В оковах импринтинга

      Хэйли проводила много времени за инструментом, пытаясь понять смысл одной композиции. Всегда, когда Хэйли играла пьесы про природу, она чётко видела перед собой живописный пейзаж: цветочные поля, усеянные самыми разнообразными и пёстрыми растениями, что так полюбились художникам-импрессионистам или меланхоличный, осенний сад, объятый приглушённым серым небом.       Сейчас же она не видела перед собой ничего. Бейкер не могла сказать, что была тонким музыкальным аналитиком, но музыку она чувствовала всегда. До этого момента она даже была в какой-то степени горда собой, что ей не приходилось долго раздумывать о том, что композитор хотел донести до музыканта. Она чутко была связана с музыкой, как и музыка с ней. Они гармонично переплетались между собой, образуя единое целое. То, что философы зовут шедевральностью, а простые обыватели — музыкальным талантом.       Хоть Хэйли и не была слишком искусна в игре, но она чувствовала. Во время игры для неё не существовало никого, кроме неё самой и скрипки. Она полностью отдавалась музыке и лишь во время проигрыша на её лице можно было видеть какие-либо изменения — она хмурилась, улыбалась, играла с закрытыми глазами, порой чуть ли не плакала и в тот момент в ней отражалось то, что так не хватало ей в обыденной жизни — чувствительность. Хэйли не была ни чувственной, ни чувствительной натурой, поэтому наблюдать такие изменения было даже несколько неожиданно.       Но сейчас, за изучением композиции о любви Хэйли страдала. Она не думала, никогда не думала, что её любимая музыка принесёт ей подобные мучения! Хэйли не могла прочувствовать композицию. Она закрывала глаза, но в её воображении ей не представлялось ровным счётом ничего. Совсем ничего. Ей не помогало ни чтение романа, ни просмотр мелодрам. Хэйли недоумевала. Почему ей этого не понять? Ответ был как никогда прост. Ей нужно было чувствовать самой — до счастливых слёз, до боли в груди, до дрожжи в коленях, до ненависти и обожания…       Бейкер этого не понимала. Она не хотела это понимать. Впрочем, винить в этом её никто не в праве, у неё просто не было возможности проявить себя. Ей нужно было раскрыться, познать саму себя в другом обличии. В обличии приапической страсти. Но Хэйли сама того не желала.       Она стояла посреди своей комнаты, пребывая в самом меланхоличном настроении. Хэйли сама понимала, что дело в её закрытом от эмоций разуме. Бейкер не хотела чувствовать, и казалась совершенно огороженной от мира, она подавляла и блокировала всё, что только было можно: привязанность, злость, радость. Но всё равно её внутренний мир можно было описать одним словом — анархия.       Хэйли пыталась найти себя. Отчаянно она рассчитывала и пробовала для себя что-то новое в поведении, мировоззрении… Её попытки часто оказывались неудачными. С её точки зрения. И быть «странной» — это её комфортное состояние. Она была меланхолична, но в ней просматривались многие черты, характерные для флегматиков.       Хэйли импонировали люди, ей нравился мир и искусство. Но она не любила себя. В этом-то и заключалась её основная проблема. Она не пыталась раскрыть себя с разных сторон, углубляясь лишь в музыку и изредка уделяя внимание литературе и живописи, она замкнулась. Замкнулась в себе. Не пыталась себя полюбить. Ей это было не нужно.       Хэйли была готова расплакаться от досады. Она злилась на себя. Не на мир, именно на себя. Она сбежала от родителей, не понимала и не имела связи с музыкой, не имела рядом человека, в конце концов, с которым можно было просто-напросто помолчать. Говорить-то можно со всеми, а помолчать — нет.       Горячие, злые слёзы опалили её лицо, и в проявлении чувств она была хороша. Несмотря на то, что слёзы искажали её черты, она казалась красивее, чем обычно. Не было фирменной, напускной холодности; в её глазах горел слабый огонёк, а искривлённые губы смотрелись чувственно.       Хэйли плакала тихо. Но ей было до одури хорошо. Даже слишком. Она не провела много времени в слишком расстроенных чувствах. Ей хотелось жизни. Хотелось чувствовать. Но как это увидеть, понять? — Хэйли не знала. Она не делилась своими проблемами ни с кем. Ей некому было помочь.       