Секс - не повод...

Утром после летучки начальница попросила меня задержаться. – Элина, Воронцов заболел, а у него сегодня на десять назначена операция. Я хочу, чтобы её провела ты, а я буду ассистировать, – огорошила она меня. – Нет, – сразу же, ни секунды не раздумывая, ответила я. – Это не тот случай, когда ты можешь отказаться, – строго сказала она. – Со своей личной жизнью делай, что хочешь, а на работе я приказываю, ты подчиняешься. Кажется, ещё вчера ты требовала предоставить твоим рукам какое-нибудь подходящее занятие. Я иду тебе навстречу. Так в чём же дело? – Времени слишком мало. Я не буду резать, не имея ни малейшего понятия об истории болезни пациента. Это плановая операция и лучше её немного отложить, но я изучу все данные и подготовлюсь, чем сначала залезу внутрь, а потом буду выяснять, что там происходит, – твёрдо заявила я. Вот, походу, и началось: теперь впаяет выговор за неподчинение, потом ещё что-нибудь за уши притянет и досвидос. – Это твоё последнее слово? – грозно спросила она. – Конечно. Простите, при всём уважении, но жизнь пациента важнее, чем ваши распоряжения или даже выговоры, – твёрдо сказала я, хмуро вглядываясь в её лицо и ожидая заключительного вердикта относительно меры моего наказания. – Как в сотруднике я в тебе точно не ошиблась, именно на такой ответ я и надеялась. Уверена, мы с тобой поладим. Мы не в армии, и мне нужны думающие люди, а не слепо и беспрекословно исполняющие мои приказы роботы, – вдруг улыбнулась она. – На самом деле, я сама проведу операцию, так как уже в курсе всего. Я пришлю тебе историю болезни, чтобы ознакомиться. Я бы хотела, чтобы ты мне ассистировала. Хоть на это я могу рассчитывать? Дождавшись моего утвердительного кивка, она развернулась и направилась в свой кабинет. Так это была проверка? И, похоже, я её выдержала. Всё-таки, она –профессионал и умеет отделять работу от всего остального. Мне снова вспомнились чёткие движения её рук, действующих независимо от тела. Будет классно увидеть их в деле. Так здорово, что она выбрала меня в помощники! Всё прошло даже круче, чем я ожидала. Она – потрясающий специалист! Я смотрела на её работу, как заворожённая. Мне, конечно, в любом случае, надо было наблюдать за ней и помогать, но я никогда не делала это с таким удовольствием. Разрез она сделала шедеврально: ни одного лишнего миллиметра, движения, отточенные годами. У нас как-то сразу сложилось взаимопонимание: ей даже не надо было ничего говорить, я без слов знала, что ей нужно. У нас была похожая техника, я бы сделала всё то же самое, что и она, поэтому у нас и сложился такой блестящий тандем. В операционной она была совсем другой: она знала, что она там главная, что основная ответственность лежит на ней, но понимала, что работа в команде очень важна для успешного завершения процесса. Четыре часа пронеслись для меня как один миг. Всё это время она была собранная и сосредоточенная, даже спина до конца была абсолютно прямая. Боже! Я надеюсь, все присутствующие полностью погружены в процесс и не видят этого щенячьего восторга в моих глазах. Как назло, анестезиолог – Хмельницкая, эта наверняка уже меня пропалила. Но что мне делать, если меня дико восхищает всё, что делает Слава? Она великолепна! Я про работу, конечно же. Руководителем Алмазова тоже оказалась отличным. Её предшественник обожал хвалебные речи в свой адрес, собирал сплетни по всему отделению, поощрял паломничества в свой кабинет с жалобами на коллег, имел любимчиков, которым прощал даже серьёзные проступки и легко избавлялся от неугодных ему. Он бы и меня с удовольствием выпер, но ему мешали мои отличные показатели и Пётр Карлович. Слава была абсолютно другой: она предпочитала во всем разбираться сама, и её интересовали только факты, а не домыслы и слухи. На психологическую обстановку в коллективе она тоже обращала внимание, например, меня очень удивил случай, когда она принесла тортик на день рождения санитару-стажёру, который работал у нас всего вторую смену. Со мной она общалась исключительно в деловой манере. Казалось, она спокойно приняла мой отказ и больше не возвращалась к разговорам о гостиницах, словно вычеркнув этот эпизод из своей жизни навсегда, чего я, к сожалению, почему-то сделать категорически не могла. Я старалась смотреть на неё, строго как на начальника, и