В оковах импринтинга

      Эмили сидела на кухне вместе с Ким и остальными, наблюдая самую шокирующую сцену за всю её жизнь: Пол Лэйхот читает. При этом он выглядел даже мило: и без того маленькая книга смотрелась в руках Лэйхота крошечной, его брови были нахмурены, и в задумчивости он немного глупо выпячивал нижнюю губу. А милым Пол никогда не был.       Он так погрузился в чтение, что не заметил, что сейчас все взгляды обращены на него. Книга не была для него особенно интересной, он в принципе не уважал чтение. Чтиво показалось ему довольно серьёзным, и он бы никогда не подумал, что такие девчонки, как Хэйли, могут такое читать.       Конечно, всё повествование концентрировалось на романтических отношениях. И он бы понял, если бы там всё было беспечно и взаимно, но нет же! Хэйли явно не была любителем счастливых концов. Может, такие книги обеспечивают ей большее моральное удовлетворение? Может, ей хочется своей, личной драмы? К чёрту эту сентиментальность! Пол не понимал, как можно такое читать.       Не прочтя и половины, Пол решил захлопнуть книгу. Может, это «вы» звучит лучше фамильярного «ты»? Не хотелось ему читать эту ахинею. Не любитель он любовных переживаний. — Что, Пол, твой мозг отказывается принимать что-то полезное? — хмыкнула Леа, — так и знала, что у тебя в голове помойка.       Кто-то заметно откашлялся. — Как обычно, само очарование, Клируотер, — заметил Пол, — может, стоит заняться своей помойкой, мусорщица?        Леа не стала перечить. Лучше не злить Лэйхота, когда он уже рассержен. — Пол, когда, интересно, ты решил заняться чтением? — решила вступить в диалог Кимберли, — тем более, таким. — Она кивнула, глядя на обложку. — Что, тоже читала эту муть, Ким? — чуть было не рассмеялся Пол. — Уверен, что «муть» Хэйли тебе бы не посоветовала, — отозвался Коллин, — не хочешь читать сам — отдай мне. — Хрен тебе, Литлси, сам читать буду.       Пол открыл книгу снова и сделал вид, что глубоко погружён в чтение. — Ты неисправим, Пол, — засмеялась Эмили вместе с Ким.       Коллин ещё несколько секунд задумчиво смотрел на Лэйхота и отвёл взгляд. Он думал о том, как же не повезло Хэйли. Этот идиот ещё и пытается издеваться над ней! Лэйхот всегда был исключением из правил. Почему и сейчас тоже?       Коллин был виноват перед ней, но не больше, чем Лэйхот.       Но как думал сам Коллин, Пол просто пытается показать всем свою независимость от Хэйли. На самом же деле Лэйхот с каждым днём тяготел к ней всё больше, взаимодействуя и думая о ней. Конечно, он не считал, что то, что читает Хэйли — «муть». Он наоборот в какой-то степени был даже горд, что она не любит бульварные романы, которые читает Ким.       Пола стало тянуть к ней больше. Он чувствовал, как его внутреннее «Я» просится к ней, как оно желает, чтобы она была его Хэйли. Конечно, он понимал, что она, возможно, и не будет рада тому, что он будет слишком дерзок и, вероятно, слишком настойчив. Ему казалось, что она будет делать всё, лишь бы не общаться с ним. Такие, как она, не любят таких, как он. И Пол это знал.       Она была для него чем-то недосягаемым. И в понимании личности, и в физическом плане. Он не мог подойти и обнять её, хоть она и была поднята им, как невеста. И Пол даже подумал о женитьбе. Мимолётно, но всё же. Он думал о том, что она будет ему неплохой женой. И Лэйхот понимал, что так оно и будет. Он считал её достаточно терпеливой и послушной, чтобы она не мешала ему заниматься своими делами. Он считал её удобной.       Она не была разговорчива, не была слишком язвительна. Общительной тоже не казалась. Кокетничать, как предполагал Пол, даже не умела. Он видел в ней глубину, но не хотел её понимать. Он чувствовал, что чем больше развита ментальная связь, тем больше привязанность. А привязываться Пол не хотел.       