Она вытерла жгучие слёзы рукавом льняной кофты, и прихватив ноты со скрипкой, вышла из комнаты. Дедушка дремал на кресле около телевизора, и она тихо, чтобы его не разбудить, ушла из дома, предварительно оставив записку, объясняясь, что она пошла к океану.       Хэйли, выйдя из дома, дышала полной грудью. Она стремительно шла к океану, куда её буквально тянуло. Она не знала, чем обосновать этот порыв, но она ощущала, что так нужно, что сейчас ей нужно было быть там. Манящая пустота берега привлекала Хэйли, тем более, что туристов и жителей Форкса у океана можно встретить редко. А при желании всегда уйти.       Хэйли уже подходила к пляжу, не замечая ничего вокруг. Её шаги не были решительными, редкими, они были как бы скользящими и плавными, в какой-то степени обличая натуру Бейкер.       Она, конечно, не видела Пола Лэйхота, который сидел на поваленном дереве и бросал камни в океан. Как и Пол не видел её. Но он не мог не ощутить, как что-то заставило его повернуть голову, и вдохнув поглубже, он почувствовал, что кто-то приближается. И это была она. Несомненно она. Хэйли Бейкер, предмет мечтаний его внутреннего «Я».       Пола тошнило от запечатления. В переносном смысле. Пол чем только не пытался себя занять последние дни. Он уезжал на работу, одалживая машину у Джареда, пока его автомобиль чинил Эмбри, смотрел телевизор, пытался знакомиться с девушками, но он не мог забыть её. Что бы он ни делал, она всегда была с ним. Как только он смотрел на любую девушку, которая ему улыбалась, в его представлении это была Хэйли. Если он работал, то физический труд никак не окупал то, что в мыслях его циркулировала только она. Он был в отчаянии. Чёрт бы побрал это запечатление!       Пол сопротивлялся. Но он думал о ней почти каждую секунду своей жизни. Она ему даже не нравилась. Он, мать его, даже её не знал. Не знал эту маленькую, странную Хэйли Бейкер, хотя в глубине души отчаянно этого желал. Он не заходил к Эмили, чувствуя некоторую вину перед ней и Ким из-за той вспышки агрессии несколько дней назад. Он знал, что извинится перед ними. Но позже. Когда наконец разберётся с этим мучительным запечатлением.       Он знал, конечно, что ему придётся познакомиться с ней. Но он не представлял, как это произойдёт. Хэйли Бейкер невозможно было понять. Он не знал, какое впечатление на неё произвёл. Ещё и этот Литлси. Что она к нему испытывала? Ему оставалось гадать.       И вот сейчас, когда он снова думал о ней, она появилась на берегу, объяв его своим ароматом — запахом лавандовых цветков, горького шоколада и неярко выраженным запахом различных растений: клёна, ели и ещё какого-то древесного вида, который был Лэйхоту незнаком[1].       Она тоже глубоко дышала, и грудь её равномерно приподнималась с каждым вдохом, а лицо казалось таким умиротворённым, что сейчас Хэйли казалась ему прекраснее самых обворожительных женщин. Он смотрел на неё долго, в упор, дивясь, как он мог пропасть. Пропасть в этой девочке, хрупкой и хмурой, совсем её не зная. Хэйли стояла против ветра, и её красивые кудри развевались по его направлению, делая овал её лица более выразительным. Он любовался ею, бесспорно. И, наверное, простоял бы так дольше, если бы у неё из рук не полетели какие-то бумаги.       Хэйли растерялась, и будто побежала за своими нотами, но они улетали с большей скоростью, чем обладала она сама. Её бумаги летели по направлению к какому-то молодому человеку, которого Хэйли не могла рассмотреть. Глаза всё ещё были мокрыми от слёз, и взгляд не мог фокусироваться на парне, который в этот самый момент решился ловить её ноты и вернуть хозяйке.       Хэйли лишь могла наблюдать, как ловко и быстро он поймал её бумаги, и сейчас стоял в нерешительности. Он колебался. Подойти к ней самому или она поспешит забрать свои композиции сама? Лэйхот сомневался не дольше минуты. Всё же перспектива отдать ноты Хэйли самому больше прельщала ему, чем робеть перед девчонкой.       