обычно мне это удавалось, но утром на летучках, вот например, как сегодня, я давала себе слабину и тайком пялилась на неё, лаская взглядом её лицо: эти пронзительные голубые глаза, вздёрнутый нос, губы, такие чувственные. Неужели я так никогда их и не поцелую? Я любовалась её женственной шеей и соблазнительной ямочкой у её основания, иногда выглядывающей из выреза халата. – Элина, так ты согласна? – донёсся до меня словно со стороны её голос. Чёрт, на что? О чём она, вообще? Надеюсь, не про увольнение по собственному желанию? Хотя вряд ли она стала бы о таком спрашивать, скорее поставила бы перед фактом. И только бы это не было очередной проверкой, потому что я её с треском провалю. Надо было что-то отвечать, мне казалось, что все присутствующие таращатся только на меня, я ощущала себя не выучившим «У лукоморья дуб зелёный…» пятиклашкой, которого вызвали к доске. Хотя этот отрывок из поэмы Пушкина я бы сейчас с легкостью процитировала, но представляю, как вытянутся фэйсы моих коллег, узрев моё внезапное выступление. А Слава, наверное, решит, что мне самой доктор не помешает. – Если Вы считаете, что я справлюсь, – осторожно проговорила я. – Отлично! – сказала она.– Тогда собрание окончено, все свободны. Все-то да, а конкретно мне, интересно, куда именно переться? Туда не знаю куда, исполнять то, понятия не имею, что? – Слава, а не могла бы ты поконкретнее описать мою задачу? – надеюсь, у меня получилось не выдать себя. – Мне бы хотелось досконально обо всём узнать, чтобы как следует её выполнить. – Да, тебе даже делать ничего не нужно, я попрошу Хмельницкую дать тебе лошадиную дозу снотворного. Мы с Воронцовым быстренько вырежем твою почку, так как, только она совместима с нашим очень уважаемым во всем городе пациентом, и через несколько дней уже вернешься к работе. Как два пальца об асфальт, – серьёзно заявила она. – Что? – ошалело уставилась на неё я, пытаясь переварить информацию. – Может, хотя бы тогда ты научишься внимательно слушать начальника на планерках. Боже, видела бы ты своё лицо! – рассмеялась Слава. – Ладно, специально для отсутствовавших, краткое содержание предыдущей серии: сегодня приедет Глеб Ерофеев из московского отделения нашей больницы, для обмена опытом, будет парить мне мозг, бесить меня, но тебя это, в общем-то, не касается. Сопровождать его будет супруга Марго. Она – хирург, много о тебе слышала, хочет познакомиться с тобой и твоей работой и, слава богу, потому что их обоих одновременно я бы не выдержала. В общем, назначаю тебя её нянькой: надо ей тут всё показать, рассказать, развлечь, попу ей, так уж и быть, разрешаю не подтирать. В конце смены можешь смело бросать её и идти домой, а я останусь на растерзание занудного Ерофеева. И она будет что-то про мою физиономию говорить? Сама при упоминании этой фамилии скорчила такую моську, что мне пришлось прикусить губу, чтобы не заржать в голос. Ну, по крайней мере, теперь мне ясна суть вроде бы несложного задания. Господи, знала бы я заранее, на что подписалась, я бы сама отрезала себе всё, что угодно, только бы никогда не видеть эту пафосную самовлюблённую Марго! Время, проведенное с ней, было каторгой. Она раскритиковала всё, что я люблю в моей клинике, причем без единого адекватного аргумента, просто потому что в московском отделении всё не так устроено. Кто бы знал, каких недюжинных усилий мне стоило вытерпеть сию прилипчивую мадам и не послать на три весёлых буквы. Начальство просто обязано выписать мне премию за работу с этим хищным животным, в конце концов, я – хирург, а не ветеринар-зоопсихолог. Правда, до финиша в этом нелёгком испытании я всё-таки не дошла: сославшись на срочные дела, я сбежала от неё и на полчаса зависла у Хмель, чтобы больше не видеть эту кобру. К счастью, завтра её уже в Питере не будет. Я толкнула дверь своего кабинета и вошла, мысленно благодаря всевышнего за то, что эта ужасная смена закончилась. Я сняла халат и рубашку, оставшись в брюках и в лифчике, и достала из шкафа комплект уличной одежды. Вдруг я почувствовала, как меня сзади обнимают за талию чьи-то жаркие ладони. Первой моей мыслью было, что Слава, наконец, сдалась и приняла мои категоричные условия, и я почти обрадовалась, но тут же одернула себя, поняв, что эти совершенно посторонние руки не могут принадлежать моей начальнице: