В оковах импринтинга

      В последнее время Полу буквально не доставало отдыха. Оно и неудивительно. Пол работал, как прокажённый целыми днями. Но ему нужно было движение. Физический труд. Он буквально чах без активности, без каких-либо целей и планов на будущее. Когда все проблемы с вампирами и вездесущей Беллой Свон разрешились, Полу было нечего делать. В буквальном смысле нечего. Образования у него не было (да и ни к чему оно простому парню из резервации), никаких хобби и ни к каким видам увлечения тоже не тяготел. Чем ему заниматься? Кроме неуёмной энергии и грубой физической силы никаких талантов у Лэйхота не наблюдалось.       Ладить с людьми он тоже особенно не умел или не хотел. С некоторыми, конечно, он был более внимателен и вежлив, но за редким исключением. Чрезвычайно редким. Лэйхот хорошо шутил, даже очень. Если бы не его неуравновешенность и вспыльчивость, он бы запросто мог стать «душой компании». Но, какая «душа компании» Пол Лэйхот? Чёрт возьми, он же не девица из книжек Кимберли, чтобы всем нравиться!       Ему было демонстративно плевать — Лэйхот был таким, какой он есть просто потому, что мог. Себя он и так устраивал, а если кому-то что-то не нравится, то это, откровенно говоря, уже не его проблемы. Друзей, кроме Сэма Улея и Джареда Кэмерона он в своей жизни не наблюдал. Но те с ним практически не общались, занятые своими наречёнными. Полу это безумно не нравилось. Ему не хватало его друзей. Пол был эгоистом, но он этого и не отрицал.       Он хотел, чтобы с ним проводили время, он, более того, отчаянно этого жаждал. Пол хотел чувствовать себя нужным. Но если друзья заняты, то с кем ещё можно коротать время? Девушка? Пол не был особенно заинтересован в этом вопросе, но тем не менее был весьма разборчив в женщинах. Конечно, у него были подружки, но с ними у него тоже особо не ладилось. Они просто не готовы были принимать его таким. Пол на них особенно не обижался и, по крайней мере, старался понять. Меняться Лэйхот ради женщины бы точно не стал, что никого и не удивляло.       Поэтому Полу и нужна была работа, раз здесь, в родной резервации, дел для него не было. Он нанимался на любую работу, где ценился физический труд. Ему нужно было куда-то направлять свою энергию. И он решил не идти путём хаоса, громя и разрушая всё кругом. В том числе и отношения со стаей. Он уже это проходил. А сидеть дома и смотреть телевизор ему тоже не очень-то и хотелось. Ему же нужно было на что-то жить. Вот он и решил, что работа — не самый худший вариант. И денег можно подзаработать, и не гибнуть дома от скуки.       Не сказать, что Пол был особенным трудоголиком, но сейчас деньги у него были. Пожалуй, даже больше, чем нужно было ему одному. Он уже подумывал купить себе новую машину или съездить в отпуск, но пока не решался. Он не считал, что ему что-либо было необходимо. Пол просто жил и наслаждался жизнью в какой-то степени. Он не мог назвать свою жизнь пустой, но в ней определённо чего-то не хватало. Только вот он не знал чего. Пол не был склонен к меланхолии, но последнее время он часто лежал в своём доме на диване, смотря в потолок, и ждал. Только вот не знал, чего ждал.       Иногда он навещал друзей, когда не был на работе, но они особо к нему не приставали, хоть и явно замечали, что Пол был в задумчивости. Относительной, конечно. Думать Пол тоже не любил. Только Кимберли, наречённая Джареда, с интересом посматривала на Лэйхота, гадая, что же у него всё-таки произошло. Но Пол ничего не говорил. Да и рассказывать, впрочем, было нечего. И не приставал никто, знали ведь, что простым «ничего особенного» не отделаются. Но Пол не был на это сердит, нисколько.       Всё же ближе, чем они, у него не было никого. Отца Пола не было в живых, а мать, овдовев, познакомилась американцем из Такомы и переехала к нему. Она звала с собой и Пола, но разве мог он бросить Ла-Пуш? Он был связан с резервацией, и отнюдь не только индейским происхождением. Жаль только, что матери этого не объяснишь.       