Лэйхот понимал, что ему, наверное, повезло больше всех. От импринтинга он не потерял себя, и она не кажется ему слишком раздражающей. Это, пожалуй, было приемлемо. Лэйхот мог также продолжать работать, ходить с друзьями, а она, погружённая в книги и меланхолию, не будет ему перечить и мешать. Ему даже думалось, что это может казаться идеальным.       Пол попрощался со всеми и пошёл домой, побеседовав ещё немного о расписании патрулирования. Всё-таки работа заставляла его думать о том, как бы правильно распределить время. Пол решил прогуляться по резервации. Правдивее было сказать, дойти до одного места в резервации.       Он предполагал, что Хэйли до сих пор не спит, но всё же решил прогуляться до её дома, сам не зная, зачем. Впрочем, сейчас его мало волновала разумность действий. Им двигало что-то другое, то, что он так боялся открывать в себе — привязанность.       Он шёл, фактически не разбирая дороги, и его пульс учащался по мере того, как он подходил к дому Хэйли. Он хотел провести с ней время. Хотел сказать, что у неё хороший вкус на книги. Хотел спросить, как заживает её рана на ноге. Пол всего лишь беспокоился о ней.       Он чувствовал, что его всегда будет гложить тревога за неё, что он будет по ней скучать. Пол этого боялся. Он не хотел, чтобы ему было больно. Не хотел разочаровываться. Пол достаточно разочаровался в жизни: в себе самом, в своей судьбе, в людях. Он больше этого не желал. Наверное, именно поэтому был так категоричен в отношении Хэйли.       Девочка не была виновата в том, что выбрана духами для него. Совсем нет. Но он, Пол Лэйхот винил её. Лишь бы убежать от правды. Лишь бы уйти от истины. Его жизнь не была многоукладной, и поэтому Хэйли занимала в ней особое звено. Работа, патрули, встречи с друзьями — всё, что он делал. Ему, может быть, и нужно было большее, но он смирился. Смирился с тем, что не станет другим.        Ему не всегда нравилась сущность волка. Порой он её проклинал. Он мог бы попытаться построить карьеру, уехать в конце концов. А что ему остаётся делать сейчас? — Гнить в резервации и работать физически. Ему нравилась такая жизнь, но не всегда. Тем более, когда в ней появилась Хэйли.       Он не знал, какие усилия ему нужно приложить, чтобы она осталась с ним. Впрочем, если девчонка не согласится, он поймёт. Осудит, позлится, но поймёт. Хэйли должна быть с ним, как и все наречённые его братьев.       С такими мыслями Пол подходил к её дому. И вот, когда уже он был достаточно близок к дому Хоки Бейкера, он увидел её в окне. Она стояла со своей скрипкой и играла. Её волосы встряхивались по мере того, как она мотала головой, выказывая свою эмоциональность, хоть, как он знал, музыканты должны быть неподвижны телом.       Она выглядела красивой. Действительно красивой, как и тогда, на пляже, когда в ней чувствуется жизнь. Она была почти прекрасна в своей оживлённости. И Пол в такие моменты был готов к тому, чтобы сказать, что она — лучшая из тех, кого он видел. Для него она была таковой, как и любая наречённая для его брата.       Он понимал, что такие мысли совершенно нормальны, но в какой-то степени стыдился своих чувств. Пол был поглощён переживаниями о своей персоне, о своих чувствах, о своей доле. Он не думал в такие моменты о ней. Вот, что отличало его от братьев.       И сейчас, наблюдая за Хэйли, он думал, что было бы неплохо, если бы она играла это для него. Хоть он и не любил классику, ему бесспорно было бы чертовски хорошо от этой мысли. И Хэйли, мягко улыбающаяся ему, была бы приятным дополнением. Он уже видел их совместные вечера, её — такую мягкую и тихую и себя рядом с ней.       Пол почти стоял у её окна, глупо улыбаясь собственным мыслям, и она, кажется, заметила его присутствие, судя по тому, что она перестала играть и испуганно пыталась выглянуть в окно.       «Чёрт, пора сваливать» — думал Пол, быстро убегая.       Хэйли чуть выглянула из окна и, ничего не найдя, решила приостановить игру на скрипке и лечь спать.