в них не было ни капли Славиной властной нежности, которая заводила меня с пол-оборота. Только флюиды чистейшей похоти, от них хотелось поскорее избавиться. – Очень невежливо с Вашей стороны заставлять девушку ждать, доктор Сталь, – прошептал мне в ухо томный голос Марго. – Ты что здесь делаешь? – удивленно спросила я, попытавшись убрать её грабли со своего тела. – Не строй из себя недотрогу, милочка, тебе совсем не идёт, – она рывком развернула меня к себе. – Наслышана о твоих шаловливых пальчиках, даже не терпится скорее их испытать. – Не знаю, кто и что тебе наговорил, – я хотела отстраниться, но она вцепилась в меня как клещ. – Но тебе лучше уйти и немедленно! – Девочка любит игры, я их тоже обожаю, – Марго распахнула свое белоснежное медицинское облачение, под которым у нее были только крошечные трусики, схватила мои отчаянно сопротивляющиеся руки, положила их на свою превосходно сделанную пышную грудь и прижалась как можно ближе. Ситуация была крайне щекотливой: с ней было опасно спать, но, отказавшись, тоже немудрено было нарваться на неприятности. – Давай, не ломайся, я хочу, чтобы ты отымела меня как следует, – она довольно сильно укусила меня за шею. – И не надо излишней деликатности, я люблю жёстко. Больше всего на свете я хотела, чтобы она убралась и оставила меня в покое, ну, или провалилась прямиком в геенну огненную, где этой прелюбодейке самое место. Я прекрасно знала этот тип женщин, привыкших получать всё, что они хотят, и не понимающих слова «нет». На моё счастье или беду дверь резко отворилась, и Марго, закричав, с силой оттолкнула меня и запахнула халат. – Что Вы себе позволяете, доктор Сталь! Я не из «этих»! – орала она. – Я – приличная женщина и люблю своего мужа! Даже не знаю, стоять мне или падать, со смеху помирать или плакать от таких заяв. – Я не подозревал, что медик с таким отличным послужным списком способен на такие мерзости! Хорошо, что кто-то вовремя подкинул мне анонимную записку, что она положила глаз на мою жену, а то я даже боюсь представить, что эта извращенка успела бы с ней сделать, – перед ворвавшимся в мою обитель Ерофеевым я, в полураздетом состоянии, явно предстала дерзкой и коварной обольстительницей, покусившейся на его святыню. Нисколько не сомневаюсь, что анонимка – дело рук придурка Воронцова, с которым у нас взаимная «любовь», идеально момент подобрал, сволочь! Но самое страшное, что выговаривал всё это «почти обманутый муж» не кому иному, как Славе, которая тоже видела это блядство на рабочем месте, честно говоря, это меня заботило гораздо больше, чем вопящая московская истеричка. Лицо у моей начальницы было абсолютно непроницаемым, она – мастер скрывать свои эмоции, мне это известно, но в любом случае, не думаю, что она встанет на мою сторону: всё слишком очевидно, чтобы подвергать это сомнению. Да и репутация у меня соответствующая, и она это знает. Ерофеев уже собирался налететь на меня с кулаками, а жена его в этом полностью поддерживала и даже подначивала. Вот же лживая дрянь! Но Слава быстро втиснулась между нами и остановила его. – Глеб, не надо! Остынь! – попросила она. – Эта грязная лесба лапала мою жену! – возмутился он. – Как я могу успокоиться?! – Элина, ты ничего не хочешь сказать в своё оправдание? – Слава сверлила меня взглядом. – На хрена её спрашивать?! Всё же ясно как божий день, – Ерофеев обнял благоверную, которая кроткой ланью прижалась к его сильному плечу, будто бы не она пять минут назад требовала жёсткого порева. – Элина! – блин, эти прекрасные голубые рентген-глаза убивают меня. – Я не собираюсь доказывать свою невиновность, – уверенно заявила я. – Вы всё равно уже всё для себя решили. – Вот видишь, она сама во всем призналась, – с гадкой гримаской на лице подытожил Ерофеев. – Я требую справедливости! Таким подлым сукам – не место в медицине. Уволь её, пока ещё кто-нибудь не пострадал! Это меньшее, что ты можешь сделать за такой проступок. – Не беспокойся, я накажу её так, как она того заслуживает, – железным тоном заверила Слава. – Простите, что вам пришлось пройти через всё это. Глеб, вроде, все основные вопросы мы обсудили, я думаю, мы можем закончить, вряд ли ты захочешь сейчас оставлять жену одну. – Ты права, спасибо, – Ерофеев напоследок обдал меня ненавистью и вывел свою дражайшую половину из комнаты.