Он чувствовал себя одиноким, несмотря на то, что с ним была стая. Многие из них общались с ним просто потому, что так было нужно. Он понимал, что его характер далёк от идеала, и многим было трудно с ним. Но ведь себя же не перекроишь.       Он снова собирался пойти к ним, к своей стае. Эмили, вроде бы, что-то говорила о пироге. По его мнению это было самое лучший способ проведения досуга, не ехать же ему в Сиэтл, чтобы развлечься. Днём лил дождь, а Пол как-то не особенно хотел испачкаться или идти по мокрой траве. Всё-таки он мог позволить себе прокатиться по резервации на машине. Зайдя в гараж, предварительно захватив ключи, Пол увидел, как подтекает масло.       Ругнувшись, Пол начал осмотр машины. Что это за чертовщина? А день ведь начинался неплохо. Лэйхот нагнулся, чтобы посмотреть, откуда же всё-таки течёт и понял, что машину придётся везти в ремонт или дать решить проблему Эмбри и Джейкобу. Вставая, Пол всё-таки не сдержался. Как ему теперь ездить на работу? Твою мать, ну только же недавно смотрел, всё же нормально было!       Пол был взбешён. Даже не зол. Ну, и как тут можно не беситься, когда у тебя ломается машина накануне рабочих дней? Лэйхот даже не заметил, как к его дому кто-то приближается. Он продолжал ругаться вслух, не думая о том, что это впоследствии как-то может повлиять на его жизнь. Может, тогда бы он ругался меньше. Он решительно развернулся, чтобы всё-таки пойти в дом и переобуться. Не хотелось пачкать любимые кроссовки зря. Но он, кажется, не рассчитал, и задевая полку с инструментами, не заметил, что оттуда с хорошей скоростью летит молоток. И летит ему на ногу.       Тут уж Лэйхот не сдержался. И хоть ему не было особенно больно, он не поскупился на брань. День явно обещал быть не самым лучшим в его жизни. Пожалуй, тут бы удивился и сам Пол, если бы услышал такое изобилие нецензурной лексики от кого-то другого. Но, слава духам, Лэйхот не слышал.       Он решил успокоиться и, глубоко вдохнув, почувствовал шлейф ароматов: один исходил от Коллина Литлси, а другой, незнакомый ему до этого запах, но тем не менее, довольно приятный, несмотря на то, что какофония ароматов, из которых он состоял, если задуматься, была несильно приятной по представлениям, но Пол решил на этом не зацикливаться. Ему нужно было на кого-то накричать. Конечно, ему были слышны и голоса, но он предпочитал обоняние слуху, поэтому всегда опирался именно на рецепторы своего носа. — Коллин! Ты разве не видишь, что я, чёрт тебя побери, занят! Можешь прийти попозже, а сейчас проваливай! — Полу стало даже приятнее. Не хотелось, конечно, ругать парня зря, но он сам был виноват. Зачем приходить к нему, когда у него творится такое?       Пол, явно довольный собой, перевёл взгляд на Литлси. Коллину было явно неловко. А чего ему смущаться?       И тут Лэйхот перевёл взгляд на спутника Литлси.       Лэйхот пропал. Он буквально утонул в омуте глаз девчонки. Без сомнения, она тут впервые. И впервые она тут с Литлси, который почему-то решил привести её сюда, к его, Пола Лэйхота, дому.       Хоть она стояла далеко, но Лэйхот видел её очень чётко. У неё были чуть вьющиеся каштановые волосы, доходящие до ключиц, кожа смуглая, но всё же чуть светлее, чем у всех квилетов, чуть курносый нос, больше характерный для американцев, нежели для индейцев, не особенно полный рот и глаза цвета тёмного шоколада. Взгляд у неё был холодный, глубокий. Он мог точно сказать, что она больше думает, нежели говорит. Ему казалось, что в ней таится что-то, что могут заметить только он и она. Она стояла и смотрела на него, не улыбаясь, не злясь. Ей было просто всё равно. Он мог поклясться, что она смотрела даже не на него, а сквозь его фигуру, таким отчуждённым казался ему её взгляд.       Безусловно, это был импринтинг. Пол не был дураком и всё понимал. Конечно, он всё ещё мог сказать, что видел женщин более изящных в своей красоте, более искусно себя преподносящих, но она была для него особенной. Он не знал, как её зовут, не знал, сколько ей лет и что она забыла в резервации. Он ничего о ней не знал, но мог с точностью сказать, что она — если не его мир, то его законная часть.       