***

— Хэйли, — начал говорить Хоки с неким укором, — ты ничего не хочешь мне рассказать? — он испытующе смотрел на внучку, прищурив один глаз.       Хоки выглядел довольно комично. Он принадлежал к тому типу людей, которые не умели сердиться по-настоящему, быстро отпускали обиды и в своей напускной злобе выглядели смешно.       Хэйли, повернувшись к деду, приподняла бровь в удивлении. — Ты же знаешь, милая, что всегда можешь рассказать мне о том, что у тебя происходит, — смягчил он свой тон, — поговаривают, что ты водишься с Полом Лэйхотом.       Хэйли заметно покраснела. — Хэйли, я не могу тебе запретить общаться с кем-либо, но просто будь осторожна, — сняв очки и протирая стёкла, продолжил дед, — он парень взрослый и специфичный. Молодец, конечно, что помог тебе. Ума не приложу, как вы могли подружиться. — Нас познакомил Коллин. — Что ж, это многое объясняет, — улыбнулся дед, — не дури только, Хэйли. Пол — парень неплохой, с руками, но сложный: тебя в обиду никому не даст, но обидеть сам может.       Хэйли даже порадовалась в глубине души. Дедушка отреагировал совершенно нормально. Она, как только вернулась домой с забинтованной ногой, дедушка был в недоумении. Хэйли рассказала ему правду. Чётко, лаконично, без подробностей. Он и не приставал.       Хэйли улыбалась тому, что ей помогли. Ей начинал нравиться Пол, как личность. Он безусловно был незаурядным по её мнению. Такой разный со всеми. Это немного её волновало. Она не думала, что Лэйхот из тех людей, кто обладает отзывчивостью.       Её очень удивил его рационализм. Он действовал чётко, слаженно, что она бы подумала, что он — врач. Даже в таких полевых условиях он смог обработать её рану по-должному. Он не был скован, растерян, а уверен в себе и в своих силах. Не позволял себе ничего лишнего. Вот, что по мнению Хэйли, отличало мужчину от мальчика.       Бейкер думала о Лэйхоте. Как-то даже в романтическом плане. Но быстро отмела эту мысль. Лэйхот не был похож на героев романов. Он, скорее, был похож на антагониста. Но Хэйли это было совершенно безразлично. Она ценила силу в мужчинах — силу духовную, силу характера.       Она видела в Лэйхоте мощную харизму, крепкий духовный стержень и что-то ещё, что в силу своего возраста девочка не может оценить — стабильность. Стабильность духа, стабильность жизни. Он не будет меняться, он будет менять.       Но Хэйли старалась не думать об этом. Такие, как Лэйхот не водятся с такими, как она. У Хэйли была низкая самооценка. Она не была уверена в своей внешности, в своём уме, она была уверена лишь в своём инструменте. Больше ей не за что было зацепиться, чтобы поднять свою самооценку.       Она не могла понять, почему с ней всё именно так. Она не знала, как повысить самомнение. С родителями говорить об этом точно не стоило: мать бы рассмеялась, говоря, чтобы она не занималась таким самокопанием, а отец бы вообще вряд ли послушал.       Хэйли было тяжело. Ей нужен был наставник. Тот, на кого она могла бы опереться по жизни, тот, кто, если бы не понял, то поддержал. И она чувствовала, что этим человеком мог стать Лэйхот.       Хэйли этого боялась. Она знала, что если полюбит кого-то, то будет отдаваться ему полностью. А отдаваться Полу Лэйхоту значило бы быть в рабстве. Она его не изучила, не понимала, что он конкретно из себя представляет, но сделала этот вывод. Почему? — Обоснований не найдётся даже у Хэйли.       Она просто не хотела быть побитой. Побитой собой, людьми, жизнью. Это удобно: жить в своём мире, по своим правилам. А что ещё, собственно говоря, нужно?       Хэйли не могла найти ответ, да и не пыталась. Ей было о чём подумать и без конкретной философии.       Она сидела за столом и пила чай в то время, как её дед, продолжал что-то говорить с особым трепетом. — Хэйли, через несколько дней день рождения Квила, и тебе было бы неплохо сходить к нему. Он тебе всё-таки брат, — Хоки испытующе смотрел на Хэйли, — тебе надо развеяться. А там как раз будут и Коллин, и Пол, — приятно улыбаясь, сказал дед.       