Он приближался к ней уверенно, не упуская ни одного мимического движения на лице Хэйли. Она явно робела. И в своей невинности она манила Лэйхота ещё больше. Он не хотел этого признавать. Совсем не хотел. Но он не мог сопротивляться своей волчьей натуре, когда смотрел ей в глаза. Он не видел её четыре дня и уже начал сходить с ума. Он нуждался в ней. Она проявляла в нём то, что он не чувствовал ранее — заботу. Её кожа сейчас была покрыта мурашками от силы дневного бриза, и ему хотелось укрыть её от всего, что могло бы создать ей хоть малейший дискомфорт. Но тем не менее он злился на себя и на неё.       Она не была в чём-то виновата. Может, лишь чуть в том, что духи сочли её подходящей парой для него, Пола Лэйхота. Лэйхот злился молча. Он не хотел проявлять агрессию к ней сейчас.       Он подошёл к ней почти вплотную, будучи от её тела на расстоянии своей вытянутой руки, сжимая в ней помятые им же ноты. Она робко приняла их трясущейся рукой, глядя ему в глаза. Он чувствовал феромоны её слёз. Ему хотелось обнять её, прижать к себе, поругать, чтобы не плакала зря. Сейчас она не смотрела холодно, в её взгляде читались смущение, благодарность и что-то ещё, что было ему неподвластно.       Они стояли молча. Никто из них не мог выговорить и слова. Пол смотрел в её глаза и чувствовал себя целым, именно сейчас, глядя на тихую, заплаканную девочку, он чувствовал себя счастливым, зная, что это была благодарность ему. Видя, какие эмоции ей приносят эти листки бумаги, Пол осознал, что если бы она так смотрела на него, он бы поймал ей хоть миллион этих бесполезных нот.       Между ними чувствовалась какая-то невидимая связь, и Пол осознавал, что это была нить импринтинга. Он чувствовал себя одухотворённым и радостным, вдыхая внезапно полюбившийся запах и смотря в глаза цвета тёмного шоколада. Импринтинг стал для него проклятьем и спасением одновременно. Он искренне восхищался этой тонкой связью между ним самим и Хэйли Бейкер и тем не менее не любил её.       Никто не мог сказать, сколько они простояли на пляже, молча смотря друг на друга. Хэйли было некомфортно под этим взглядом. Она чувствовала, что Лэйхот прожигает её насквозь. Она не могла сказать, что он пытался выразить этим пристальным, настойчивым взглядом. Она не видела в нём ни тёплого обожания, ни ярой ненависти. Ничего, на чём можно было бы построить догадки. Она держалась за свои ноты с одного конца листов, а он — с другого. Понимая, что как-то нужно прервать этот немой контакт, от которого ей было очень неудобно, она решила заговорить. — Спасибо, мистер Лэйхот, — она улыбнулась.       Он всё же помог ей, несмотря на то, что она, будучи вовсе с ним не знакомой, сочла бы его тем человеком, который не придёт на помощь. Она удивилась тому, что Лэйхот решился ей помочь. Впрочем, ни мотивов, ни его истинных чувств Хэйли не знала, поэтому рассуждать ей было трудно. — Пол, просто Пол, — когда Хэйли назвала его «мистером Лэйхотом», он довольно сильно разозлился, что слышалось по его грубой интонации. Чёрт подери, он же не такого возраста, как старик Хоки или Билли Блэк! — Сложи листки в папку и одевайся теплее, Хэйли, ветры стали холоднее.       Хэйли кивнула Лэйхоту, про себя удивляясь тому, каким же разным бывает человек. Ещё пару дней назад он кричал на Коллина, а сейчас проявляет заботу к ней, незнакомой ему Хэйли, хоть и несколько раздражённо. Она робко улыбалась неожиданной помощи и тем, что ноты удалось спасти, несмотря на то, что они были смяты крепкими руками Пола Лэйхота.       Он смотрел на неё ещё пару секунд и ушёл. Просто убежал, скрываясь в направлении леса. Хэйли смотрела ему вслед. Она не знала, что думать о Поле Лэйхоте, который проявлял себя неоднозначно. Он был выше её на две головы, примерно настолько же, насколько и остальные квилеты из компании Коллина, которые были ей знакомы, но в нём было что-то, что заставляло её пульс быть более учащённым.       И всё же Хэйли Бейкер старалась не думать о Поле Лэйхоте, который сегодня стал её спасителем, и, раскрыв футляр, начала играть. Но почему-то в этот раз чувствовала она лучше.