Ему вдруг захотелось знать, что она любит и чего хочет добиться в жизни. Как звучит её голос? Если он её рассмешит, то она сдержанно улыбнётся, закрывая ладонью рот или же будет смеяться так, что из глаз брызнут слёзы? А какие наощупь у неё волосы?        Разве он не имел на это право? Имел уж побольше, чем щенок Литлси, что сейчас стоит так близко к ней, к его, мать его, наречённой.       А его наречённая сейчас равнодушно стоит и молчит, слушая, как он ругает Литлси за то, что привёл её к нему. Духи, за что ему это всё?       Кажется, Коллин что-то заметил, видя, что он, Пол Лэйхот, не продолжает его бранить. Он что-то говорит его девчонке, и они уходят, не сказав ему больше ни слова. Этот щенок увёл его наречённую!       Пол ещё больше разозлился. Чёрт подери этого Литлси! Мало того, что привёл его наречённую к нему, когда он был, откровенно говоря, не в лучшем состоянии, так ещё и ушёл с ней, не сказав ни единого слова!       Несмотря на то, что Пол не контролировал себя, в его действиях была логика. Он всё-таки был взрослым парнем. Он решил узнать о его наречённой от кого-либо другого, нежели сейчас же за ней погнаться. О, нет! Пол, конечно, не умел читать людей и не был искусным психоаналитиком, но понимал, что если побежит за ней и Литлси, ничем хорошим это не кончится. Для него точно. Всё-таки у него с этим щенком была хорошая разница в возрасте, и он не сомневался, что его наречённая примерно ровесница. Иначе что они делали вместе?       Впрочем, Пол решил, что задавать себе глупые вопросы, на которые у него нет ответов, совершенно бесполезно, поэтому он поспешил к Улею, который мог дать ему хороший, дружеский совет.

***

      Пока Пол был занят размышлениями об импринтинге, Эмили Улей сидела на кухне и уже полчаса обсуждала с Кимберли Кэмерон, что же подарить на день рождения Квилу. Не сказать, что бы у них была традиция, но каждый по какому-то немому договору праздновал свой день рождения с ребятами у костра. Несмотря на то, что они нередко собирались у океана и разводили костёр, в дни рождения всё было как-то по-другому. Каждый, кто скажет, что атмосфера в праздничные дни была более тёплой — соврёт. Скорее, она была более насыщенной эмоциями.       И всякий раз каждый из них старался подарить что-то особенное. Хотя все знали, что у них, людей, отречённых от бурной жизни мегаполисов, возможностей сделать что-то необычное было меньше, тем не менее, они старались. И тут уже любой из них мог с точностью сказать, что внимание — это главное. У них в стае сохранялась довольно дружественная атмосфера, несмотря на то, что они разделились. И Пол на самом деле был этому рад.       У него были свои счета с Джейкобом из-за Беллы Свон, Леей, которая постоянно язвила и огрызалась, остальные же относились к нему терпимее, и он отвечал им взаимностью. Теперь же, наверное, у него будут разборки с Литлси. Лэйхот понимал, что этот сопляк не просто так водит его девчонку по окрестностям. Кажется, теперь ему будет нескучно.       Хоть Лэйхот и не чувствовал силу запечатления так, как описывали его братья, он чувствовал притяжение, ощущал, как его внутреннее «Я» просится к ней. Он старался не думать о ней, не думать о Коллине, о том, как она на него смотрела, как без оглядки ушла от его дома… Но он не мог. Он думал об этом каждую секунду после того, как повстречал её.       С приближением к дому Эмили его походка становилась всё решительнее, движения более сосредоточенными. Он нервничал. Он не хотел запечатления. Ему оно, честно говоря, не было нужно. А теперь, когда его привычная жизнь рушится из-за того, что духи решили, что именно эта девчонка ему подходит, он должен менять свою жизнь? Нет, конечно! Он не был бы Полом Лэйхотом, если бы не сопротивлялся тому, что произошло.       