Часть 14
2 июля 2020 г., 23:02
Истерика стихла. Эмоции приобретали чувственный рационализм. Хэйли не знала, что ей делать, как реагировать на ситуацию. Как? У неё в голове не укладывалось всё, что она увидела. Ей стало дурно. Хэйли вновь упала на снег и плакала. Горькие слёзы никак не хотели останавливаться, как и бурная деятельность мышления. Быть может, ей всё это приснилось?
Но обострённое чувство горечи и обиды говорило об обратном, как и первые признаки обморожения. Зубы начинали постукивать, а руки покраснели, горячие слёзы больно контрастировали с холодной кожей щёк.
Хэйли, почувствовав физическую боль, встала на ноги и пошла домой. Тишина её угнетала. Впервые в жизни Бейкер угнетала тишина. Она, дурная, поверила Лэйхоту, взрослому парню, который успел стать ей таким нужным. Хэйли начала трясти головой, отгоняя от себя мысль о близости с Полом, а может, и просто хотела убрать снег с волос.
Иногда Хэйли переходила на бег, чтобы уйти подальше от этой пустоты. Её жутко раздражал похрустывающий в тишине снег, аляповатый белый цвет вокруг и свежий морозец, больно жгущий щёки, на которых застыли слёзы. Она начинала то и дело дышать ртом, чтобы прекратить истерику, которая так внезапно охватила её существо, а потом, резко выдыхая носом, шла с большей твёрдостью по направлению к дому. Этот контраст, выражавшийся в языке её тела, отнюдь не смущал её, она чувствовала себя живой.
То, чего ей так не хватало, пришло к ней. Но почему так? Почему с ней? Она ведь любила Лэйхота. И от этого грусть захватывала её ещё больше. Она чувствовала себя страдающей. Жертвой ситуации. Ей было так жаль себя. И в этом эгоистичном проявлении своей натуры она не задумывалась о Поле. Каково было ему?
Хэйли думала о себе. Ей хотелось укрыться от этой боли, хотелось забыть всё, что происходило в этой чёртовой резервации. Уже остановившись у дома, она резко выдохнула, и её будто осенило.
Ей нужно уехать. К родителям. В старую, маленькую квартиру, в которой обычно нет никого, кроме неё. Куда-нибудь, лишь бы не видеть его. Лишь бы не чувствовать эту боль, пропитывающую и её тело, и её дух.
Она быстро взбежала по крыльцу и посмотрела на дедушку, который уютно спал в своём кресле, не подозревая о планах собственной внучки. Разве она могла бросить Хоки? Но злоба и обида буквально затуманили её разум, и она, не раздумывая, пошла к себе в комнату собирать вещи.
Она собирала вещи небрежно и грубо. Одежда в сумке лежала неаккуратно и даже выглядела ужасающе, будто её кто-то гонит из дома. Вещи собирались в спешке, и она, застёгивая сумку, сначала не заметила, как из неё начали выпадать различные предметы гардероба. Лишь потом, приметив эту оплошность, она внутренне разозлилась ещё больше и, расстегнув молнию, порвала носок.
С треском он полетел на пол. И Хэйли будто вышла из прострации. Что же она делает? Её уверенность в правильности собственных поступков уходила со временем, проведённом в одинокой тишине. Вновь послышались всхлипы.
Хэйли до боли ногтями впилась в собственные ладони и продолжила собирать вещи.
Бережно стоящий неподалёку футляр со скрипкой, подаренной им, даже не удостоился её внимания. С этих пор это просто скрипка.
Фотография с Полом была снята со стены. Хэйли улыбнулась, глядя на себя и него. Такими счастливыми они казались в тот миг. У неё затряслись руки. Её снова и снова захватывало чувство бессильного раздражения, и она в порыве очередного приступа злости разорвала её в клочья. Маленькие кусочки бумаги для фотографий полетели вниз, к полу. Упав к Хэйли на ноги, они начали бесить её ещё больше. Она отряхнулась от них, как от грязи и продолжила сборы.
Книги, взятые у Пола, так и остались лежать на её столе. Коньки, купленные им, также остались лежать на полу рядом с тумбой. Одежда и остальные принадлежности, привезённые с собой, оказались собраны. Хэйли в последний раз посмотрела на комнату и приметила, что куски фотографии всё же стоит убрать.
И она, опустившись на колени, начала собирать их. Слёзы снова потекли на пол, и она, собрав в ладошку все клочья, разразилась в отчаянных рыданиях. Некоторые из кусочков, пропитанных её слезами, полетели на пол, и она собрала их. Решив всё же их выкинуть, чтобы не совершать бесполезную работу каждый раз, она открыла скрипучее окошко и выбросила их туда, завороженно смотря, как они разлетаются.
Так разлеталась её жизнь: больно и неожиданно. Хэйли некрасиво стёрла кулаком слёзы и взяла в руки сумку и футляр.
Дедушка уже не спал. Он вопросительно посмотрел на неё, и его обеспокоенность возрастала с каждой секундой молчания.
Хэйли стояла молча. Хоки тоже не говорил ничего. Он был обескуражен её действиями.
