Первый раз

Этот Новый Год прошел скучно. Хотя... Если бы мне было лет за пятьдесят, то с друзьями моей бабушки было бы очень даже весело. А что? Вместо салата оливье – валидол, вместо водки – валерьянка, вместо шампанского – настойка боярышника. И - конечно! - тонометр. Маман насильно увезла меня из города. — Бабушке нужно общение с молодым поколением! – Быстро тараторила она и собирала мне чемодан. Естественно, сумка оказалась набита всевозможными свитерами с оленями и теплыми носочками. Дима недавно выписался из больницы. Прямо в канун. У него долго не могла срастись нога. Думаю, не надо уточнять, что я на нее постоянно плюхался. Случайно, конечно. И говорить об этом я не буду. Даже Диме. Шеф обещал сам сломать ногу тому (и не только ногу, собственно), кто не дает этой звезде выздороветь. Дима догадывается, но пока у него нет доказательств. Хо-хо. ...Та медсестра отнеслась адекватно к нашему (я вообще не ожидал) поцелую. Ну, если адекватным можно назвать то, что она дико заорала: — Яоооооооой!!! Ваааааа!! Сделала горящие глазки и упала в обморок от передоза кавая. О да, выглядели мы крайне кавайно. А у Димки очень мягкие губы и обнимает он крайне крепко. Только жаль, что после той нежности (уверен, это из-за местного наркоза), он старается не смотреть мне в глаза. Ему почему-то больше интересно изучать потолок. С тараканами. Я тоже как-то попытался с ним за компанию понаблюдать за потолком. Очень жирный тараканище постоянно ползал по потолку. То скрывался, то выползал. Будто чувствовал, что за ним наблюдают и красовался как мог. Мне понравился. Я назвал его Васей. Сказал об этом Диме. Он лишь задумчиво почесал висок. Наши взгляды все-таки пересекаются. Иногда. И это «иногда» дает мне надежду. Небольшую, но ощутимую. Я тихо таю в этих глазах, а он вздрагивает и сразу отводит взгляд. Как школьник, ей-богу. Как в первый раз... *** Новый Год. Город веселый и праздничный. Тут каждая снежинка несет особую радость, особое настроение. Дети ловят их языком и смешно морщатся. Взрослые проходят мимо и с неодобрением смотрят на малышей. — Заболеют. Потом лечи их... – Бурчат они себе под нос. А дети чувствуют праздник. Даже, кажется, что Новый Год придуман только для них. Ведь только дети, как никто другой, могут так Искренне радоваться этому снегу, этим игрушкам на елках и запаху мандаринов. У взрослых это все привычка, воспоминания. Они утрачивают этот привкус Нового Года. Самого волшебного времени, когда втайне от нас исполняются все-все-все желания. Просто они приходят потом. Но обязательно. Вот и парень в модной куртке равнодушно смотрел на елку в центре города и пытался вспомнить, как ему было хорошо раньше. Пытался выдавить из сердца, почему он также радовался, как эта малышня вокруг. Только не мог. Кафешка за углом и горячий кофе слегка обжигает язык, даря тепло. — Ууу, какие люди! – Звонкий девчоночный голосок, и напротив парня плюхается симпатичная блондинка. – С Наступающим, Димочка. — Машка, тебя тоже! – Парень мило улыбнулся и сделал глоток. Он не мог ее не узнать, а она – его. Знаете, забывать своих бывших довольно тяжело и больно. Особенно когда кажется, что с этими «бывшими» было что-то такое большое, светлое и безумно чистое. Но так, скорее всего, было только в его сердце. У нее там была пустота. — Дииимка, как же давно мы не виделись! – Она восхищенно его осматривала и пыталась понять, что он делает тут один в канун. – Сколько лет-то уже?! Наверное, года два? — Три. Считал. Все эти годы он считал годы, месяца, недели, дни без нее и пытался вылюбить ее из себя. Он никому не показывал, что все еще любит ее. Дима просто пытался начать Жить. — Надо же, как много. – Она улыбнулась. – Чем занимаешься теперь? — Я… – Трель ее телефона не дала ему начать. Машка весело щебетала с подругой и немного виновато смотрела на Диму. А он привычно отвел глаза. Парень уже привык за два года отношений с ней, что ей всегда звонят, всегда хотят, всегда ждут где-нибудь. Парень отогнал противные воспоминания подальше, помахал девушке и вышел. Впервые он ушел первым. Он не смотрел ей вслед, как бродячая собака на ласковую руку. Он просто ушел. Просто в его жизни появилось другое чувство. Он еще не знал, насколько оно будет глубоко, но понимал: все будет по-другому. Все будет как в первый раз... *** Был уже конец зимы, когда приехал Арт. Ему постоянно хотелось гулять по еще зимнему городу. Нет, ну, ладно, гуляй себе на здоровье, но, черт тебя возьми, я тут-то причем?! Но его это, кажется, не волновало. Гуляет себе и гуляет. Он немного скромно держит меня за руку, когда видит гололед. А я чувствую, что внутри будто что-то скручивается от этих прикосновений. Ах да, он как всегда скромен. Хм, я уже думал, что у него отпала эта привычка скромности. Все время, пока я был в больнице, он навещал меня каждый день. Каждый день! Приносил фрукты и что-нибудь еще вкусненькое. Апельсинов приносил много. Конечно, ему никто не говорил, что у меня на цитрусовые аллергия. Я мужественно съедал при нем одну апельсинку и говорил, что больше не хочу. А он верил. И тогда мы с ним разглядывали потолок. Как-то он сказал, что того жирного таракана зовут Вася. Но это неправда. Я дал ему другое имя: Максимилиан. Но потом подумал, что гораздо круче орать: — Аааа, Вася ползет по потолку!!! – Пугая медсестер. Сейчас он скромно взял меня за руку, когда увидел лед. По натуре своей, должен сказать, я гад редкостный. Вот и решил подшутить: слегка подтолкнул его, отчего он покатился по льду. Красиво так покатился. С матами и обещаниями закопать меня заживо. Я ржал над его «самостоятельной программой катания на льду». Люди шарахались от нас, но мы как-то не замечали. А потом лед кончился, и он упал в мои объятия. Случайно как-то. Или я сам начал его обнимать. Не помню. Да уже и не важно. От его объятий сразу стало тепло и спокойно. Хм, я превращаюсь в маньяка, ибо он шарахнулся от меня. Красиво так шарахнулся. В сугроб. Но руку-то мою держал. Я, естественно, полетел следом. Он сел попой в сугроб. Я сел лицом. Сквозь снег слышал его дикий ржачь. Выбрался, готовый всех прибить, особенно вот этого педика. Ну я его и заткнул. Поцелуем. А он и рад: ответил. Заррраза. Специально все подстроил. И не надо мне говорить, что у меня паранойя. Я здоров!!! По крайне мере, физически... Ну, так сказали врачи. Когда я оторвался от него, понял: мне не хватало его все эти каникулы. Просто не хватало. Судя по моим глазам, Арт все понял, встал. Был заново повален в сугроб. После еще одного поцелуя промычал, что холодно. Я шепнул: «Согрею». И потащил его в свою квартиру.