Но сейчас его поглотил интерес. Ему было тошно от того, что он ничего не знает о той, кто буквально за пару секунд разрушила его не совсем многоукладную, но тем не менее стабильную жизнь. Пол не мог сказать, что любит её. Совершенно нет. Но он понимал, что если будет противиться своему волку, из этого не будет никакого толка. Ему придётся смириться с этим. Ненадолго, конечно. Но быть в конфронтации с самим собой гораздо опаснее, чем с кем-либо другим. Он не хотел терять себя. Пол не хотел рушить относительную гармонию со своим внутренним «Я». Совсем не хотел.       Он и так не был стабилен, а если ещё и сопротивляться воле духов, то тут недалеко и до психических расстройств. А Пол всё-таки считал себя взрослым человеком, несмотря на некоторые проявления ребячества, свойственные, впрочем, всем.       В этот раз он даже не постучал. Просто взял, и открыл дверь в дом Эмили. И громко-громко хлопнул ею, что он был уверен, что она почти слетела с петель.       Эмили и Кимберли буквально вылетели из кухни Сэма с перепуганными лицами. — Пол? Что-то произошло? — Ким немного растерянно смотрела на Лэйхота, — у тебя всё в порядке?       Они смотрели на Лэйхота, который, как им казалось, был не в себе. Он учащённо дышал, закрыв глаза, и отчаянно пытался успокоиться. — Нет, блять, Ким, не в порядке! Я запечатлился, — Пол смотрел на Ким раздражённо, хоть и понимал, что она-то в этом не виновата.       Эмили и Ким переглянулись, улыбнувшись. Кто бы мог подумать? Духи нашли подходящую девушку для Пола Лэйхота! — Так в чём же проблема, Пол? — крикнула Леа Клируотер из кухни, — тебе, кажется, давно пора поумерить свой пыл. — Она демонстративно усмехнулась.       Пол просто молчал. Ещё чуть-чуть, и он мог обратиться. И поэтому он молчал. Не хотелось портить день, который уже стал для него одним из худших за всю его жизнь. Но если бы взглядом можно было убить, то Леа Клируотер была мертва, причём убита самым неординарным способом. — И кто же она? — спросила Эмили, решив, что Лэйхот не будет настолько буен сегодня, — ты не выглядишь особенно счастливым, Пол, — Эмили была удивлена.       Какими чуткими и счастливыми казались все ребята, которые запечатлились. Они были мягки и нежны в своих порывах, а не агрессивны. Впрочем, Пол Лэйхот всегда был исключением из правил. Эмили надеялась, что у пары Пола хватит сил на его неукротимую натуру. — Я не знаю, Эмили, ничего не знаю! — Лэйхот начал расхаживать по коридору, заведя руки за спину, — Она была с Коллином, когда я её видел. — Так значит это странная Хэйли Бейкер? — Поедая свой кусок пирога, вышел Сет, — обалдеть! Никогда бы не подумал, что она — твоя истинная. А духи не могли что-то напутать? — Что ты такое говоришь, Сет? — Ким была возмущена. — Хэйли Бейкер, Хэйли Бейкер… — Пол произнёс её имя раз десять, пока не увидел, что все присутствующие смотрят на него в упор. — Пожалуй, я не вынесу ещё одного счастливого идиота в этом доме, — Леа даже не стала проходить мимо этой счастливой компании, просто выпрыгнув из окна. — А я говорила Коллину, как чувствовала, — Эмили улыбалась искренне, посматривая на Ким, — надо будет предупредить его. — О чём ты ему говорила? — Пол настороженно смотрел на неё, — он говорил что-то про неё?       Никто из наречённых не решался говорить Полу о том, что Коллин был неравнодушен к Хэйли и собирался уделять ей особое внимание. — Он говорил о том, что он был бы не прочь свести с ней более тесное знакомство, а что? — Заглатывая последний кусок, говорил Сет, когда на него устремились укорительные взгляды, — что я такого сказал?       Лэйхот стукнул кулаком по той же несчастной двери, которая уже чуть не слетела с петель, всё же рассчитав силу, чтобы не сделать в ней дыру и выбежал. Он не убегал от них, Пол бежал от самого себя. — Сет, ну ты можешь хоть иногда помолчать? — Ким говорила почти обиженно, — ты ведь понимаешь, что они могут и поубивать друг друга? Коллин ведь почти такой же, как Пол!       Хотя все понимали, что шансы Литлси малы, тем более, что Пол был почти на пределе. Он был взбешён. Пол мог язвить, мог кидаться оскорблениями и кричать, но никогда, никогда он не позволял себе распускать руки в доме Сэма Улея. — Надеюсь, он всё-таки придёт в себя, — подвёл итог Сет, и они втроём вернулись на кухню молча, при этом каждый из них думал об одном и том же.