— Детка, я могу тебе чем-нибудь помочь? — Он привстал с кресла, пытаясь понять мотивы её поступка.
Хэйли покачала головой, ничего не говоря.
Хоки устало вздохнул.
— Иди, Хэйли. Я не стану тебя расспрашивать или держать.
После этих слов она подошла к дедушке и, крепко обняв его одной рукой, благодарно выдохнула ему в шею еле слышное «спасибо».
Затем, постояв так пару секунд, вдыхая его запах, она словно отшатнулась от деда и выбежала на улицу.
Теперь её ждала свобода.
***
Пол сам не знал, как реагировать на происходящее. Он ещё и оказался трусом. По её, чёрт подери, мнению. И это он трус? Пол усмехнулся этой «железной» логике. Пол обещал признаться — Пол это сделал. В чём трусость? Абсурд какой-то. Всё же она странная, его Хэйли. Но он любит её. Даже такую дуру. Пол посмеялся над собой и её словами. Он себя трусом не считал, хоть его и задели её слова. Он знал, что она остынет, он придёт к ней, и они помирятся. С такими мыслями он лежал на собственном диване, стараясь особенно не унывать. Хоть это чувство его и захлёстывало. А вдруг она его не простит? Что тогда? Но он старался не думать об этом, и ему вновь захотелось напиться. Чёртова волчья сущность не позволяла даже такой радости жизни. Чем больше времени Пол проводил в раздумьях, тем больше он мучал себя бесполезными переживаниями. Потому что чутьё его никогда не подводило. А он чувствовал, что что-то не так. Что-то его угнетало в мыслях. Было неспокойно. Пол достал пачку сигарет. Хотелось курить. Здоровье всё равно позволяло. Не умрёт ведь. Пол усмехнулся. Мысль о Хэйли. Затяжка. И это повторялось до бесконечности, пока не было скурено полпачки сигарет. И всё равно, чёрт подери, паршиво. Пол ощущал, что упускает сейчас, именно сейчас что-то важное. И он догадывался, что именно. Но ему не хотелось идти к ней. А к кому тогда? К Сэму? К Джареду? К Эмбри? Не к Лее же Клируотер. Пол грустно улыбнулся. Она бы задала ему трёпки. Его захватила абсурдная мысль посетить Литлси. Этот гадёныш его точно взбодрит, как узнает, что он поссорился с Хэйли. То, что нужно. Надо направить отрицательную энергию на кого-то, вроде Литлси. И паршивцу приятно, и Пол бы подправил своё настроение. Он вышел из дома, выбросив окурки неподалёку, и зашёл в местный магазин, купив Коллину дрянного пива, которое тот, несмотря на невосприимчивость к алкоголю, любил выпить. И тут Пол почувствовал запах Хэйли. Надо же, ещё свеж. Видимо, прогуливается после стресса. И, не обращая более внимание на тянувшийся шлейф её аромата, Пол шёл к Литлси в более менее приемлемом расположении духа. Он всегда одевался легко, но сейчас Пол шёл в одной футболке и шортах, будто не замечая на себе косых и настороженных взглядов. Ему было всё равно. Какое хорошее у него настроение. Пол пнул снег ногой и продолжил путь, не обращая внимание на мокрый снег на ногах, который сам же на себя и обрушил. Уже подходя к дому Литлси, он увидел, что тот лежал на снегу и слушал на старом плеере какую-то попсовую музыку, от которой Пола тошнило. Он скривился, думая о том, что всё же не зря недолюбливает Литлси. Тот, не замечая ничего вокруг, вдруг вдохнул полной грудью и сморщился, чувствуя запах Пола. — Что тебе нужно, Лэйхот? — быстро поднявшись, враждебно произнёс Коллин, поглядывая на банку пива, — так, это уже другой разговор. И Коллин, облизнув обветренные губы, выключил музыку и поднялся с места. Пол молча передал ему банку с пивом, глядя, как тот её открывает, с шумом потягивая пиво. — Так ты чего хотел? — в недоумении от неожиданного визита Коллин даже особенно не злился. — Зашёл посмотреть на твою наглую морду, — усмехнулся Пол, глядя на каплю пива, стекающего на подбородок Коллина, который небрежно стёр его рукавом куртки, не заботясь о чистоте и брежности. Пол, хоть и не был педантом и привередой, скривился. — Ясно, — улыбнулся Коллин реакции Пола, — рад, что занёс мне пива. Давно хотел. Пол коротко кивнул, принимая благодарность. Они стояли так против друг друга, не зная, что сказать. Пол шумно выдохнул, понимая, что после всего произошедшего его визит выглядит нелепо и глупо. Почесав затылок, он решился говорить. — Я признался в общем, — Коллин вопросительно посмотрел на него, слегка сжимая банку в руке, — она не приняла, — Пол грустно усмехнулся. Коллин молчал. Очевидно, Пол ждал от него поддержки, но он не знал, как ему её выразить. Пол, принимая молчание за глумливость, начал разворачиваться, чтобы уйти, больше не позорясь перед этим наглым мальчишкой, который и так вёл себя с ним более, чем враждебно. Но Коллин положил ему руку на плечо, разворачивая обратно. Пол в недоумении выгнул бровь. Литлси, шумно выдыхая, будто пересиливал себя, протянул ему руку в знак примирения. Пол её пожал. В этом мальчишке, с которым он никогда особенно не ладил, Пол видел поддержку. Чёрт возьми, он опустился до того, что делился своими переживаниями с Литлси! И эти скреплённые пожатием руки говорили больше, нежели ненужных и лицемерных тысяч слов лживо-сочувственной поддержки. Пол был благодарен Литлси. И так с этим рукопожатием была убрана их вражда. Жизнь Пола начинала налаживаться.***