Хэйли машинально кивнула. Не будет же она перечить деду, тем более, что Квила она так и не видела. — Подарок я приготовил ещё полгода назад, — дед поднялся со стула и подошёл к комоду, — малыш Квил неравнодушен к технике. Как думаешь, ему понравится? — протягивая ей фотоаппарат, дед ждал её одобрения. — Думаю, это очень мило, — улыбнулась Хэйли.       Дед улыбнулся ей в ответ. Они ещё недолго говорили о школьных заданиях Хэйли, о погоде и о состоянии её ноги, которая, к слову, почти зажила за пару дней.       За несколько дней до дня рождения Квила не происходило ничего примечательного — Хэйли училась и играла на скрипке. Коллин Литлси, извинившийся с самым жалобным видом, был прощён. Брейди Фуллер, знающий о делах Коллина и Пола — ошеломлён. Видимо, Пол и Хэйли не были ещё в таких отношениях, чтобы он запрещал ей общаться с Коллином. Впрочем, это ненадолго, как думал Фуллер.       Наступила пятница. Хэйли пошла в школу в самом обыкновенном настроении. Она с неохотой отвечала на все вопросы учителей, бодро записывала конспекты и общалась с Коллином и Брейди, воодушевлёнными приближением выходных и грядущего дня рождения Квила. — Надеюсь, Хэйли, ты решила подарить ему кукол, — засмеялся Коллин, — Клэр явно бы оценила твоё стремление.       Хэйли ничего не ответила. — Да, думаю, Квил даже не был бы так рад выпуску нового шутера, как обновке для Клэр. Эта девчонка сводит его с ума, несмотря на то, что ей всего шесть! — Подожди, пока она вырастет, Брейди, и мы будем иметь в запасе одного прекрасно дрессированного пса, — загоготал дальше Коллин.       Хэйли даже не хотела вникать в суть их разговоров. Она не знала ни Клэр, ни Квила. Сплетничать она не любила, да и любопытной не слыла. — Да, Хэйли, это твоя первая вечеринка с нами! — возбуждённо продолжил Коллин, — думаю, остальным ты понравишься. — «Вас» будет много? — Достаточно, Хэйли, — отрезал Фуллер, чтобы не дать болтливому Коллину говорить ещё больше.       Хэйли насупилась. Дедушка ничего не говорил о том, что Квил был слишком общителен! Она не думала, что к нему на день рождения могут прийти много людей. К ней никто не приходил.       И Хэйли, снова погружённая в собственные мысли, терпеливо ждала, когда закончится учебный день, всё время поглядывая на настенные часы.       По его окончании она быстро пошла домой, не став дожидаться особо активного Коллина, который порывался проводить её каждый раз, и читала. Дедушка встретил её радушно, напоминая, что сегодня вечером она пойдёт к Квилу. Впрочем, Хэйли и так сама всё помнила.       Книга, которую она отдала Лэйхоту, нравилась ей не меньше, чем та, которую она сейчас держала в руках. Хэйли не любила фантастику, утопию или антиутопию. Она предпочитала читать классическую литературу, которая, несомненно, давала ей шанс почувствовать себя на месте героев.       Бейкер любила читать скорее потому, что представляла себя на месте героев, потому что они могли позволить себе жить. Открыто чувствовать, смеяться, ненавидеть и любить. Хэйли считала себя неправильной. Ничего из этого она не чувствовала в полной мере. Она не могла отпустить себя.       Сейчас Хэйли, дочитывая очередную главу, поняла, что почти опаздывает и переместилась с дивана в свою комнату.       Она посмотрела в своих вещах и, не найдя ничего более праздничного, надела кофту оливкового цвета и свободную чёрную юбку, доходящую до щиколотки. Она не стала краситься банально потому, что не умела. Лишь заколола волосы, чтобы их передняя часть не лезла в глаза.       Она обняла дедушку на прощание, прихватив подарок и скрипку. Она торопилась, и быстро выбегая из дома, столкнулась с внушительной фигурой.       Пол Лэйхот стоял на её пути и дерзко улыбался. — Мне поручили тебя проводить.