***

      Коллин был вне себя от негодования. Чёртов Лэйхот! Как он мог? Литлси был полностью уверен, что тот не подходит Хэйли. Его Хэйли оказалась наречённой такого психа, как Пол Лэйхот! Они же не подходят друг другу. Хэйли, такая молчаливая и явно ушедшая в себя и этот Лэйхот, неуравновешенный и безбашенный оборотень! Они точно не пара. Он же всё испортил.       Коллин думал о том, как ему теперь общаться с Хэйли. Никто же не позволит ему проводить с ней время. А ведь он только-только её нашёл! Просить у Лэйхота позволения общаться он не мог, знал — бессмысленно. Он не знал, насколько Пол был ревнив, но был уверен, что Хэйли тот ему не уступит ни на минуту.       Может, остальные окажутся более понимающими? Он думал, что многие будут на его стороне. Не общаться же Хэйли с одним Лэйхотом! Впрочем, зачем сейчас думать об этом, когда Хэйли с ним, Коллином Литлси, а не каким-то Полом Лэйхотом. — Ты извини за Пола, Хэйли, — начал Коллин, — он не всегда может себя контролировать.       Хэйли кивнула в ответ. Она не знала, что можно сказать. Она думала о том, как странно смотрел на неё Пол Лэйхот. Его взгляд не был ненавистным, пугающим или слишком пристальным. Он смотрел на неё с чётко дозированным любопытством, но тем не менее, ей казалось, что он видит её насквозь. Он был не столько красноречивым, сколько пронизывающим, и под таким взглядом Хэйли казалась себе самой голой оттого, что он будто видит все глубины её души, все пороки и благодетели её натуры. Хэйли не могла сказать что-то правдивое, обличающее его натуру, но совершенно точно понимала, что он мог.       Хэйли пребывала в растерянности. Она редко общалась с людьми, а тем более с такими, как Пол Лэйхот. Бейкер решила, что от таких, как он ей стоит держаться подальше. Она не хотела раскрываться. Не хотела выходить за рамки своего мира, чётко ею выстроенные. Хэйли понимала, что Лэйхот из тех людей, кто рушит привычное, кто заставляет выходить за границы дозволенного. Она видела это во всём: в его непотребных выражениях, которые были невежественными актами по нравственным правилам, по его смелому, вызывающему взгляду, по его чуть вздёрнутому подбородку и бешеной энергетики, которая от него исходила. Бунтарь, никак иначе. Она была почти уверена, что он был нигилистом.       Коллин ничего не заметил за отрешённым видом Хэйли, совершенно точно не зная, о чём она думает. Она всегда была такой. Но во время особой задумчивости, Хэйли всегда смотрела под ноги, что мог бы заметить только очень наблюдательный человек. Коллин был не из таких. За неделю знакомства он постоянно задавался вопросом:"О чём она вообще думает?». Но так и не решался спросить.       Поэтому, ничего не заметив, он начал дальше рассказывать Хэйли о жителях резервации, показывая их дома и порой не к месту шутя. Он не пропустил ни одного дома, показывая Хэйли даже самые непроходимые тропинки и рассказывая о том, какие живописные места видел в лесу. — Хочешь, я отведу тебя туда? — спросил Коллин, говоря ей о какой-то поляне, где им были обнаружены какие-то цветы, — знаю, девчонки любят подобное. — И улыбнулся.       Хэйли чуть улыбнулась в ответ, но прогулка до поляны не особенно прельщала юную любительницу домашней тишины. Она любила цветы отчасти, но не настолько, чтобы идти до того места около половины часа. И Хэйли отрицательно помотала головой.       Коллин нахмурился. Он не знал, что ещё можно рассказать Хэйли. Не знал, что вообще может вызвать у неё интерес. Он показал ей в резервации всё, что мог и даже познакомил с частью стаи.       Коллин повёл Хэйли домой. Они шли в тишине, и Хэйли этим наслаждалась. Она вдыхала аромат хвойных деревьев полной грудью и чувствовала себя счастливой. Она обязательно придёт домой и сыграет на скрипке что-нибудь живое, отражающее её впечатление от прогулки, отражающее её душевные порывы.       Коллин не хотел спрашивать у Хэйли, понравилась ли ей его экскурсия по резервации, и хочет ли она прогуляться ещё. Он попросту боялся. Хэйли не была похожа на одноклассниц, Кимберли, Эмили или Ренесми. Он не знал, что ей говорить, как себя подать, поэтому он просто был искренним и надеялся, что Хэйли сможет это увидеть и оценить.       Когда они дошли до дома Хэйли, она, повернувшись к Коллину, благодарно ему улыбнулась и сказала самое яркие на эмоции слова за всё их знакомство:"Большое спасибо, пока!». И удалилась. А Коллин ещё недолго постоял, дождавшись, пока она закроет дверь, и, почесав затылок и глупо улыбаясь, пошёл домой.