Спустя несколько дней Пол начал скучать. Он понимал, что ей стоит остыть, но знал, что её отходчивость в этом плане окажет ему хорошую поддержку. Он продумывал текст, что бы сказать ей, чтобы она, поверив его словам, вновь начала ему доверять. Пол понимал, что уже ничего не будет как прежде, что с открытием этой тайны в их отношениях всё стало по-честному. Всё же он никогда не расспрашивал её о родителях, а она его о матери. Они просто были близки, не влезая друг к другу в души, не собираясь охватывать личную жизнь. Держали дистанцию, словно боясь всё разрушить. Лэйхот, конечно, очень скучал и внутреннее его состояние буквально ныло от безысходности и разлуки. Сейчас же, стоя на пороге собственного дома, Пол нервно теребил край рубашки, которая еле застёгивалась на груди и смотрел на себя в зеркало, пытаясь понять, зачем люди используют лак для укладки волос. Он выглядел нелепо. И всё ради неё. Ведь она любила классику. Чёрт подери, если она не оценит, он не предполагал, что с ней сделает. Пол сочинил бесчисленное множество интерпретаций извинений и слаженно обдумывал каждую степень градации чувств, как бы плавно подвести её к бесконечной любви волчьей сущности. Он знал, что она его простит. У неё просто не было выбора. Как и у него. Поэтому Пол, припасая огромное количество оправданий и способов преподнести информацию правильнее, пытался контролировать свои эмоции и чувства. Он вышел из дома в странных чувствах, которые пытался в себе подавить. Он чувствовал, что что-то не так. И это ощущение, не покидавшее его уже несколько дней, только сейчас заставило его волноваться по-настоящему. И он, ускорив шаг, буквально побежал к её дому, забывая позаботиться об аккуратности причёски и гармонии внешнего вида. Пол не чувствовал из её дома ни одного сильного запаха, ни шорохов, ни биения сердец, что говорило о том, что дома никого не было. Он заволновался. Его собственное сердце застучало в бешеном ритм, и он, обходя дом со всех сторон, пытался понять, что произошло. Около её окна он заметил какие-то разбросанные куски бумаги. Снег, который уже начинал подтаивать с наступлением марта, быстро был им отбросан в стороны, и фотография (а это было именно она), начинала приобретать почти первостепенный вид. Он понял, что это были за бумажки. Складывая по кусочкам фотографию, он видел её и себя. Дура. Обидчивая, дурная девчонка. Пол собирал куски фотографии и не нашёл лишь пару клочков, которые, должно быть, не найдёт никогда. Бережно сложив их в карман, попутно его застёгивая, он пошёл по направлению к Сэму. Чёрт возьми, а что ему ещё оставалось делать? Он даже не стал заглядывать в её окно, вида оборванной совместной фотографии хватило ему для того, чтобы понять, что всё плохо. Даже хреново. Он шёл и сейчас, казалось, его ничто не могло остановить. Пол старался ни о чём не думать, пытаясь добраться до дома Сэма без лишней потери нервных клеток и душевного спокойствия, но его твёрдый шаг и расширившиеся от тяжёлого дыхания крылья носа говорили об обратном. Он уже почти дошёл до двери Сэма, как к нему обратился Атеара, который, видимо, шёл туда же, дёргая его за плечо. — Пол, Хоки на днях поплохело, — уныло начал он, — Хэйли уехала, и он… Квилу даже не нужно было продолжать говорить. Хаотичные мысли беспорядочно проскакивали в голове Лэйхота, и он, истерически расхохотавшись, кинул руки Квила с плеча. Слёзы брызнули у него из глаз из-за истерики, ведь он, чёрт подери, пошёл мириться, а всё пошло не так. Старик Хоки оказался в больнице, а она… Взяла и трусливо уехала. Убегая ведь от него. И это она, взбалмошная идиотка, назвала его трусом? Пол видел, сколько неприятностей принесла эта девчонка, непонятно зачем приехавшая в эту чёртову резервацию. И это её духи выбрали для него? Чем же он так провинился перед ними? Лэйхот не мог этого понять. И Пол, не обращая внимание на стоявшего рядом Квила, ударил по дереву так, что оно накренилось, хрустом обещая вот-вот упасть. — Какая же ты сука, Хэйли! Какая же ты сука! И Пол, разбитый, с кровью на руках, ушёл в лес.