***

      На следующий день Хэйли отправлялась в школу со странными предчувствиями. Ей будто бы совсем не хотелось туда идти. И всё-таки она пересилила себя, и ей удалось, быстро собравшись, не упустить возможность попасть на уроки без опоздания.       День тёк как обычно, никто не донимал Хэйли, и только настороженные взгляды Фуллера и Литлси заставляли её ощущать себя не слишком комфортабельно. Они смотрели на неё непонятно, и Хэйли не понимала, в чём причина. Она почувствовала себя слишком большой. Ей хотелось каким-то образом испариться или стать невидимой, лишь бы скрыться от этих взглядов Коллина и Брейди.       К тому же сегодня они были менее разговорчивы, чем обыкновенно. Особенно это удивляло в Коллине. Он же был почти вездесущ и слишком болтлив. Но сегодня он молчал. И Хэйли это не нравилось. Лучше бы он разговаривал в два раза больше, нежели смотрел на неё так. И она не понимала причину. Бейкер не была конфликтным человеком, не распространяла сплетни и не верила им, к тому же всегда слушала Коллина Литлси до конца, стараясь не особенно погружаться в собственные мысли, когда он разговаривал.       Учебный день тянулся медленно, и Хэйли думала, что не выдержит этого испытания в виде подозрительных Фуллера и Литлси. Прозвенел звонок с последнего урока, и Хэйли настигла долгожданная свобода. Наконец она могла удалиться подальше от ребят, которые сегодня уделяли ей не самое приятное внимание и позаниматься чтением, которое было несколько запущено после приезда в резервацию. — Хэйли, подожди, — Коллин подошёл к ней сзади, когда она уже выходила из школы, — ты была вчера с Полом?       Хэйли насторожилась. Неужели Лэйхот им что-то рассказал? А если и рассказал, то что? Она не знала, что и ответить, поэтому просто смотрела под ноги и ничего не говорила. — Я так и понял, Хэйли, — горько усмехнулся Коллин, — и что он говорил тебе? Небось был покладистым джентльменом, придурок, — пиная урну, стоящую у входа школы, зло говорил Литлси, — он полный мудак, Хэйли, чтобы ты знала! — Коллин почти кричал на неё.       Литсли резко развернулся, отойдя от неё, когда все выходящие из школы смотрели на неё с интересом. Что могло связывать тихоню Бейкер и Пола Лэйхота? Это однозначно должно вызвать волну сплетен. Все смотрели на неё с интересом и уже малость перешёптывались. О, духи, за что ей это?       Конечно, Хэйли довольно равнодушно бы отнеслась к тому, что о ней расходятся слухи. Но всё же ей было не особенно приятно, что о ней будут говорить. Хэйли не любила быть в центре внимания. А как к этому отнесётся дедушка? Она в резервации не провела и двух недель, как уже получила неприятности. Хэйли не знала, что делать и как себя вести.       Она просто поправила лямку рюкзака и пошла по направлению к дому, стараясь не обращать внимание на заинтересованные взгляды и еле слышный шёпот. — Я же тебе говорил, что от неё несёт Лэйхотом, — самодовольно сказал Коллин, — он отнимет её у меня, Брейди, — более подавленно. — Коллин, посмотри, что ты наделал? Теперь вся резервация будет говорить про них, а запах был еле слышен. Ты сам всё испортил, — качая головой, говорил Фуллер, — и никакой Пол в этом виноват не был.       Литлси и сам понимал, что поступил не очень хорошо. И сейчас, глядя на то, как все обсуждают Хэйли с Лэйхотом, он чувствовал себя виноватым. Но он ревновал. Его Хэйли Бейкер виделась с Полом Лэйхотом. Хотя, конечно, какая она его Хэйли Бейкер… Отныне она Хэйли Бейкер Пола Лэйхота и ничья больше. Чёрт бы побрал этот импринтинг! Но он искренне чувствовал вину перед Хэйли. На Пола ему было плевать. — Надо будет извиниться, — почёсывая затылок, начал Коллин, — надеюсь, она меня простит.       Фуллер кивнул в знак одобрения. Он не знал, что и думать об отношениях Коллина и Хэйли. Брейди понимал, что Хэйли — единственный человек, не принадлежащий к стае, с которым они общались хорошо, тем более, что она была их ровесница. И то она уже, считай, была её частью. И Брейди понимал, что Коллин может доиграться. Лэйхот точно был не из тех, кто уступает кому-то своё. И Литлси это понимал, но мириться с этим не хотел.       И Фуллер, погружённый в раздумья о том, чем эта история может вылиться для Хэйли, шёл домой вместе с Коллином, который не прекращал болтать о своей вине перед Бейкер, совсем не подозревая, что где-то не подалёку за ними кто-то наблюдает. И уж точно он не подозревал, что этим кто-то окажется Пол Лэйхот.