкается лбом в шею возлюбленного, слыша на периферии шум разбивающихся капель о дно кабины, на секунду охваченный от контраста температур дрожью, которую останавливает Чимин, обнимая за плечи.       — Замёрз?       — Немного.       Выходят они через несколько минут, Чимин насухо вытирает себя и его, не принимая возражений, плотно укутывает Чонгука в махровый халат. В спальне уже давно тлел вечер, последние солнечные лучи цвета киновари скользили по кремовым стенам, но уже не жарили как в знойный день. Чонгук молчаливо плюхается на постель, пышущую ароматом порошка с лавандой, безэмоционально смотрит на покачивающиеся ветви каштана за окном. Матрас прогибается под дополнительным весом около бедра.       — Что случилось, Чонгук-и? — в поле зрения возникает озадаченное лицо Чимина, принявшегося аккуратно ворошить влажные пряди волос. Тревога в его голосе такая искренняя и милая. — Малыш?       Внутренности делают кульбит. Он наконец-то переводит взгляд на Чимина, чьи черты сделались ещё мягче при свете закатного солнца. Сердце мужчины действительно стало слабее, стоило увидеть любимого в пижаме с очаровательным домашним беспорядком на голове. А это ведь станет его обыденностью: ужин на двоих, совместное принятие ванны и сон в постели. Ещё год назад он и мечтать об этом не мог, будучи однажды обожжённым, опасался остаться одиноким навсегда. Но вот он Чимин, самый прекрасный человек на планете Земля, склонившись, бережно гладит скулу разбитого, еле дышащего от необъятной к нему любви Чонгука.       — Всё обойдётся, слышишь?       Его не отпускало глубоко сидящее внутри огорчение, причиной чему стал разговор с лучшим другом, обнаживший все их проблемы, возникшие на почве недопониманий. Чем он старше, тем впечатлительней становится, порой ему необходимо несколько суток, чтобы восстановить душевный покой. Чимин делал эти периоды легче, за что он ему бесконечно благодарен.       И сейчас вялая физиономия его не устраивала. О чём-то поразмыслив, он умчался в гостиную, возвращаясь оттуда с телефоном и, недолго покопавшись, бросил его у подножья кровати. Из динамика донеслась знакомая не понаслышке мелодия из одного из самых любимых фильмов Чонгука.

The Righteous Brothers — Unchained Melody

      Растянув губы в загадочной улыбке, Чимин подал ладонь.       — Что ты делаешь? — удивился мужчина.       — Как что? Приглашаю своего парня на танец. Не отказывай мне, не разбивай сердце.       Он сел на матрасе, издав смешок.       — Ты серьёзно?       Его глаза красноречиво говорили «абсолютно». Не заставляя себя долго ждать, Чонгук с чужой поддержкой встал рядом, неосознанно задержав дыхание, когда на талию опустились горячие руки, притягивая ближе. Неторопливо, следуя щемящей сердце мелодии, Чимин стал плавно раскачивать их, смотря исключительно в глаза.       В озарённой светом комнате, где их никто не увидит и не осудит, они признавались друг другу без единого слова. Чимин скользил кончиком носа по щеке млеющего Чонгука, с полуприкрытыми веками погрузившегося в этот магнетический танец, забыв о тревогах. Легко поддавшись, он обнял затылок возлюбленного, что упоено гладил его по спине и предплечьям через ткань халата, сладко улыбаясь. Ветер колыхал тюль, облизывая голые ступни. Где-то там, за пределами их маленькой утопии, жил вечерний город, охваченный суетой, а они застыли здесь в своём моменте единения.       Ранее блуждающее по лицу мужчины дыхание коснулось подбородка. Чимин на закате самый манящий, кажущийся чем-то ненастоящим с окрашенной в нежно-розовый песочной кожей и сияющими глазами. Чонгук не может отделаться от мысли, что хочет всегда одаривать его любовью, быть рядом в трудную минуту и поддерживать в любых начинаниях.Он жаждет провести с ним всю сознательную жизнь.       Расцветший на устах поцелуй проникновенный, тягучий, такой, каким был в мечтах на протяжении дня, но наяву представший в миллионы раз ярче. Захватывая в плен сначала верхнюю, потом нижнюю губу, Чимин растягивал удовольствие, в конце концов, толкая на себя, чтобы бескомпромиссно врываться в мокрый рот. Чонгук слушал его дыхание, чувствовал крепнущую хватку, прижимаясь, что есть силы, будто отпусти он его сейчас, все звёзды во Вселенной погаснут.       Спальня погружается во тьму, и лишь горящий экран телефона, проигрывающего одну и ту же песню уже четвёртый раз, отбрасывает холодный свет на их сплетённые силуэты. Чонгук позволяет освободить обнажённое под халатом тело от лишней одежды, дыша через раз из-за обжигающих губ на ключицах, и утопает головой во взбитых подушках, слыша под собой лелеющий слух шелест простыней, выгибаясь на кровати.       Чимин не оставляет в его мыслях места для печалей, заполняет их полностью собой, стирая лишнее, словно ластик с бумаги грифельные следы. Мужчина может думать только о том, как гармонично сочетаются их сцепленные кисти рук у изголовья, и переживать очередной катарсис, пока тихо стонет, умоляя о большем. Весь его мир состоит из их смешавшихся запахов, ощущения влажности постельного белья и звуков размеренных глубоких толчков, от которых его мир — двуспальная кровать — кружится, как на карусели. И уже под утро, завёрнутый в одеяло рядом с любимым человеком, Чонгук провалится в глубокий сон, зная, что всё непременно будет хорошо.       Но тогда он ещё не знал, что Чимин, дождавшись подходящего шанса, в тайне покинет постель, отправляясь на поиски его телефона, где отыщет в списках номеров Тэхёна, забивая его себе в контакты.

Вы Значит так, хён, слушай сюда, я достаточно великодушен, чтобы сделать шаг первым, но только ради Чонгука. Предлагаю тебе притвориться ебать какими друзьяшками. Малыш будет счастлив, мы довольны. Согласен?

Баран Ты в своём уме?! Время видел?! Баран Малыш???? wtf?

      Чимин злорадно смеётся, но тихо, опасаясь разбудить возлюбленного в спальне. Ему доставляет истинное удовольствие тот факт, что Тэхён проснулся в три ночи в свой законный выходной.

Баран Окей, душнила, но это тоже потому, что я не хочу ругаться с Чонгуком. Кто-то же должен будет поддерживать его, когда ты свалишь) Вы Губу закатай, сладкий) Баран Это мы ещё посмотрим) Предупреждаю, если ты хоть раз его обидишь, я тебе яйца оторву)))

      Чимин скрипит зубами, надоедливо потирая виски. Как же он его бесит!

Вы Взаимно) Вы И да, не вздумай завтра завалиться к нам с тортом и извинениями, мы собираемся весь день заниматься любовью) Баран Угмх… долбанный извращенец!

      В приподнятом настроении отбросив телефон, он тихо возвращается в комнату, чтобы лечь рядышком со сладко сопящим Чонгуком, обнимая за талию с предвкушающей ухмылкой. О да, они непременно подружатся.